Когда я вошла в столовую, гул голосов на мгновение показался мне невыносимым, физически давящим на барабанные перепонки. Я изо всех сил старалась смотреть прямо перед собой, зафиксировав взгляд на какой-то точке на стене, но мои инстинкты, обострившиеся до предела, сработали раньше зрения.

Я почувствовала его.

Клим сидел во главе стола, окруженный своими «приближенными», которые что-то шумно обсуждали. Но сам он не участвовал в разговоре. Он не смеялся, не двигался. Он просто ждал. Стоило мне сделать первый шаг по залу, как он медленно, с какой-то ленивой грацией хищника, отставил чашку и откинулся на спинку стула. Его руки скрестились на широкой груди, перетягивая ткань черной футболки.

Его взгляд был тяжелым, почти материальным. Он не просто смотрел на меня, он методично, миллиметр за миллиметром, сканировал моё тело, словно проводил инвентаризацию своего нового имущества. Я физически ощущала, как его глаза задерживаются на моей талии, где под одеждой наверняка расцветали синяки, а затем медленно, тягуче опускаются ниже.

Он смотрел на мои бедра с таким неприкрытым, порочным любопытством, будто проверял результат своей работы. В его зрачках, черных и бездонных, читался вопрос, от которого меня тошнило.

«Чувствуешь ли ты меня внутри себя при каждом шаге?»

Он словно искал в моей походке признаки того, что еще несколько часов назад я содрогалась под его сокрушительным напором, захлебываясь от боли и того невозможного, грязного наслаждения, которое он из меня вырвал.

Мои пальцы впились в края пластикового подноса так, что костяшки побелели и стали острыми. Перед глазами на мгновение поплыли багровые пятна. Ярость была такой концентрированной, что я почти ощущала её вкус на языке, горький, едкий, как кровь. Мне хотелось подойти к нему, выплеснуть горячий кофе в это спокойное, надменное лицо и закричать, чтобы он перестал владеть моими мыслями, моим пространством, моим телом.

Но Клим лишь чуть заметно, едва уловимо приподнял уголок губ. Это не была улыбка, это была насмешка победителя, который знает, что жертва всё еще на крючке. Он видел, как я дрожу.

Я прошла мимо, чувствуя, как его торжествующий взгляд буквально прожигает спину, прошивая меня насквозь.

Я продолжала идти к самому дальнему столу, стараясь сохранять ритм дыхания, хотя легкие будто заполнили битым стеклом. Столовая жила своей обычной жизнью, но для меня она превратилась в подиум, где каждый мой шаг оценивался единственным зрителем.

Проходя мимо стола « Климовской элиты», я боковым зрением заметила Вику. Она сидела чуть поодаль от Клима, за преподавательским столом, застыв над своей тарелкой. Её взгляд был прикован к нему, тяжелый, липкий от нескрываемой тоски и болезненной ревности. Она видела, как Клим смотрит на меня. Видела этот его хищный, собственнический прищур, и в её глазах отражалась такая жалкая, почти рабская покорность, что меня на мгновение передернуло от отвращения. Вика была той, кто готов был ползать у его ног ради крупицы того внимания, которое он сейчас в избытке и с издевкой выливал на меня. Она была живым напоминанием о том, во что он хочет меня превратить.

Я села спиной к залу, поставив поднос на стол. Руки всё еще дрожали. Стоило мне взять вилку, как телефон в кармане брюк завибрировал.

Короткий импульс. Один раз. Второй.

Я медленно достала смартфон и положила его на стол экраном вверх. Пришло уведомление из мессенджера.

Клим:

Ты сидишь и давишься этим обедом, а я полночи не спал из-за тебя. Дрочил, вспоминая, как ты хрипела под моим весом. Вспоминал, как сжималась вокруг меня, как стонала. Ты была такая горячая внутри, что я едва не кончил после первого же толчка.

Я сжала челюсти так, что зубы заныли. Я чувствовала себя абсолютно раздетой посреди этого людного зала. Но Клим не останавливался.

Клим:

Я хочу твой рот, Николь. Хочу чувствовать, как ты будешь давиться, пытаясь заглотить меня целиком. Я буду держать тебя за волосы и трахать твое горло так же жестко, как вчера выжимал из тебя стоны, пока ты не начнешь захлебываться и глотать слезы.

Я медленно взяла телефон со стола, чувствуя, как пластик холодит влажные ладони. Клим не сводил с меня глаз. Он видел, что я сдалась и наконец-то открыла чат. Его ухмылка стала еще шире. Он ждал, что я сейчас начну торговаться, умолять или, в худшем случае, бессильно огрызаться.

Но я не собиралась давать ему это удовольствие. Мои пальцы быстро и уверенно пробежали по клавиатуре.

Николь:

Клим, ты так увлекся своими фантазиями, что забыл одну деталь. Твой дружочек Назар может тебе отсосать, если тебе так приспичило. А ко мне, больше даже не приближайся».

Я нажала «отправить» и, не дожидаясь реакции, с сухим щелчком положила телефон экраном вниз.

Секунда. Две.

Я увидела, как он опустил взгляд на завибрировавший смартфон. Его лицо, до этого расслабленное и полное надменного превосходства, застыло. Я буквально видела, как слова впиваются в его эго. Уголок губ дернулся, ухмылка медленно превратилась в жесткую, ровную линию. Глаза потемнели, становясь похожими на два провала в преисподнюю.

Я встала. Спокойно, без суеты. Моя спина была прямой, как натянутая тетива.

Я вышла в коридор, и только там, за закрытыми дверями столовой, я позволила себе сделать глубокий, судорожный вдох.

Я нашла Аню в ее комнате, она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену так, будто прокручивала в голове один и тот же момент снова и снова.

- Где ты пропадала? -спросила я без предисловий.

Она подняла на меня взгляд.

- С Назаром.

Этого было достаточно, чтобы внутри всё напряглось.

- И?

Аня усмехнулась, но улыбка вышла сухой, без тепла.

-Он решил сыграть в джентльмена. Провёл по территории, говорил правильные слова, интересовался, как я живу, чего хочу. Делал вид, что ему правда не всё равно.

- Делал вид, - повторила я.

- Именно. А потом разговор резко стал другим, - она помолчала. - Он начал говорить о возможностях. О том, что здесь многое решается проще, если правильно договориться.

Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.

-Каким образом?

- Финансовым, - ответила Аня спокойно. - Он предложил мне деньги. Не прямо, не в лоб. С намёками, обходными формулировками. Но смысл был один, он хотел купить меня. Моё тело. Моё согласие.

- Как будто это сделка, - тихо сказала я.

- Именно так он это и видел, - кивнула она. - Без чувств, без обязательств. Просто удобный обмен. Он был уверен, что я соглашусь. Даже не допускал мысли об отказе.

- И ты?

-Я сказала «нет», -Аня посмотрела мне прямо в глаза. - Спокойно. Чётко. Без истерик. И объяснила, что он ошибся адресом.

- Как он отреагировал?

- Сначала удивился. Потом разозлился. Такие люди плохо переносят, когда их деньги вдруг перестают что-то значить.

Она вздохнула и добавила:

- Так что если это и было «почти свидание», то только по антуражу. По сути, грязная попытка купить то, что ему не принадлежит.

Я молча села рядом с ней, чувствуя, как напряжение медленно отпускает, но тревога никуда не исчезает.

Потому что после отказов такие, как Назар, редко просто отступают.

Я посмотрела на Аню и сказала прямо:

- Назар, он простой. Давит, угрожает, пытается купить. С ним всё понятно, хочешь что-то, уступаешь или получаешь по морде.

Аня усмехнулась и наклонилась чуть ближе:

- А Клим, он хитрее. Он не давит. Он просто сидит и наблюдает, ждёт, пока сама что-то сделаешь. А потом… вуаля, он выигрывает. С ним никогда не знаешь, чего ждать.

- То есть с Назаром всё просто, а с Климом, игра в кошки-мышки? - переспросила я.

- Именно, - ответила Аня, слегка покачав головой с ехидством. -Он играет умом. И пока думаешь, что решаешь сама, он уже ведёт тебя туда, куда хочет.