Я смотрела на него, на его серые глаза, которые больше не были ледяными, и равнодушными, и чувствовала, как слезы счастья текут по моим щекам. А внутри меня наконец замолкают две Николь, которые так долго воевали друг с другом, потому что они обе нашли то, что искали, счастливый финал.

После церемонии мы вышли на крыльцо часовни.

Было очень символично отпраздновать наше будущее именно на этой земле. В месте, которое подарило мне Клима, и чуть не отняло его, чтобы сегодня отдать мне его навсегда.

- Ну что, Зарницкая, - сказал он, беря меня за руку, - теперь ты официально носишь мою фамилию. И я не отпущу тебя никогда.

Мы стояли на крыльце, ветер трепал мою фату, а солнце светило так ярко, будто хотело сжечь все наши прошлые обиды.

Я знала, что впереди еще много испытаний.

Его отец, сплетни, кризисы, официальный банкет на сотню приглашенных, но мы справимся, потому что научились главному, доверять друг другу.

Аня подбежала первой, обняла меня и прошептала:

- Ты теперь не Николь Громова. Ты Николь Зарницкая. Звучит как королевский титул.

- Это звучит как пожизненное заключение, - усмехнулся Назар, подходя сзади, и Аня отвесила ему подзатыльник.

- Не слушай его, - сказала она. - Он просто завидует, потому что ему еще предстоит знакомство с моим отцом.

Назар побледнел, и я впервые увидела, что этот самоуверенный парень может чего-то бояться.

Непростая у него задача. Если учитывать, что именно отец Назара вынес приговор отцу Ани.

Клим тем временем отошел в сторону и достал телефон. Я видела, как он набирает номер, и по его запряженной спине поняла, кому он звонит.

- Отец, - сказал он негромко, но я услышала каждое слово. - Мы поженились. Ты можешь быть с нами или нет. Но если ты выберешь гордость, ты потеряешь сына. Навсегда. Подумай об этом.

Он сбросил вызов и посмотрел на меня. В его глазах была боль, но и в тоже время, упрямая решимость.

- Я сделал все, что мог, - сказал он, подходя. - Остальное, за ним.

Я взяла его за руку и сжала пальцы.

- Он придет, - сказала я. - Может, не сегодня. Но придет. Потому что ты его сын. А Зарницкие, как я поняла, ужасные собственники.

Клим усмехнулся и поцеловал меня в висок.

- Ты права. Ужасные, приужасные.

Я рассмеялась, и мы пошли к машинам, чтобы ехать в ресторан, где нас ждал небольшой банкет.

Вечером, когда гости разъехались, аи мы остались одни в номере отеля на берегу Ладоги, я стояла у окна и смотрела на темную воду.

Она больше не пугала меня, потому что теперь я знала, что даже в самой страшной бездне можно найти спасение, если рядом есть тот, кто не даст тебе утонуть.

Клим подошел сзади, обнял меня, я почувствовала, как его губы касаются моего плеча.

- О чем думаешь? - спросил он.

- О том, что год назад я ненавидела тебя так сильно, что готова была уничтожить. А теперь я люблю тебя так сильно, что готова уничтожить кого угодно, кто попытается тебя отнять.

- Зачем меня отнимать? - усмехнулся он. - Это бесполезно. Все у тебя, никому больше ничего не достанется. Мое сердце, моя репутация, мой покой. И даже мой член, он теперь твой, полностью.

Я засмеялась, повернулась к нему и посмотрела в его серые, родные глаза.

- Клим, - сказала я. - Я люблю тебя. Даже когда ты идиот. Даже когда ты ледяной принц. Даже когда ты пытаешься меня шантажировать.

- А я люблю тебя, - ответил он. - Даже когда ты сливаешь наши интимные видео в интернет.

- Это было один раз, - фыркнула я.

- И больше не повторится?

- Не знаю, - улыбнулась я. - Посмотрим, как ты будешь себя вести.

Он зарычал, подхватил меня на руки и понес к кровати.

- Значит, придется вести себя идеально, чтобы ты не захотела делиться.

- Идеально? - я приподняла бровь. - Это вряд ли. Ты же Зарницкий.

- Ты теперь, тоже, - он навис надо мной, в его глазах горел опасный огонь, который я когда-то боялась, а сейчас безумно любила. - Мы оба не идеальны. Но мы идеально подходим друг другу.

Я потянула его за ворот рубашки, притягивая к себе.

- Докажи, - прошептала я, осыпая его жаркими поцелуями.

И он доказывал всю ночь.

А утром, когда я проснулась, первое, что сделала, открыла телефон и сменила имя в соцсетях.

Николь Зарницкая.

Моя новая реальность. Моя новая жизнь. Мой мужчина.

Утро ворвалось в номер сквозь неплотно зашторенные окна вместе с солнечными зайчиками. Они плясали на белых простынях, на моих голых плечах и на его широкой спине.

Клим спал на животе, раскинувшись, будто хотел занять собой всю кровать. Одна его рука тяжело лежала на моей талии, приковывая меня к месту даже во сне.

Я смотрела на него, на светлые волосы, растрепанные и рассыпанные по подушке, на резкую линию челюсти, расслабленную во сне, на родинку чуть ниже лопатки, которую я целовала прошлой ночью, и чувствовала, безграничную любовь.

Он шевельнулся во сне, его пальцы на моей талии сжались сами собой, чисто инстинктивно, собственнически, как будто даже в мире сновидений он боялся, что я исчезну.

Я улыбнулась, медленно провела кончиками пальцев по его предплечью, вверх, к плечу, к шее, чувствуя под кожей твердые мышцы и то, как они напрягаются от моего прикосновения даже сквозь сон.

- Клим, - прошептала я, наклоняясь ближе.

Он не ответил. Только его дыхание стало чуть глубже, чуть чаще.

Я коснулась губами его плеча. Потом поцеловала снова, чуть ниже, и еще ниже, спускаясь по его спине, оставляя на горячей коже влажные дорожки. Он замер на секунду, а потом резко перевернулся на спину, схватил меня за плечи, навис надо мной, сонный, растрепанный, невероятно красивый.

- Ты что делаешь? - хрипло спросил он, в его голосе не было недовольства, только низкая, вибрирующая хрипотца, от которой у меня внутри все переворачивалось.

- Бужу мужа, - ответила я, глядя на него снизу вверх, и это слово, муж, обожгло язык.

- Скажи это еще раз, - потребовал он шепотом.

- Муж, - повторила я, и в этот раз голос не дрогнул. - Мой муж.

Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал меня.

Его губы накрыли мои мягко, невесомо, только уголки губ, только намек на поцелуй, но я застонала, выгибаясь ему навстречу.

Он усмехнулся, почувствовав мою реакцию, его язык лизнул мою нижнюю губу, лениво, дразняще, заставляя меня приоткрыть рот и впустить его глубже.

Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, и он поддался, его язык скользнул в мой рот, теплый, влажный, начал медленный, тягучий танец.

Он целовал меня так, будто пробовал на вкус, будто хотел запомнить каждую деталь, мягкость моих губ, изгиб языка, то, как я вздыхаю, когда он касается нёба.

Его рука скользнула с моего плеча на шею, пальцы зарылись в волосы, фиксируя голову, но не жестко, а нежно, и это было так не похоже на того Клима, который когда-то прижимал меня к стене и брал эгоистично и грубо, что у меня защипало в глазах от счастья.

Он оторвался на секунду, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на меня.

Его глаза были затуманенными, а губы влажными, приоткрытыми.

- Я люблю тебя.

- Я тоже, - прошептала я, и он снова поцеловал меня.

Теперь быстрее. Его язык ворвался в мой рот с требовательностью, которую я знала и любила. Я ответила тем же, кусая его нижнюю губу, посасывая ее, проводя языком по его зубам.

Его рука сжалась на моей талии, притягивая меня ближе, так что наши тела соприкоснулись. Я почувствовала как пульсирует его член у моего бедра, внутри меня все сжалось в тугой, горячий узел.

Он отстранился, чтобы перевернуть меня на спину, навис сверху, теперь его губы были на моей шее жадные, влажные, оставляющие следы, которые будут гореть до вечера.

- Клим, - выдохнула я, умоляя.

Он поднял голову, посмотрел на меня

- Что, Зарницкая? - спросил с усмешкой. - Уже не терпится?

- Нет, - честно ответила я, и он рассмеялся.