Я пошла следом, не раздумывая. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре, расстояние между нами не сокращалось, но и не увеличивалось, он явно позволял мне идти за собой.

Дверь в душевую зону была приоткрыта. Клим вошёл, не оборачиваясь. Я остановилась на пороге, но он этого не прокомментировал.

Внутри пахло хлоркой и горячей водой. Клим стянул футболку через голову. Движения были будничными, лишёнными всякого вызова, будто меня здесь не существовало.

- Ты правда думаешь, что можешь вот так сказать «всё в порядке», и на этом всё? - спросила я, скрестив руки.

Он снял кроссовки, выпрямился, наконец посмотрел на меня через отражение в зеркале.

-Назар не сделает ей по-настоящему больно, - сказал он так же спокойно, почти устало. - Не потому что боится. Потому что она ему нравится.

Эта фраза ударила сильнее, чем всё сказанное до этого.

- Нравится? - переспросила я, и в горле пересохло. -Ты сейчас это выдаёшь за оправдание?

Он усмехнулся, коротко, без веселья.

- Я выдаю это за факт. Назар из тех, кто путает симпатию с правом собственности. Ему важно оставить след. Напомнить, что он рядом. Что может дотянуться.

Я сжала пальцы так, что ногти впились в ладони.

- То есть синяки это, по-твоему, форма ухаживания?

Взгляд Клима стал жёстче, тяжелее.

-Нет, Николь. Он не перейдёт черту. Не с ней. Настоящего шага он не сделает.

- А если сделает?

Клим повернулся ко мне уже напрямую. В его взгляде не было сомнений.

- Тогда я разберусь.

-А что если… — начала я, но он резко перебил.

- Я когда-нибудь обманывал тебя?

Вопрос прозвучал тихо, почти буднично, но в нём было столько уверенности, что слова застряли у меня в горле.

Я мотнула головой.

- Нет, - выдохнула я. - Даже когда пустышкой называл.

Клим коротко, устало вздохнул, словно этот ответ что-то для него окончательно расставил по местам.

Он медленно спустил брюки, избавляясь от остатков одежды с той же небрежной уверенностью, с которой он делал всё в этой жизни. Когда он остался полностью обнаженным, воздух в помещении, и без того тяжелый от влаги, стал невыносимо горячим.

Я должна была отвернуться. Должна была уйти, громко хлопнув дверью, чтобы оставить последнее слово за собой, но ноги словно вросли в пол.

Я невольно сглотнула, не в силах отвести взгляд. Его тело было совершенным и пугающим одновременно, функциональная красота хищника. Широкие плечи, четко очерченные грудные мышцы и кубики пресса, которые перекатывались под кожей при каждом его вдохе. На его бедре я заметила старый шрам, тонкую белую нить, которая лишь подчеркивала его грубую силу. Его член, даже в спокойном состоянии выглядел внушительно. Гладкая, натянутая кожа, темный контур вен, проступающий отчетливо и резко, и та самая плотность, которая обещала полное, сокрушительное заполнение.

Клим заметил мой пристальный, лихорадочный взгляд. Он не попытался прикрыться. Напротив, он расправил плечи, позволяя мне рассмотреть каждый сантиметр своей кожи, каждую мышцу. На его губах заиграла та самая ленивая, всезнающая усмешка.

- Рассмотрела? - вкрадчиво спросил он, и его голос, отразившись от стен, стал низким, вибрирующим.- Или нужно повернуться?

Я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Горло сдавило спазмом.

- Потрешь спинку? - вдруг спросил он, кивнув в сторону душевой.

- Нет, - выдохнула я. Мой голос сорвался, прозвучав хрипло, почти неузнаваемо. Я попыталась придать лицу выражение ледяного безразличия, но мои расширенные зрачки выдавали меня с потрохами.

Клим улыбнулся, на этот раз шире, и в этой улыбке было что-то хищное, торжествующее. Он сделал шаг ко мне, сокращая то мизерное расстояние, что нас разделяло. От его тела исходил жар, который я чувствовала даже через свою одежду.

- А я думаю, потрешь, - прошептал он, глядя мне прямо в глаза.

Прежде чем я успела возразить или отступить, его ладонь, горячая и властная, обхватила мое запястье. Его пальцы сомкнулись на моей коже, как стальной капкан, но в этом жесте не было грубости, только неоспоримое намерение.

Он дернул меня за собой, и я, спотыкаясь и теряя остатки воли, последовала за ним вглубь душевой. Завеса пара сомкнулась за нашими спинами, отрезая нас от остального мира, от Ани, от Назара и от здравого смысла. Гул падающей воды заполнял пространство, и в этом шуме я слышала только одно, бешеное, неритмичное биение собственного сердца, которое уже давно сдалось на милость этого монстра.

Он затащил меня под струи воды, не заботясь о том, что я в одежде. Ткань тут же потяжелела, прилипая к телу, а Клим развернулся ко мне спиной, подставляя мощные лопатки под горячие потоки.

- Ну же, - донесся его голос сквозь шум воды. - Я жду.

Горячая вода обрушилась на нас стеной, стирая границы пространства и времени. Шум был таким плотным, что казалось он заполняет голову, вытесняя мысли. Я медленно подняла руку. Мои пальцы, с дрожью, коснулись его спины. Кожа была горячей, тугой и удивительно гладкой. Под моими ладонями перекатывались живые жгуты мышц. Стоило мне провести вниз, собирая ладонями воду, как Клим издал низкий, гортанный звук, похожий на рык удовлетворенного зверя.

Он резко развернулся. Его глаза потемнели, превратившись в два бездонных колодца, в которых не было ничего, кроме первобытного голода. Он не стал ждать, пока я сниму промокшую одежду , он просто рванул ткань моей рубашки, и пуговицы с сухим треском разлетелись по полу, теряясь в потоках воды. Его ладони, огромные и шероховатые, легли на мои талию, сминая кожу.

Клим шагнул вплотную, прижимая меня к холодному кафелю стены. Контраст между ледяной плиткой за спиной и его раскаленным телом заставил меня вскрикнуть, но он тут же накрыл мои губы своими. Наши губы соприкоснулись сначала едва заметно, скользя, привыкая к температуре и дыханию друг друга. Я вдохнула, и в этот вдох он углубил поцелуй.

Его язык коснулся моего, не сразу, а осторожно, словно нащупывая границу. Медленное, тягучее движение, от которого по телу прошла волна дрожи. Он не торопился, будто смаковал каждую секунду, каждую мою реакцию. Я ответила почти против воли, и этот ответ стал для него разрешением.

Поцелуй стал глубже, влажнее, требовательнее. Наши дыхания сбились, смешались, и я уже не понимала, где заканчивается он и начинаюсь я. Его язык двигался уверенно, ритмично, то надавливая, то отступая, вынуждая подстраиваться под него. Это было похоже на диалог без слов, где он вёл, а я, вопреки себе, следовала.

Его рука опустилась ниже, сминая мою грудь с такой силой, что я невольно выгнулась навстречу. Клим не знал нежности. Он сжимал мягкую плоть, словно хотел оставить на ней свои отпечатки навсегда. Клим прервал поцелуй, спускаясь к подбородку. Он резко, ощутимо прикусил его, заставляя меня закинуть голову назад, а затем перешел к шее. Я застонала, облизывая влажные губы, вплела пальцы в его мокрые волосы, притягивая ближе.

Он кусал меня, оставляя горячие метки на бледной коже, пока его пальцы продолжали терзать грудь. Когда его губы обхватили мой сосок, я со стоном зажмурилась. Он перекатывал его между зубами, посасывая и дразня языком, а свободной рукой продолжал сжимать вторую грудь, заставляя меня плавиться от этого двойного напора.

Я чувствовала, как слабеют ноги, как контроль ускользает сквозь пальцы вместе с потоками воды. Клим опустился на колени, продолжая прикусывать кожу на моем животе, двигаясь всё ниже. Его пальцы, длинные и сильные, скользнули по бедрам и без предупреждения, резко ворвались внутрь меня.

Я резко выдохнула, впиваясь ногтями в его мокрые плечи. Два пальца двигались внутри настойчиво и глубоко, исследуя мою тесноту, растягивая, заставляя моё тело судорожно сжиматься вокруг них. Хлюпающий звук воды и его движений заполнял пространство, сводя меня с ума. Я выгибалась, теряя опору, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела.