Я вздохнула.

- Звучит раздражающе.

- О, да, -усмехнулась Аня, - И ты думаешь, что сама приехала в Атлас? Ха. Ты думаешь, это был твой выбор? Нет. Это Клим всё решил за тебя.

Я резко замерла.

- Что? - выдохнула я.

- Он умный, -сказала Аня спокойно, чуть наклонився вперёд. - Он заставил тебя поверить, что это твой выбор. Но на самом деле ты здесь по его плану. Всё, что ты делала, все твои решения, это ход чужой руки. Странно, что ты этого не видишь.

Я нахмурилась:

- Аня, он не мог знать, что я приеду. Это физически невозможно.

Аня приподняла бровь, усмехнулась:

- Почему ты думаешь, что не мог? - сказала она тихо. - Назар вчера прямо сказал: «Твоей подружке сейчас не до нас. Клим слишком долго её ждал».

Архив встречал меня привычным холодом, который пробирал до костей, и гулким эхом шагов, отдававшихся от бетонных стен. Пыль слегка щекотала нос, а свет редких ламп на потолке казался недостаточным, чтобы осветить бесконечные ряды стеллажей с папками и коробками. Я старалась полностью погрузиться в работу, сортировка документов, переписывание заметок, проверка дат. Каждое движение было монотонным, привычным, почти ритуальным, как будто я пыталась вычерпать из себя напряжение, которое не отпускало с утра.

Я склонилась над очередной серой папкой, вдыхая запах бумаги и старого клея, когда заметила, как слегка дрожат мои руки. Я попыталась отогнать эту дрожь, списав её на усталость и сырость воздуха. Но тело предательски откликалось на каждое движение, каждый шум, каждый скрип старого стеллажа.

-Николь, -низкий, мягкий шёпот прорезал тишину.

Сердце застучало быстрее. Я оглянулась, но передо мной был пустой коридор. Я замерла, стараясь не думать, стараясь сосредоточиться на папке. Но ощущение присутствия, жара, шагов рядом с собой не покидало меня.

Я замерла. Воздух вокруг словно сжался, и казалось, что даже свет ламп стал тусклее. Спина напряглась, ладони вспотели. Каждое движение моего тела отзывалось фантомным эхо, дыхание учащалось, пульс бил в висках, кожа на шее, плечах и руках буквально горела.

Он возник из густой тени за крайним стеллажом так бесшумно, что на мгновение я приняла его за галлюцинацию, порожденную моим собственным страхом. Клим стоял, прислонившись плечом к металлической стойке, и в его расслабленной позе хищника сквозила такая уверенность, что у меня перехватило дыхание. На нем была черная форменная футболка, плотно облегающая широкие плечи и рельеф груди, и я невольно проследила взглядом за перекатами мышц на его руках, когда он медленно скрестил их. Брюки сидели на нём идеально, подчёркивая талию и бёдра. Его рост и ширина плеч делали его присутствие почти физически ощутимым, когда он подходил ближе, казалось, что пространство вокруг сжимается под тяжестью его силы.

Я честно попыталась сосредоточиться на папке, на документах в ней, на чем угодно, лишь бы не смотреть на него. Но взгляд зацепился, за шею, плечи, руки. Он подошёл еще ближе, и каждый шаг отзывался теплом, которое пробегало по спине, оставляя следы на коже. Его тень слилась с моей, и я ощутила, как он оказался рядом.

Его лицо в неверном свете ламп казалось высеченным из камня, резкие скулы, прямой нос и эти глаза, в которых сейчас плескалось опасное, тягучее любопытство. Клим не просто смотрел на меня, он раздевал меня взглядом, смакуя каждую деталь, мой судорожный вдох, прядь волос, выбившуюся из хвоста, то, как я обречено отпустила папку из рук, на пол.

Плечо его мягко коснулось моего, едва касаясь ткани, и это заставило меня вздрогнуть. Ладонь медленно скользнула вниз, вдоль спины, не оставляя давления, но настолько близко, что я ощутила жар его тела. Я сжала кулаки, пытаясь отстраниться, но его присутствие словно растекалось по комнате, заполняя каждый ее угол.

- Что, даже не поздороваешься? - он подошел вплотную. Его колено коснулось моего бедра, и этот контакт прошил меня электрическим разрядом.

Я хотела отступить, но сзади был лишь холодный металл стеллажа. Клим медленно поднял руку, и я замерла, не в силах пошевелиться. Его пальцы, длинные и сильные, едва коснулись моей шеи, поднимаясь выше, к челюсти. Кончики его пальцев были горячими, и там, где они проходили, кожа начинала пульсировать в бешеном ритме.

- Смотри на меня, - приказал он тихим, властным шепотом.

Его рука резко сжалась, фиксируя мое лицо, а большой палец с силой надавил на нижнюю губу, заставляя ее приоткрыться.

- Смелая в переписке, а здесь…, -он сделал паузу, его голос стал хриплым, вибрирующим от опасного возбуждения. -Здесь ты просто дрожишь, Николь. И нам обоим нравится этот страх.

Он навалился всем телом, окончательно впечатывая меня в стеллаж. Холод металла за спиной и обжигающий жар его крепких бедер впереди создавали невыносимый контраст. Клим не церемонился, его свободная рука соскользнула с моей спины ниже, грубо и собственнически сминая ягодицу через тонкую ткань. Я всхлипнула, когда он рванул меня на себя, заставляя почувствовать его каменную твердость, его пульсирующее желание, которое он даже не пытался скрыть.

-Клим, не надо, - выдохнула я ему в губы, но протест утонул в его гортанном смешке.

-Ложь, - выдохнул он, и его ладонь переместилась вперед, бесцеремонно вклиниваясь между нашими телами.

Вжалась в самый низ моего живота, надавливая с такой силой, что я на мгновение ослепла от вспышки боли и позорного, тягучего жара. Он не просто касался, он владел, сминая ткань брюк, пробираясь пальцами к запретной зоне, туда, где всё плавилось от его близости. Клим притиснулся ещё плотнее, втираясь в меня своим возбуждением, заставляя меня прочувствовать каждый сантиметр его желания.

-Пусти, -я попыталась дернуться, но он перехватил мои запястья одной рукой, вскидывая их над моей головой и пригвождая к металлической стойке.

Я зашипела, извиваясь под ним, как пойманная кошка. Ярость и унижение кипели в крови, мешаясь с дурманящим запахом его кожи.

-Что поменялось, Клим?! - выплюнула я ему прямо в губы, задыхаясь от его напора. - Ответь мне! Вчера я была для тебя просто пустышкой. Глупой куклой. Ты вел себя как скот! Так почему теперь ты лапаешь меня в этом грязном архиве? Почему теперь ты хочешь меня так, что у тебя руки трясутся?

Клим замер. Его лицо было так близко, что я видела, как расширились его зрачки, поглощая радужку. На губах заиграла опасная, животная усмешка.

Он резко, до хруста в суставах, вскинул мои сцепленные руки еще выше, заставляя меня выгнуться так, что грудь едва не выпрыгнула из ворота рубашки.

Клим резко опустил свободную руку и, сорвав пуговицу на моих брюках, бесцеремонно нырнул ладонью внутрь. Я задохнулась, когда его горячие пальцы пробрались под шелк белья и с силой вжались в самую глубину, в мою влажную, пульсирующую наготу.

-Смотри на меня, - приказал он, когда я попыталась зажмуриться от невыносимого, острого стыда и удовольствия. - Ты так течешь по моим пальцам, Николь. Куклы так не умеют. Куклы не сжимаются вокруг меня так жадно, когда я только касаюсь их.

Он начал двигаться, грубо, бесстыдно, не заботясь о том, насколько мне больно или сладко. Его большой палец нашел ту самую точку, и я вскрикнула, вонзая ногти в его ладонь удерживающую меня, когда по телу прошел первый сокрушительный разряд. Клим жадно поймал мой крик своим ртом, проталкивая язык глубоко, имитируя тот самый акт, который он обещал мне в сообщении.

- Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на мои пальцы, глядя мне в глаза, - выдохнул он в мои губы, не прекращая своих движений. - Хочу, чтобы ты знала, каждая капля твоей смазки, это все мое.

Он рванул мои брюки ниже, оголяя бедра, и я почувствовала холодный воздух архива на своей коже, который тут же сменился обжигающим напором его тела. Он прижался своим возбуждением прямо к моей обнаженной плоти, разделенный лишь тонким слоем ткани его собственных брюк.

- Если я сейчас войду в тебя прямо здесь, на этих пыльных полках, ты ведь даже не вспомнишь, как тебя зовут, - прошептал он, кусая меня за плечо до крови. - Ты будешь только умолять, чтобы я не останавливался.