- Ты думаешь, я одна из твоих кукол? - я почти выплюнула это ему в лицо, не пытаясь больше прятаться или сжиматься. - Что ты можешь просто щелкнуть пальцами, и я послушно раздвину ноги, потому что ты решил поиграть?

Я с силой оттолкнула его ладонь, которая всё еще давила на меня через ткань брюк. Его пальцы соскользнули, и я тут же ударила его в грудь обеими руками, заставляя хотя бы на сантиметр отступить.

- Снимай?! - я сорвалась на злой, дрожащий смех. - Ты серьезно, Клим? Ты настолько заигрался , что перепутал меня с одной из тех, кто заглядывает тебе в рот? Хочешь унизить меня еще сильнее, чем когда разрушил всё, что мне было дорого? Так вот знай, ты можешь сколько угодно пользоваться своей силой, можешь превратить мою учебу в ад, но ты никогда, слышишь, никогда не получишь от меня ничего по приказу!

Я чувствовала, как предательски подкашиваются ноги, как по телу проходит мелкая, изнуряющая дрожь, но я не позволила себе отступить ни на миллиметр. Я вцепилась взглядом в его лицо, ища в нем хоть каплю понимания.

- Ты трус, Клим. Тебе страшно, что я не боюсь тебя так, как другие. Тебе страшно, что ты не можешь меня контролировать, и поэтому ты используешь силу. Ты просто эгоист в красивой форме. Ну же! Давай! Покажи, какой ты герой, когда перед тобой слабая девчонка в темном углу!

Я стояла перед ним, тяжело дыша, мои кулаки были сжаты. Я ждала, что он сорвется. Ждала, что его стальное самообладание окончательно рухнет.

Клим стоял неподвижно. Его лицо застыло в какой-то странной маске, и только желваки гуляли под кожей. Он молчал так долго, что тишина в коридоре начала давить на уши сильнее моего крика.

-Закончила? - наконец спросил он. Голос был абсолютно ровным, лишенным каких-либо эмоций, и от этого стало по-настоящему жутко.

Он медленно поднял руку. Я невольно зажмурилась, но почувствовала лишь, как его костяшки пальцев едва ощутимо, почти невесомо провели по моей шее, там, где бешено бился пульс.

В его взгляде не было ярости, которую я так ждала, чтобы подпитать свой гнев. Там было нечто более пугающее, пристальное, изучающее внимание, словно он впервые видел меня настоящую, без защитных реакций.

Под этим взглядом моя уверенность начала таять. Я чувствовала, как его большой палец медленно поглаживает мою кожу прямо над пульсирующей веной, заставляя сердце пуститься вскачь.

-Значит, бедная, несчастная девочка в темном углу, - эхом отозвался он, и его голос стал ниже.

Клим вдруг медленно, очень плавно наклонился к моему лицу. Я инстинктивно вжалась затылком в стену, ожидая новой порции угроз или издевок, но Клим молчал. Он замер в миллиметре от моих губ, обжигая их своим дыханием, заставляя меня буквально задохнуться от близости.

А затем он поцеловал меня.

Он едва ощутимо прикоснулся к моим губам своими, мягко, почти невесомо, как будто дразнил или проверял мою решимость. В этот миг мир вокруг просто перестал существовать.

Внутри меня что-то дрогнуло. Весь мой гнев вдруг показался бессмысленным шумом. На смену ненависти пришло пугающее, постыдное влечение. Мое тело предало меня, вместо того чтобы оттолкнуть его, я сама, почти неосознанно, подалась вперед. Я хотела согреться об этот лед, хотела разрушить эту дистанцию, которая сводила меня с ума.

Я коснулась его губ в ответ, жадно впитывая этот вкус, который теперь, казалось, будет преследовать меня вечно.

Клим почувствовал мой порыв. Его пальцы на мгновение сжались на моей шее, фиксируя мою капитуляцию, а поцелуй на секунду стал глубоким и властным, выпивая мой выдох до дна.

Его губы, поначалу сухие и прохладные, стали мягче. Он приоткрыл рот, и я почувствовала первое, дразнящее прикосновение его языка к моим губам, влажное и горячее. Я не смогла сдержать прерывистого выдоха. Мой гнев окончательно захлебнулся, когда наши языки встретились. Порочное, идеальное скольжение. Звуки наших прерывистых вдохов заполняли тесную нишу .

Клим больше не сдерживался. Я почувствовала, как его тело, секунду назад казавшееся каменным, внезапно прошила дрожь. Он вжался в меня так плотно, что я каждой клеточкой кожи ощутила, как его самообладание дает трещину. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, а сердце под моими ладонями колотилось в том же безумном ритме, что и мое.

В какой-то момент он резко, почти грубо прикусил мою нижнюю губу. Острая вспышка боли на секунду отрезвила меня, но Клим тут же, словно извиняясь, медленно и нежно зализал это место кончиком языка. Это влажное, успокаивающее движение было настолько интимным, что у меня подкосились колени. Я чувствовала, как он буквально впитывает мой ответный стон, не давая ему сорваться с губ.

Я ощущала его реакцию на всё происходящее всем своим существом. Клим, который всегда гордился своим ледяным спокойствием, сейчас едва справлялся с собой. Его ладонь на моей шее горела, а пальцы впились в мои волосы, удерживая голову в нужном ему положении. Поцелуй становился всё более глубоким, жадным, стирая границы между моей яростью и его желанием.

Клим медленно отстранился, но не убрал ладонь с моей шеи сразу.

Его глаза были затуманены, а зрачки расширены до предела. Он тяжело дышал, глядя на мою влажную, припухшую губу, которую только что ласкал языком.

Его большой палец в последний раз прошелся по моей нижней губе, влажной и распухшей от его укусов и жадных касаний. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах больше не было того ледяного превосходства, там бушевал настоящий шторм, который он отчаянно пытался усмирить.

Его грудь тяжело вздымалась, сталкиваясь с моей в такт рваному дыханию.

-Ну что, Николь? - прошептал он, и его голос был настолько низким и хриплым, что по моей спине снова пробежала волна неконтролируемой дрожи. -Все еще считаешь, что я тебя заставляю?

В этом вопросе не было издевки. В нем был вызов, заставляющий меня признать очевидное, в этом поцелуе я не была жертвой. Я была соучастницей, которая подавалась навстречу, которая жадно ловила каждое движение его языка, которая сама вцепилась в него, боясь отпустить.

Он резко убрал руку, словно обжегся, и отступил на два шага. Его лицо за долю секунды снова превратилось в непроницаемую маску. Не сказав больше ни слова, он развернулся и стремительным шагом скрылся за поворотом коридора.

Как только звук его шагов стих, силы мгновенно покинули меня.

Ноги, которые и так едва держали, окончательно стали ватными. Я медленно, тяжело скатилась спиной по холодному бетону стены прямо на пол. Колени уткнулись в грудь, а я спрятала в них лицо, чувствуя, как горят губы и как бешено колотится пульс.

В голове набатом стучал его вопрос. Я ненавидела его за то, что он сделал, но еще больше я ненавидела себя за то, что в ту минуту, когда его губы коснулись моих, я не хотела, чтобы это прекращалось. Весь мой гнев, вся моя гордость рассыпались в пыль от одного его прикосновения.

Ваша звёздочка и подписка, лучший способ сказать автору „пиши ещё!“. Подписывайтесь, чтобы мы не потерялись в ленте, ведь впереди у героев самое сложное и самое жаркое)))

Моя комната, моя крепость. Место, где мне не нужно было притворяться сильной или невозмутимой. Я лежала на кровати, и единственным источником света был экран телефона, на котором светилось лицо Марка.

Я жадно всматривалась в его черты, пытаясь вызвать в памяти то чистое, светлое чувство, которое было между нами. Марк был моим якорем. С ним мир был понятным, а любовь, тихой гаванью. Но сейчас, глядя на его фото, я с ужасом понимала, что образ Марка словно выцветает, становится плоским, как старая кинопленка.

А Клим... Клим был пугающе объемным.

Я коснулась пальцами нижней губы, которую он прикусил,. Это место до сих пор саднило. Я всё еще чувствовала вкус его кожи, и этот привкус казался мне ядом, который медленно растекается по венам.

- Не очаровывайся, Николь, -прошептала я в пустую комнату, и мой голос прозвучал как мольба. - Помни, кто он. Помни, что он сделал. Он эгоист. Он использует тебя.