-Скорее, готовлюсь к неизбежному, - ответила я, отставляя поднос.

- Неизбежность, - Аня эхом повторила моё слово, и в её голосе прозвучало нечто среднее между усталостью и смирением. -Знакомое чувство.

Она небрежно поправила рукой свои длинные белые волосы, закидывая их за спину, и в этот момент рукав графитового пиджака чуть задрался вверх. На бледной коже её запястья отчетливо проступили свежие синяки. Пять темных пятен, следы от крепко сжатых пальцев, впившихся в кожу так сильно, что по краям уже пошли желтоватые тени.

Заметив мой взгляд, Аня не поспешила спрятать руку. Напротив, она положила запястье на металлическую поверхность стола, рассматривая отметины с ледяным спокойствием и какой-то пугающей насмешкой.

- Это занимательная история, - произнесла она, глядя на синяки так, словно это был просто неудачный мазок краски. - Помнишь судью Воронецкого? Того самого, который вел дело моего отца и которому, я уверена на сто процентов, занесли за «правильный» приговор. Так вот, его сына зовут Назар Воронецкий. Мы никогда не были друзьями, но вращались в одних и тех же кругах.

Она сделала паузу, и уголок её губ дернулся в хищной усмешке.

- Я вообще не собиралась в Атлас. Но после суда счета семьи заморозили, имущество конфисковали. Мы разорены, Николь. До последнего цента. Мы столкнулись с Назаром на парковке в ту ночь, возле суда. Он был в восторге от того, что его папаша уничтожил мою жизнь. Вцепился в моё запястье и начал рассуждать о том, что теперь я должна стать его персональным трофеем. Сказал, что раз у меня больше нет ни денег, ни статуса, я должна быть благодарной ему за внимание.

Аня коснулась синяка кончиками пальцев и тихо рассмеялась, в этом звуке не было страха, только чистая злость.

- Я сломала ему нос. Со всей дури, его же собственным смартфоном, который он мне дал, чтобы вбила свой номер. Семья Воронецких устроила из этого показательную порку. Нас обоих сослали сюда, меня в качестве перевоспитания, а его якобы для дисциплины, хотя на деле он просто приехал меня добивать.

Она снова бросила взгляд на свою руку.

-Сегодня утром он уехал на Ладогу, в полевой лагерь. На три дня. Сказал на прощание, что будет очень скучать. Так сильно, что не хотел отпускать мою руку, пока охрана не разняла. Оставил вот это на память. Обещал, что в лесах, где нет камер и где всё решает сила, он закончит начатое.

Я смотрела на эти следы и чувствовала, как внутри всё леденеет. Я знала Назара Воронецкого. Он был частью той самой свиты, которая всегда мелькала в окружении Клима. Если Назар уехал на Ладогу, значит, Клим тоже там.

- Назар всегда ходит тенью за Зарницким, - тихо произнесла я, - значит, на Ладоге сейчас и мой гиперфокус.

Дорогие читатели! Огромное спасибо за ваши звездочки и поддержку новинки, это невероятно вдохновляет!

Вижу ваш интерес, поэтому продолжение будет выходить каждый день. Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы.

Первый учебный день в Атласе начался с урока, который официально назывался «Профайлинг и деконструкция авторитета». Преподаватель, седой мужчина с манерами старого следователя, не стал ходить вокруг да около.

-В этом мире ваша безопасность зависит от того, насколько быстро вы поймете, кто стоит перед вами, -произнес он, расхаживая между рядами. - У вас на столах чистые листы. Задание, выберите любую личность в этом университете, студента или преподавателя, и проведите честный анализ. Сильные стороны, уязвимости, психотип. Это письмо останется только между нами. Пишите так, будто от этого зависит ваша жизнь. Скорее всего, так оно и есть.

Я взяла ручку, и на мгновение в голове возникла пустота. Я могла бы написать про Аню, про Назара, но кончик ручки сам собой вывел имя, которое жгло мне сознание с самой первой встречи.

Объект: Клим Зарницкий

Я начала писать, и слова полились на бумагу, как вскрытая вена.

Плюсы: Абсолютный самоконтроль. Клим не просто лидер, он центр тяжести любой группы. Его сила не в мышцах, а в феноминальном спокойствии, которое подавляет чужую волю еще до того, как он заговорит. Он не играет по правилам, он их создает.

Минусы: Его главная слабость, его же одержимость контролем. Клим не умеет проигрывать, и любая деталь, которая не вписывается в его план, становится для него личным вызовом. Его жестокость, это не садизм, а инструмент, но именно эта неспособность к эмпатии делает его предсказуемым в ситуациях, требующих человеческого фактора. Он слишком уверен в своей непогрешимости.

Я замерла, глядя на строчки. Мой почерк стал резким, угловатым.

Когда я сдавала лист, мои пальцы слегка дрожали. Это было похоже на признание, которое я не хотела делать даже самой себе.

Аудитория пустела. Последние студенты, обсуждая задание, вышли в коридор, и я осталась один на один с преподавателем. На моем столе лежал листок, мой первый подробный разбор личности. Первый разбор Клима.

- Я закончила, - тихо сказала я. -Но у меня вопрос. Чисто практический. Вот я выявила его минусы. Увидела, что его главная слабость, это потребность всё контролировать и неспособность проигрывать. Но что мне делать с этим знанием завтра? Если я попытаюсь этим воспользоваться, он меня просто сломает. Как применить это знание в жизни, чтобы не сделать себе только хуже?

Преподаватель поправил очки и посмотрел на меня поверх линз.

-Громова, применить эти знания, не значит пойти в атаку. Это значит научиться не давать ему зацепок.

Он постучал пальцем по столу.

- Если вы знаете, что он помешан на контроле, - не сопротивляйтесь там, где это бесполезно. Будьте идеальным исполнителем. Делайте ровно то, что он говорит, но делайте это с лицом человека, которому всё равно. Его бесит не само непослушание, а эмоциональный отклик. Если вы будете выполнять приказы без страха и без вызова, просто как робот, вы выбьете его из колеи. Он не будет понимать, контролирует он вас на самом деле или вы просто играете роль. Ваша задача, стать для него скучной загадкой. Знание его минусов должно дать вам спокойствие, вы понимаете, почему он злится, и понимаете, что это не ваша вина, а его внутренний сбой. Просто используйте это.

Я забрала листок, сложила его и спрятала в карман. Совет был приземленным, но от этого не менее сложным.

После тяжелого дня в Атласе тишина библиотеки казалась единственным спасением. Мы с Аней пробрались туда почти на цыпочках. Это место меньше всего напоминало учебный зал, высокие стеллажи создавали отличные схроны, в которых можно было легко спрятаться от камер и дежурных.

Мы забились в самый дальний угол, за стеллажи с пыльными справочниками по картографии. Аня, с заговорщицким видом оглянувшись по сторонам, вдруг выудила из-под куртки маленькую плоскую фляжку.

- Контрабанда, -прошептала она, сверкнув глазами. -Сама не знаю, как пронесла, но иногда нам это просто необходимо.

Она отхлебнула и передала фляжку мне. Крепкий напиток обжег горло, но по телу тут же разлилось приятное тепло. Напряжение начало отпускать. Мы сидели прямо на полу, привалившись спинами к холодным полкам, и приглушенно хихикали, обсуждая мой первый день.

- Видела нашего следователя на профайлинге? -шептала Аня, вытирая слезы от смеха. - У него такой вид, будто он ищет преступников даже в меню столовой. А эти их правила? «Ходить только по струнке, дышать по расписанию». Такое чувство, что нас готовят не к жизни, а к параду в космосе.

В компании Ани Атлас перестал выглядеть зловещей крепостью, превратившись в какую-то нелепую театральную постановку.

Но внезапно смех оборвался. Пол под нами едва заметно вздрогнул. Низкий, вибрирующий гул разрезал тишину библиотеки. Мы одновременно повернули головы к огромному панорамному окну.