Вечером в баре было душно, громко и скучно. Клим сидел в углу кожаного дивана, крутил в пальцах стакан вискаря и смотрел в пустоту. К нему подошла Алина, та самая шлюшка, которую он пару раз оттрахал летом. Короткое платье, сиськи едва не вываливаются, уже пьяная.

Она без предупреждения села ему на колени, обхватила руками за шею и сразу полезла рукой в штаны.

- Скучал по мне, красавчик? - прошептала она ему в губы, пальцы уже расстёгивали ремень.

Клим почувствовал её ладонь на своём члене, тёплую, наглую. Но вместо привычного стояка, внутри только раздражение и пустота. Он смотрел на её идеально накрашенное лицо и чувствовал только раздражение. Никакой искры, никакого азарта. Слишком легко. Слишком доступно. Слишком… не то.

Он резко перехватил её запястье и сжал так, что она ойкнула.

- Убери руку, блядь.

Алина обиженно надула губы.

-Да что с тобой сегодня? Раньше, ты меня за пять секунд трахал в туалете.

- Раньше мне было не похуй, - процедил он сквозь зубы. - А сейчас, да. Иди отсоси кому-нибудь другому, я не в настроении.

Она встала, бросила на него злой взгляд и ушла, виляя жопой. Клим даже не посмотрел ей вслед. Только выдохнул матом и достал телефон.

Пальцы сами открыли соцсеть. Страница Николь. Давно он здесь не был.

Последнее сторис, двадцать минут назад.

Она танцевала.

Короткое чёрное платье, которое едва прикрывало, блестящие волосы разметались, в руках бокал шампанского. Музыка громкая, клубные огни мигают красным и синим. Она смеялась, запрокидывая голову, тело двигалось так, будто она трахается под эту музыку. Бёдра крутятся, грудь колышется, платье ползёт выше и выше. Камера приблизилась, и Клим увидел край чёрных кружевных трусиков и гладкую кожу бедра.

Внутри него что-то взорвалось.

- Сука, -выдохнул он почти беззвучно.

Игнор не работал. Он старался не думать о ней, и всё равно каждую ночь дрочил на воспоминания о том, как она стояла над ним в его комнате. Как она брала его в рот неумело, но так, что он чуть не кончил за минуту. Как она потом толкнула его ногой и убежала, завернувшись в его одеяло. Стерва.

Клим оглянулся, никто не смотрел. Встал, быстро прошёл в туалет, заперся в кабинке. Он прислонился к стене, расстегнул штаны. Член уже стоял колом, толстый, набухший.

Он включил видео на повтор. Громкость на минимум.

Смотрел, как она изгибается, как платье задирается, как она прикусывает губу и смотрит прямо в камеру, будто знает, что он сейчас будет дрочить на неё.

- Блядь, Николь, - прошипел он, сжимая кулак вокруг члена.

Рука двигалась быстро, зло, почти больно. Он представлял, как хватает её за волосы, как вбивается в неё сзади прямо в этом клубе, как она стонет его имя, как просит ещё глубже. Как она кончает, сжимаясь вокруг него, и шепчет:

«Клим… пожалуйста…».

Он кончил сильно, с рыком, который еле сдержал. Сперма брызнула на пол и на руку. Долго стоял, тяжело дыша, глядя, как Николь в сторис? снова и снова запрокидывает голову и смеётся.

Потом вытерся салфеткой, застегнулся и вернулся обратно.

Он вышел в зал, и тут его перехватил Марк.

Марк не был пьян. Он стоял у бильярдного стола, вертя в руках телефон. Его лицо было серым.

-Клим, посмотри на меня, - голос Марка дрожал.

Клим остановился, лениво опершись о край стола.

- Чего тебе?

- Я сейчас говорил с Лизой, подругой Николь. Она рассказала, что они встретили твою мать в магазине. И Ника при ней, -Марк сглотнул, - Ника при ней хвасталась, как ты бегал за ней. Как звонил ей по ночам. Как прохода не давал.

Клим замер. Чего, бля? Эта стервочка похоже, пошла в лобовую атаку.

- И? - холодно спросил он.

- Ты спишь с ней? - зашипел Марк, и в этом вопросе было столько боли, что несколько парней рядом обернулись. - Ты мой лучший друг. Ты знал, что я... что я не могу её забыть. Скажи мне в глаза, что это всё вранье. Что она просто мстит тебе этими сплетнями.

Клим обвел взглядом присутствующих , все замерли, жадно впитывая каждое слово. Скрывать что-то дальше не было смысла. И, честно говоря, ему надоело скрываться.

- Да, - четко произнес Клим. - Я с ней сплю. И звонил ей по ночам. И делал всё то, о чем она там трепала своим подружкам.

Марк шагнул ближе, лицо красное, глаза полные ярости.

- Ты… ты просто ублюдок, Клим. Ты её сломал. Ты меня сломал. А теперь ещё и гордишься этим?!

Клим не двинулся. Только кулаки сжались.

- Я сказал, да. И что дальше?

Марк замахнулся. Клим перехватил его руку на лету, крепко, без лишнего усилия.

- Знай своё место, -сказал он тихо, но так, что все услышали, - лучше не зли меня, и не отсвечивай.

Марк дёрнулся, пытаясь вырваться.

- Из мужской солидарности, оставь её. Пожалуйста. Она нормальная девчонка. Она не заслуживает тебя. Ты, чудовище!

Клим медленно разжал пальцы и толкнул Марка в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы тот отступил на шаг.

- Нет.

Марк стоял, тяжело дыша. В глазах смесь ярости, боли и чего-то, что походило на поражение.

Голос был хриплым, почти сломленным:

- Ты изменился. Раньше ты хотя бы притворялся, что тебе не всё равно. А теперь ты просто берёшь то, что хочешь. И плевать, кого это сломает.

Клим усмехнулся.

-Я всегда был таким, пора повзрослеть Марк.

Клим вышел на террасу бара. Холодный горный воздух после душного помещения ударил в легкие, немного проясняя мысли. Он прислонился к перилам, достал телефон и набрал номер матери.

Пока шел гудок, Клим медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, обдумывая услышанное.

Значит, решила играть. Решила переписать историю. Сделать из него влюблённого кретина.

Значит любит, когда за ней бегают.

- Добрый вечер, сын. Как отдых?

Тон Елены Зарницкой был ровным, безупречно светским. Только та холодная, отточенная ясность, которую он унаследовал.

- Пойдет. Как вы там? - Клим прикурил сигарету, глядя на темные очертания гор. Баловался иногда, а вообще курение он не жаловал.

-Мы в предпраздничной суете, ждем пару семей на ужин, дом уже полностью задекорирован. Отец распорядился подать коллекционное шампанское, так что вечер обещает быть утомительно-идеальным.

- Отлично, - Клим выпустил густой дым. -Что там с Николь Громовой? Слышал, вы пересеклись.

В трубке воцарилась короткая, многозначительная пауза. Клим кожей почувствовал, как мать на том конце провода едва заметно улыбнулась.

-Забавная девочка. Встретила её вчера на Арбате, она была в компании подруг и очень увлеченно рассказывала им, как ты потерял от неё голову. Если верить её словам, ты звонишь ей в три часа ночи и буквально преследуешь, она нарисовала образ влюбленного до безумия мальчика так убедительно, что её подруги открыли рты.

Клим почувствовал, как внутри закипает ледяное бешенство, смешанное с азартом. Значит, он теперь её «щенячья радость». Ходит следом, и виляет хвостом.

- Вот как? И что ты об этом думаешь? - процедил он.

-Я думаю, что она умнее, чем кажется на первый взгляд, - голос Елены стал холоднее.-Психологические игры, это твое любимое занятие, Клим, но Громовы не те люди, с которыми стоит играть грязно и публично. Если не хочешь стать посмешищем, реши этот вопрос тихо.

Она отключилась. Клим медленно опустил телефон.

Он стоял ещё минуту, чувствуя, как снег тает на коже и стекает холодными каплями за воротник. Потом медленно улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у людей внутри всё холодело.

Он затянулся глубже, чем обычно. Дым обжёг горло.

В голове было пусто и одновременно слишком полно. Он пытался разобрать это чувство, но оно ускользало, как дым между пальцев.

Клим не злился. Злость уже выгорела, оставив только чёрную, дымящуюся пустоту. То, что он чувствовал сейчас, было хуже злости. Гораздо хуже.