На ступенях административного корпуса меня ждала женщина. Сухопарая, в строгом темно-синем костюме, с волосами, собранными в безупречный пучок.
- Николь Громова? Я Марина Эдельштейн, декан твоего факультета, -представилась она. Голос был ровным, лишенным всяких эмоций. -Портье у нас нет, в Атласе самообслуживание, это часть образовательного процесса. Пойдем, я покажу тебе жилой блок.
Внутри университет поражал своей стерильностью.
Атлас напоминал не столько учебное заведение, сколько штаб-квартиру технологической корпорации, выстроенную в стиле брутализма. Стены из необработанного бетона здесь сочетались с огромными панорамными окнами, за которыми расстилалась суровая карельская природа, серое небо, свинцовая гладь Ладоги и бесконечный лес, застывшие как часовые. Внутри кампус был пронизан геометрией, острые углы, открытые лестничные пролеты, парящие в воздухе, и мягкая подсветка вдоль плинтусов, указывающая путь в нужный сектор.
Здесь даже воздух был другим, с легким запахом озона и свежемолотого кофе, который подавали только в зоне преподавателей. Всюду висели цифровые табло, транслирующие в реальном времени не расписание пар, а котировки акций, индексы страха и заголовки мировых агентств. Это была среда, которая ежесекундно напоминала, мир нестабилен, и только те, кто находится в этих стенах, способны его обуздать.
Эдельштейн открыла дверь в мою комнату. Это была келья в стиле хай-тек. Белые стены, встроенная мебель, узкая кровать и рабочий стол, занимающий почти половину пространства. На столе стоял стационарный терминал, а на кровати лежала аккуратная стопка моей новой одежды.
- Твоя форма, -Эдельштейн указала на стопку. -Три комплекта для аудиторных занятий, два для полевых исследований. Цвет -антрацит. Личные вещи, не соответствующие дресс-коду, будут опечатаны и отправлены на склад до каникул. Косметика разрешена только в минимальном количестве, естественных тонов. Украшения, только часы.
Я подошла к кровати. Форма была сделана из дорогой, технологичной ткани. Плотный пиджак без лацканов со скрытыми пуговицами, прямые брюки и жесткие кожаные ботинки на низкой подошве. К этому прилагался значок с эмблемой Атласа, геометрический кристалл, символизирующий структуру и порядок.
-Ты пропустила общий завтрак, Громова. В Атласе пищеблок работает строго по часам. Пять минут опоздания, и ты остаешься без рациона до обеда, - она сделала пометку в своем планшете. -Однако, учитывая твой статус переводника и первый день, я сделаю исключение.
Переодевание заняло больше времени, чем я рассчитывала. Жесткая ткань формы сопротивлялась, а шнуровка ботинок требовала непривычных усилий. Когда я наконец вышла из жилого блока, в коридорах уже было пусто, занятия начались. Мой желудок отозвался глухим протестом, из-за волнения и долгой дороги я ничего не ела со вчерашнего вечера.
Выйдя из жилого блока, я поняла, что совершила первую тактическую ошибку, я не изучила схему переходов. Коридоры Атласа пугали своей монотонностью. Холодный бетон, матовое стекло и бесконечные ряды дверей с электронными замками. Здесь не было привычных указателей, только тонкие световые линии на полу. Для посвященных это была карта, для меня лабиринт.
Я прошла несколько пролетов, чувствуя, как эхо моих шагов в новых жестких ботинках давит на уши. Наконец, впереди мелькнул графитовый силуэт. Девушка в такой же форме, как у меня, стояла у панорамного окна. У нее были поразительно длинные, почти белые волосы, которые ярким шелковым каскадом рассыпались по спине, контрастируя с темным пиджаком.
-Прости, -я подошла ближе, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком потерянно. -Я только что приехала. Не подскажешь, где здесь малая столовая блока С?
Девушка медленно обернулась. Красивое, но болезненно-бледное лицо, прямой, немного отстраненный взгляд. Она смотрела на меня без тени узнавания. В ее глазах не было того липкого любопытства, к которому я привыкла в Москве. Для нее я была просто очередной студенткой.
- Переводница? - голос у нее был тихий, но уверенный. - Идем, мне по пути. Я Аня. Аня Бельская.
Мы пошли по длинному переходу, за окнами которого бушевала карельская серость.
- Я Николь, -ответила я, подстраиваясь под ее быстрый, почти военный шаг. - Живу в 304-й.
- Значит, соседки. Я в 302-й, - она на секунду замолчала и пристально, почти вызывающе посмотрела на меня, словно ожидая реакции на свою фамилию.
В моей памяти мгновенно всплыли обрывки разговоров отца по телефону. Фамилия Бельских была синонимом грандиозного краха. Два года назад их инвестиционный фонд лопнул, похоронив под собой сбережения тысяч людей. Махинации, подделка отчетности, громкий суд, это было грязное, позорное дело. Семья Ани была изгнана из общества с таким треском, что их имя стало запретным в приличных домах. Из владельцев мира они превратились в изгоев.
Я заметила, как Аня напряглась, ожидая от меня привычной реакции, презрительного прищура или фальшивого сочувствия. Но я лишь слегка наклонила голову, сохраняя на лице абсолютное спокойствие. Если она не знает, кто я, то и мне нет дела до грехов её семьи. Здесь, в Атласе, старые регалии и ошибки прошлого не имели значения.
-Рада знакомству, Аня, - спокойно произнесла я, выдерживая её взгляд.
Я увидела, как в её глазах мелькнуло секундное удивление, сменившееся настороженностью. Я не подала виду, что знаю её историю, и это было лучшим решением. В месте, где каждый второй скрывал свое прошлое, тишина была признаком высшего такта.
Мы вошли в столовую, которая в этот час была погружена в гулкую тишину. Время завтрака для основного потока закончилось двадцать минут назад, и пространство из бетона и нержавеющей стали казалось вымершим. Длинные ряды пустых столов уходили в перспективу, отражая холодный свет панорамных окон, за которыми Ладога билась о гранитные скалы.
Я поставила поднос на холодную поверхность стола. Пресная овсянка на воде и стакан обжигающего зеленого чая, вот мой первый рацион в Атласе. Аня села напротив, грациозно опустившись на жесткий стул. Ее длинные белые волосы в этом сером свете казались почти нереальными, светящимися изнутри. Она не взяла еду, просто сложила руки перед собой.
- Ты не будешь? - я кивнула на ее пустые руки.
-Я завтракала в шесть утра, по расписанию своего факультета, -Аня бросила короткий взгляд на цифровое табло под потолком. -Сейчас я нахожусь здесь вне графика. Система зафиксирует мой ID, и я получу штрафной балл за нарушение распорядка. Но это не страшно, в моем положении баллом больше, баллом меньше.
Она замолчала, изучая мое лицо с какой-то странной, почти научной дотошностью.
- Почему именно Атлас, Николь? Зачем тебе это добровольное изгнание в бетонную коробку?
Я сделала глоток горького чая, чувствуя, как он согревает горло.
- Гиперфокус, - коротко ответила я.
Аня прищурилась, и в ее светлых глаза мелькнула искра интереса.
- На влиянии и власти? Здесь все помешаны на том, как научиться манипулировать миром.
Я невольно усмехнулась, и эта усмешка вышла не очень веселой.
-На человеке, - произнесла я, глядя в свою тарелку.
Аня не стала переспрашивать, но тишина между нами мгновенно наполнилась смыслом. Мой гиперфокус имел имя, фамилию и двадцать два года высокомерия за плечами.
Я ела механически, прислушиваясь к каждому звуку за пределами зала. Знал ли Клим, что я уже здесь? Я чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Я одновременно боялась этой встречи и ждала её до дрожи в пальцах. В Атласе невозможно было затеряться, это была замкнутая экосистема, где он был вершиной пищевой цепочки.
Я знала, мы вот-вот столкнемся. Это было неизбежно, как гравитация. Каждое движение теней в коридоре казалось мне его приближением. Я представляла его шаги, тяжелые, размеренные, уверенные. Как он войдет, как посмотрит на мою новую форму, как уничтожит меня одной фразой.
- Ты слишком часто проверяешь взглядом вход, - тихо заметила Аня. -Ждешь кого-то конкретного?
