- Ты болен, Клим, - прошептала я.

- Мы оба больны, Николь, - ответил он, зарываясь лицом в мои волосы. - Но теперь ты знаешь правду. И ты всё еще сидишь на моих коленях.

Клим вошел в VIP-зал клуба, едва сдерживая раздражение. Завтрашний вылет в Атлас уже давил на плечи грузом ответственности, а необходимость проводить вечер в компании семьи только добавляла напряжения. Воздух в комнате был пропитан дорогим табаком и элитным алкоголем.

Анри уже был там.

Развалился в кожаном кресле, ноги широко расставлены, одна рука лежит на подлокотнике, вторая, небрежно держит стакан. Перед ним низкий столик с бутылкой Macallan 25, графином воды и пепельницей, в которой тлеет недокуренная сигара. Свет приглушённый, подсветка снизу, отчего лицо Анри выглядело ещё более хищным, чем обычно.

Клим остановился на пороге.

- Опаздываешь, братец, - лениво протянул Анри, не меняя позы.

- Тебе-то что? - огрызнулся Клим, проходя вглубь комнаты. - Ты, я смотрю, уже вовсю празднуешь избавление от меня. Или просто заливаешь отсутствие совести?

Клим снял пиджак, бросил его на спинку второго кресла. Сел напротив. Налил себе виски, без льда, одним движением.

- Ты уже пьян? - спросил он ровно.

Анри улыбнулся медленно, нахально, показывая зубы.

- Ещё нет. Но работаю над этим.

Клим сделал глоток. Взгляд скользнул по брату, и остановился.

Анри сидел слишком расслабленно. Слишком неподвижно.

Клим нахмурился, заметив, как изменилась мимика брата, веки чуть прикрылись, дыхание стало неровным, а на губах застыла странная, отсутствующая полуулыбка. В тишине комнаты раздался характерный, влажный звук.

Клим замер на полпути. Его лицо перекосило от догадки.

- Ты вообще охренел? - протянул он, чувствуя, как к горлу подкатывает волна омерзения. - Сейчас отец придет, Анри!

Анри медленно поднял указательный палец, призывая брата к тишине. - Подожди…, подожди, - прохрипел он.

Ухмылка стала шире. Глаза полуприкрыты. Тело едва заметно дёрнулось.

Клим понял раньше, чем захотел понять.

Он наклонился, заглянул под стол.

Девушка молодая, темноволосая, в чёрном платье, которое задралось до бёдер, стояла на коленях между ног Анри. Голова двигалась ритмично, губы плотно обхватывали член. Глаза закрыты. Руки лежали на бёдрах Анри, пальцы впивались в ткань брюк.

Клим резко откинулся назад.

- Блядь, -выдохнул он сквозь зубы. - Не хочу это видеть. У тебя нет ни тормозов, ни рамок.

Анри тихо застонал, низко, с удовольствием. Тело напряглось. Он сжал волосы девушки одной рукой, прижал её глубже. Несколько секунд, и он кончил. Тихо, почти беззвучно, только короткий выдох через нос и лёгкая дрожь в плечах.

Девушка замерла. Анри медленно отпустил её голову.

Клим смотрел в сторону, в стену, сжимая челюсти так, что желваки ходили под кожей.

Анри, нисколько не смутившись, начал не спеша приводить себя в порядок. Слышно было, как зашуршала одежда, как щелкнула пряжка ремня.

- Брось, Клим, - усмехнулся он, голос снова стал ровным и насмешливым. - Скажи мне честно, ночью тебе малышка Николь не делала так же приятно?

Клим повернул голову, медленно, опасно.

- Заткнись, - прошипел он. Голос был ледяным.

Анри только шире улыбнулся.

- Ой, какие мы нежные стали. Раньше ты и присоединиться был не прочь.

Клим не ответил. Просто смотрел на брата так, что улыбка Анри чуть дрогнула.

В этот момент дверь открылась.

Вошёл отец.

Воздух в комнате мгновенно стал тяжелее.

Александр Зарницкий.

Высокий, широкоплечий, в тёмно-сером костюме, который сидел на нём как вторая кожа. Седые виски, жёсткая линия рта, глаза такие же серые, как у Клима, но холоднее, глубже, безжалостнее.

Отец прошел к столу и сел во главе, не снимая пальто, которое лишь подчеркивало массивность его плеч. Он медленно обвел взглядом Клима, потом задержался на Анри, который уже успел принять более пристойный вид, но всё еще сохранял наглую ухмылку.

Девушка под столом замерла, даже не дышала.

- Вон пошла, - произнёс отец тихо. Голос был ровным, но от него стыла кровь.

Девушка не заставила себя ждать. Выбралась из-под стола, быстро, неловко, на четвереньках, потом поднялась. Платье задралось, волосы растрепались, губы блестели. Она не смотрела ни на кого, только вниз, на пол. Быстро поправила одежду, прошла к двери, почти бегом. Дверь закрылась за ней с мягким щелчком.

Александр Зарницкий молчал несколько секунд, и это молчание давило сильнее любого крика. Он достал портсигар, неторопливо закурил, выпуская облако густого дыма прямо в лицо Анри.

- Животное, - коротко бросил отец, и в этом слове не было злости, только бесконечное презрение.

Анри лишь поправил манжеты, его взгляд оставался вызывающим.

- Зато сытое животное, отец.

Клим посмотрел на брата. Он ждал взрыва, но Александр лишь перевёл взгляд на документы, лежащие в папке на столе.

- Хватит паясничать. Проект висит на волоске из-за твоей, Клим, медлительности. Ты слишком осторожен. А твои логистические схемы, Анри, - отец швырнул папку на стол, - это дырявое сито. Вы косячите там, где я в вашем возрасте уже строил империи. Вы расслабились. Тряпки, безвольные.

Отец продолжал пилить их, методично вскрывая ошибки последних месяцев. Он говорил о семейных активах как о шахматной доске, на которой сыновья были лишь пешками, постоянно сбивающимися с курса. Братья изредка косились друг на друга, Анри с привычным раздражением, Клим с нарастающим гулом в висках. Голова начала раскалываться. Пульсирующая боль за глазами мешала дышать.

- И последнее, Клим, - Александр затушил сигарету о чистую тарелку, даже не глядя на неё. - Заканчивай этот балаган с Громовой.

Клим замер. Бокал в его руке дрогнул.

- Эта девица нам не нужна. Хочешь бабу? Найди себе девственницу из приличной семьи. Встречайся с той, кто добавит веса нашему имени, а не с этой…

Клима бомбануло. Внутри словно лопнула плотина. Он резко поднялся, ножки кресла со скрежетом проехали по полу.

- Она не эта! - рявкнул он, голос сорвался на рык. - И не тебе решать, кто мне нужен! Ты всю жизнь выстраивал нас как послушных оловянных солдатиков. Но с ней, всё. Лимит твоего контроля исчерпан.

Александр медленно поднял глаза. Лицо его превратилось в маску.

- Ты забываешься, щенок, - процедил он, и в голосе зазвучал металл. - Одно моё слово и ты по миру пойдёшь. Без счетов, без связей, без имени. Думаешь, нужен ей будешь такой? Ободранный и бесполезный?

- Не пойдёт, - вдруг подал голос Анри.

Клим вздрогнул и обернулся. Анри сидел всё в той же расслабленной позе, но взгляд был направлен в упор на отца. Впервые за вечер в нём не было насмешки, только холодный расчёт.

- О чём ты бредишь? - рявкнул Александр.

- О том, отец, что если ты забыл, дед оставил наследство лично мне. В обход тебя. И там достаточно нулей, чтобы нам с Климом хватило на пару жизней.

Клим в шоке уставился на брата. Он знал о наследстве, но Анри всегда трясся над своими деньгами, используя их только для своих прихотей.

- Вы что, взбунтоваться решили? - голос отца стал пугающе тихим.

- Мы просто даём тебе понять, - Клим оперся руками о стол, нависая над отцом, - что время твоих диктаторских замашек вышло.

Александр Зарницкий медленно встал. Его аура ярости была почти физически ощутимой, казалось, стены комнаты начали сжиматься. Он окинул сыновей взглядом, полным такой ненависти, будто видел перед собой заклятых врагов.