Клим поднял голову, глядя на моё искаженное от удовольствия лицо, и в его глазах вспыхнул торжествующий огонь.

Вода хлестала по его лицу, стекала по жестким скулам, но он даже не моргал.

Его пальцы внутри меня совершили резкий, выгибающий толчок, и я захлебнулась собственным стоном. Клим поднялся с колен, наклонился к самому моему уху, обжигая его своим рваным, горячим дыханием.Подавляя.

- Слышишь этот звук, Николь? -прохрипел он, ввинчивая пальцы ещё глубже, так что я почувствовала его костяшки. - Это звук того, как ты течёшь для меня. Ты можешь сколько угодно строить из себя ледяную принцессу, но твоя маленькая щелка сейчас буквально умоляет меня зайти внутрь.

Я попыталась что-то возразить, но он прикусил мочку моего уха, заставляя меня вздрогнуть всем телом.

- Ты же хочешь этого, - продолжал он, и его голос стал ещё более низким, грязным, порочным. - Скажи мне, как сильно тебе нужно, чтобы я тебя трахнул прямо сейчас.

Он резко вытащил пальцы и тут же прижался ко мне всем телом.

Он обхватил мои бедра, приподнимая меня и заставляя ноги обвить его талию.

-Клим, подожди...- выдохнула я, когда он примерился, направляя свой член ко входу в моё тело.

Клим не стал больше ждать. Он перехватил мои бедра крепче, вжимая меня в скользкую плитку, и одним мощным, неразбавленным движением вогнал свою плоть в меня.

Мир перед глазами на мгновение вспыхнул белым. Я широко раскрыла рот в беззвучном крике, который тут же превратился в надорванный, хриплый стон. Ощущение было таким, будто меня изнутри раздвигают раскаленным стальным клинком. Его член был пугающе огромным, твердым как гранит и горячим настолько, что, казалось, он выжигает мои внутренности. Я чувствовала каждую вену на его стволе, каждую пульсацию его крови, которая отдавалась во мне эхом.

- Боже… Клим… - выдохнула я, вцепляясь в его мокрые плечи.

Клим замер на секунду, его лицо исказилось от предельного, почти болезненного наслаждения. Он закрыл глаза, вбирая в себя мою тесноту, которая судорожно сжималась вокруг него, пытаясь привыкнуть к этому сокрушительному объему. Из его груди вырвался утробный, низкий рык, звук зверя, который наконец-то добрался до своей добычи.

- Черт, Николь… ты такая тесная… -прохрипел он, и его голос утонул в шуме падающей воды. - Ты меня просто душишь изнутри.

Пар в душевой стал настолько густым, что казалось, его можно трогать руками, но всё, что я чувствовала, это его сокрушительную, неподъемную тяжесть внутри. Клим не просто занимался со мной сексом, он словно пытался занять собой всё пространство моего тела, не оставляя места для вдоха.

- Клим, тише,- я всхлипнула, когда он совершил очередной глубокий толчок. - Мне больно, правда больно.

Я чувствовала, как мои мышцы протестуют, как они натягиваются до предела, пытаясь вместить его объем. Его член казался неестественно твердым, и каждое движение ощущалось как трение наждачной бумаги по открытой ране. Это было чувство распирания, от которого темнело в глазах.

Клим на мгновение замедлился, его лоб уперся в мой, капли воды стекали с его волос прямо мне на губы. Он тяжело дышал, его зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно.

- Пожалуйста, дай мне секунду, -прохрипела я, пытаясь ладонями создать хоть какое-то пространство между нами.

Он лишь утробно зарычал, и вместо того, чтобы послушаться, перехватил мои ноги ещё выше .

При каждом ударе я чувствовала, как его головка бьет в самую глубину, заставляя меня каждый раз болезненно вздрагивать. Я пыталась подстроиться, пыталась поймать его волну, надеясь, что жар наконец перекроет боль, но Клим жестко фиксировал мои бедра, вжимая меня в кафель.

Клим двигался в каком-то безумном, рваном ритме, и в какой-то момент грань между сопротивлением и подчинением окончательно стерлась.

Я почувствовала, как внутри меня начинает зарождаться тяжелый, вибрирующий жар. Это было похоже на глубокий омут, в который я начала медленно проваливаться, теряя ориентацию в пространстве. Стоны Клима, его тяжелое дыхание над самым ухом и хлюпающий звук воды, всё это слилось в единый гипнотический гул. На мгновение я забыла о том, кто он, забыла про его жестокость. Осталось только ощущение его кожи под моими пальцами и та нарастающая, одурманивающая пульсация внизу живота.

Я закрыла глаза, отдаваясь этому томительному подъему. Тело начало предательски подстраиваться под его темп. Сладость начала разливаться по венам, кончики пальцев закололо, и я невольно прижалась к нему ближе, ловя этот момент, когда наслаждение вот-вот должно было взорваться ослепительной вспышкой. Я была уже на самом краю, на той самой грани, за которой наступает спасительное забытье...

И в этот момент Клим резко, по-звериному подался вперед.

Острая вспышка боли мгновенно убила все зарождающиеся ощущения, отбрасывая меня назад в холодную реальность.

- Клим! - я почти закричала, впиваясь ногтями в его мокрую спину, оставляя длинные красные борозды на его мышцах.

Он не слышал. Он был уже в другом измерении. Его движения стали конвульсивными, хаотичными. Он закинул голову назад, его горло напряглось, жилы вздулись канатами. С последним, самым глубоким и ослепляюще болезненным толчком, от которого у меня потемнело в глазах, он замер. Я почувствовала, как внутри меня разливается горячая, обжигающая волна его семени, заполняя и без того растянутое до предела пространство.

Клим медленно, с влажным звуком вышел из меня. Мои ноги подкосились, и я едва не сползла по стенке на пол. Он стоял напротив, его грудь ходила ходуном, и в его взгляде, который постепенно становился ясным и привычно холодным, не было ни капли извинения. Он посмотрел на мои дрожащие губы, на красные следы от своих пальцев на моих бедрах и просто отвернулся к крану.

-Николь, - бросил он, даже не глядя на меня, -ты всё ещё слишком много сопротивляешься. Это портит процесс.

Я почувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. Ноющая боль внизу живота напомнила о том, как грубо он распорядился моим телом.

-Ты кончил в меня, - ядовито бросила я, глядя ему прямо в глаза. - Ты даже не спросил. Тебе было плевать, готова я или нет, больно мне или...

Я сделала шаг к нему, игнорируя слабость в ногах.

- Это был самый отвратительный секс в моей жизни, Клим. Ты просто машина для мастурбации об чужое тело.

Разве он не видит. Я запуталась. Мне было хорошо и нет. Я сейчас с ума сойду. У меня никогда не было такого дикого секса.

- Отвратительный? - переспросил он, пробуя это слово на вкус, словно дорогое и терпкое вино. На его губах заиграла та самая всезнающая, порочная усмешка. -Значит, так ты это называешь?

Он наклонился так низко, что я почувствовала кожей жар, всё ещё исходящий от его тела.

- А мне понравилось, - выдохнул он мне прямо в губы, и его голос вибрировал от какой-то темной, сытой радости. -Понравилось, как ты задыхалась подо мной. Понравилось, что ты была настолько тесной, что я едва мог двигаться, не причиняя тебе боли. И знаешь, что больше всего? То, как ты сжималась вокруг меня, когда я входил до упора. Твое тело врало мне гораздо меньше, чем твой язык сейчас.

Он резко протянул руку и схватил меня за волосы на затылке, заставляя закинуть голову и смотреть ему прямо в зрачки, бездонные, темные, в которых не было и тени раскаяния.

- Это было чертовски отвратительно, Николь. Грязно, жестко и эгоистично. Именно так, как я люблю, -он прикусил мою нижнюю губу, несильно, но ощутимо. - Я кончил в тебя, потому что хотел оставить внутри тебя этот пожар. Чтобы ты горела изнутри каждый раз, когда будешь вспоминать, как я тебя растягивал. И раз тебе было так плохо... почему ты до сих пор не можешь отвести взгляд от моих губ?

Он отпустил мои волосы, в последний раз мазнув по мне взглядом, и вышел. Дверь захлопнулась, оставив меня дрожать в клубах остывающего пара.

Весь следующий день я чувствовала себя так, будто с меня заживо содрали кожу, оставив обнаженными только нервные окончания. Каждое движение, каждое случайное соприкосновение грубой ткани форменных брюк с внутренней стороной бедер отзывалось резким, фантомным воспоминанием о его руках. Кожа там всё еще горела, храня отпечатки его пальцев, которые сминали меня, не зная жалости, словно податливую глину. В самом низу живота поселилась тяжесть , густая, тягучая, почти осязаемая, будто он действительно разжег пожар внутри меня, который отказывался остывать, пульсируя в такт моему бешеному пульсу.