-Ну ты и коза, - шипит Назар на Аню, сквозь зубы.

Аня, бледная, но упрямая, отвечает:

- Я не знала, что так получится.

- Не знала? -Назар зло выдыхает, качая головой, - Бля, опять нос. Опять из-за тебя!

Я перевожу взгляд на Клима.

Он уже поднимается. Резко. Слишком резко. В его движениях раздражение, злость, что-то почти беспомощное, от чего у меня внутри всё сжимается.

Он даже не смотрит на меня.

Просто разворачивается, и уходит.

Я провожаю его взглядом, чувствуя, как в груди разливается пустота.

Через секунду Назар тоже уходит, зажимая нос, бросив на нас короткий раздражённый взгляд.

Я смотрю на Аню.

Она смотрит на меня.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как начинает трясти руки.

- Кажется, - тихо говорю я, - я только что окончательно всё сломала.

Прошло три дня, и ледяной принц Клим, окончательно сменил тактику. Если раньше он убивал меня отсутствием, то теперь он начал душить меня своим присутствием.

Он стал демонстративно другим. В компании, где раньше он был молчаливой тенью или холодным центром гравитации, теперь он стал эпицентром шума. Его смех резкий, непривычно громкий, резал мне слух в коридорах. Он стал острее на язык, раздавая едкие комментарии направо и налево, будто из него вырвался какой-то другой человек, которому было слишком тесно в рамках прежнего самообладания.

В холле я видела, как он стоит в окружении девчонок с параллельного курса. Он вел себя так, как никогда раньше, мимолетно поправлял локон, легко касался плеча какой-то первокурсницы, заставляя её краснеть до корней волос. Это выглядело легко, почти небрежно, как будто эти прикосновения ничего не значили.

Он превратил пространство Атласа в свою сцену, а меня в единственного зрителя, ради которого затевался этот жестокий спектакль.

Клим окончательно отдалился от Назара. Если раньше они почти неразлучно тусовались, то теперь Клим держался в стороне. Назар ходил с пластырем на переносице и напряжённым взглядом, а Клим при его появлении, делал вид, что его нет.

После того как кто-то из «доброжелателей» слил администрации видео с нашей подпольной тусовки в бойлерной, ректор решил не просто наказать виновных, а устроить коллективную экзекуцию. Всех студентов, замеченных на видео, и еще пару потоков для профилактики, согнали в гигантскую оранжерею. В тесные проходы между высокими стеллажами с цветами, висящие как гирлянды плющи, и пол, покрытый влажной землей. Воздух пахнул корнями, перегноем и слегка прелой листвой, а редкие лучи солнца пробивались сквозь мутное стекло крыши, делая свет красным и тёплым.

Мы получили миски с землёй, пластиковые горшки и молодые растения, томаты, герани, фиалки.

Все суетились, кто-то ронял землю, кто-то громко смеялся. Клим работал в паре метров от меня. Он содрал с себя кожаную куртку, оставшись в одной синей футболке, которая теперь была испачкана землей. Он не просто работал, он методично уничтожал растения. Его движения были резкими, злыми. Назар, чей нос под пластырем всё еще выглядел паршиво, копался в огромной кадке рядом, демонстративно разворачиваясь к Климу спиной.

И когда Назар, потянувшись за мешком с керамзитом, случайно задел локтем лопатку Клима, та со звоном улетела на кафельный пол.

- Ты что творишь? - голос Клима был ледяной, даже сквозь шум оранжереи. - Аккуратнее, придурок!

- Да пошел ты, Зарницкий, - огрызнулся Назар, выпрямляясь. - Ты из-за своей паранойи уже на людей бросаешься. Посмотри на себя, ты же невменяемый.

Клим шагнул ближе, его лицо было напряжено, губы сжаты, взгляд колючий как иголки.

Студенты вокруг начали замирать, чувствуя, что сейчас рванет. Аня, которая рядом со мной яростно боролась с корнями папоротника, раздраженно откинула со лба грязную прядь и крикнула на всю оранжерею:

- Да господи, заткнись ты уже, Малфой! Пересаживай свою мандрагору молча, пока она не начала орать так же мерзко, как ты!

В оранжерее повисла секундная пауза, а затем по рядам поползли смешки. Сходство было убийственным. Клим со своими платиновыми волосами, ледяным, надменным лицом, в окружении горшков и земли выглядел как точная копия Драко Малфоя на уроке травологии.

Я не выдержала. Напряжение последних дней лопнуло, и я просто согнулась от смеха.

- Боже, Аня, это в точку! - я смеялась до слез, указывая пальцем на Клима. - Клим, реально, один в один! Тебе только палочки не хватает и этой фразочки «мой отец узнает об этом»!

- Ты думаешь, это Хогвартс? -Клим сделал шаг вперед, и я инстинктивно вжалась в стеллаж, чувствуя, как за спиной хрустят пластиковые горшки. - Думаешь, я буду стоять и обтекать, пока ты и твоя подружка упражняетесь в остроумии?

Его лицо было пугающе близко. Я видела каждую крупицу земли на его скулах, видела, как бешено пульсирует вена на его шее.

- А разве нет? - я выплюнула эти слова ему в лицо, хотя сердце колотилось где-то в горле. - Посмотри на себя, Клим. Ты же классический злодей. Весь такой идеальный, холодный, выше всех остальных. А на деле…

- А на деле, - он перебил меня, и его голос упал до змеиного шипения, - в этой истории есть только одна правда, которую ты пытаешься замазать своим дешевым смехом. Ты дешевая, доступная... грязнокровка.

В оранжерее стало так тихо, что я услышала собственный судорожный вдох. Это слово, вырванное из контекста фанатских шуток, в его устах прозвучало как приговор. Он не имел в виду статус. Он имел в виду, что я запачкалась об Назара.

-Как ты меня назвал? -прошептала я, чувствуя, как лицо обдает жаром от чистой, концентрированной ненависти.

- Ты всё слышала, - Клим не отступил, наоборот, он навалился на стеллаж, фактически запирая меня в ловушку из рассады и колючих листьев. - Тебе нравится этот образ, да? Смеешься? Но Малфой хотя бы ценил чистоту крови. А ты просто испорченный экземпляр. Бракованная. Ты позволила ему тереться об тебя в том подвале, зная, что я смотрю. Это не игра была, это была твоя истинная суть. Грязнокровка, это не про деньги твоих родителей, Ника. Это про то, что внутри тебя ни черта святого не осталось.

- Ах ты ублюдок, -я замахнулась рукой, испачканной в сыром торфе, но он перехватил мое запястье на полпути, сжимая его до боли.

- Что, правда глаза колет? - выплюнул он, и его глаза, обычно ледяные, теперь горели каким-то лихорадочным, безумным огнем. - Да я брезгую теперь к тебе прикасаться без перчаток! Ты запачкалась об него, и этот запах предательства от тебя не отмоешь!

- Предательства? - я вырвала руку с такой силой, что задела горшок с рассадой, и он с грохотом полетел на пол. -Ты говоришь о предательстве? Да ты сам предал всё, что между нами было, в ту секунду, когда решил, что имеешь право меня судить! Ты спрятался в свою ледяную раковину и смотрел, как я пытаюсь до тебя достучаться. А теперь ты смеешь обвинять меня?

- Заткнись! - Клим со всей силы ударил кулаком по металлическому стеллажу рядом с моей головой. -На любого готова залезть, чтобы просто задеть меня!

- Ты сам себя слышишь?! -Назар, до этого момента стоявший в оцепенении, сделал резкий шаг вперед. Он схватил Клима за плечо и с силой развернул к себе. -Ты совсем берега попутал, Зарницкий? Ты как её называешь?

- О, пришел рыцарь на белом коне? - Клим медленно, с каким-то жутким наслаждением перевел взгляд на Назара. Его губы дрогнули в безумной усмешке, а на скулах заиграли желваки. - Доедаешь объедки и радуешься?

Аня, стоявшая молча, вдруг сделала шаг вперед. Она демонстративно бросила секатор на металлический стол, и этот резкий звук заставил всех вздрогнуть. Она скрестила руки на груди и посмотрела Климу прямо в глаза с издевательской жалостью.

-Ты влюблен в нее по уши, Клим. Вот тебя и клинит!

Клим замер. Его рука, только что вцепившаяся в Назара, медленно соскользнула с его плеча. Несколько секунд он просто смотрел в одну точку, а потом его плечи затряслись. Он начал смеяться, не громко, не напоказ, а как-то надломленно и сухо.