-Нормальных? Ты себя к ним относишь? Ты ворвался в мой вечер, вытащил на мороз и притащил есть бургеры.

- И ты пошла, - парировал он, блеснув глазами. - Значит, я чертовски хорош. Кстати, ты о Климе совсем ничего не узнавала, раз не знаешь обо мне? Или ты только по его видео-архивам специализируешься?

Я почувствовала, как к щекам прилил жар.

- О семье, нет. О нем достаточно, чтобы хотеть переехать на другой континент.

-Типично для него, - Анри откинул прядь волос со лба.

Я посмотрела на него, пытаясь сопоставить этот образ с тем, что слышала.

- Анри, - я произнесла его имя медленно. - Это типа "Генри" на английский манер?

Он поморщился, будто у него внезапно заболел зуб.

- Боже упаси. Анри. И никак по-другому, - он сделал ударение на последний слог. - Матушка наша, страсть как любила французские романчики в оригинале. Начиталась в свое время про королей и бастардов, вот и наградила меня. Клим, это еще полбеды, а мне достался полный пакет романтичного пафоса. Хорошо хоть не Д’Артаньян.

-Тебе идет, -признала я, разглядывая татуировку на его запястье. - Есть в этом что-то высокомерное. Как раз в духе Зарницких.

- Высокомерие, это по части старшенького. Я, само очарование, - он подался вперед, сокращая расстояние между нами через стол. Запах его парфюма, заполнил пространство. Но ты не отвлекайся. Клим бесится, Ник. Он там в своих горах, в ноль исходит, что ты тут хвостом крутишь. Как думаешь, через сколько секунд он сорвется и прилетит, если я сейчас выложу наше селфи?

- Не смей, -я наставила на него палец. Фото Клима в горах я видела. С Марком и другими. Именно поэтому и сорвалась в клуб. Разозлил. - И не называй меня Ник. Мы не друзья.

- Конечно не друзья, - он нагло окинул взглядом мой вырез на спине, который стал виден, когда я наклонилась. - С друзьями я не сижу в бургерных в два часа ночи, любуясь тем, как красиво они злятся. Ты ведь понимаешь, что ты сейчас, самая запретная территория во всей Москве? А я с детства люблю топтать газоны, на которых написано "не входить".

Он протянул руку и, прежде чем я успела отпрянуть, коснулся моей щеки, убирая упавший локон. Его пальцы были горячими, а взгляд таким наглым и обещающим, что внутри всё предательски дрогнуло.

- Знаешь, - прошептал он, и в его голосе прорезалась та самая хрипотца. - Клим совершил огромную ошибку. Он думал, что спрятал тебя от всех. Но он забыл, что у него есть брат, который всегда забирает лучшие игрушки себе.

Я смотрела в его темные, почти черные глаза и чувствовала, как воздух в этой дешевой бургерной становится таким же густым, как в клубе. Анри не просто флиртовал, он метил территорию. Но в отличие от Клима, который делал это грубо и властно, Анри действовал как искусный вор, мягко, с улыбкой.

- Я не игрушка, Анри, - я постаралась, чтобы мой голос звучал твердо. - И твой брат это уже понял. Советую и тебе не обольщаться.

Он не убрал руку сразу, медленно провел большим пальцем по моей скуле, прежде чем откинуться назад. Его дерзость была настолько естественной, что даже не злила, она завораживала.

-Посмотрим, - он снова усмехнулся, доставая из кармана пачку сигарет, но, вспомнив, что мы внутри, просто покрутил её в руках. - Значит, ты видела его фотки с Марком? И поэтому решила надеть это платье, от которого у половины «Вельвета» челюсти на пол упали? Классика. Месть через декольте.

- Я просто хотела потанцевать, - буркнула я, потянувшись за стаканом с кофе. - Без конвоя и напоминаний о семействе Зарницких.

- Ну, с конвоем не вышло, - Анри кивнул на свой телефон, который снова завибрировал. -Старшенький требует отчет. Спрашивает, почему мы до сих пор не в такси.

Он разблокировал экран и, прежде чем я успела что-то сказать, резко подался вперед, притянул меня за затылок к себе и нажал на кнопку камеры. Вспышка ослепила меня на секунду.

- Ты что творишь?! - я вскочила, едва не опрокинув кофе.

- Создаю контент, - Анри уже быстро что-то печатал, и на его лице сияла абсолютно дьявольская улыбка. - Отправил ему наше фото. Подписал: Кофе невкусный, но компания, огонь. Не жди к завтраку.

Мое сердце пропустило удар. Если Клим и так был на взводе, то это фото станет детонатором.

- Он убьет тебя, - прошептала я, глядя, как Анри спокойно убирает телефон в карман и доедает картошку.

- Пусть попробует, - он встал, его огромная фигура в салатовой толстовке накрыла столик тенью. - Я два года назад и так чуть не умер. Попробовал невкусные таблетки. Это было весело. Поверь, а его гнев это самое скучное, что я видел в жизни.

Он подошел ко мне вплотную, так что я почувствовала жар, исходящий от его тела. Он был выше Клима, шире в плечах, и от него исходила какая-то дикая, необузданная энергия.

- Идем. Я отвезу тебя домой. И не бойся, я не маньяк. По крайней мере, по средам.

Он накинул свою толстовку мне на плечи, не спрашивая разрешения. Она была огромной, пахла им и была нереально теплой.

- Почему ты это делаешь? - спросила я, когда мы вышли на ночной мороз. - Зачем злишь его? Тебе правда я нужна или ты просто хочешь его достать?

- И то, и другое, детка.

Мы вернулись в клуб, где я забрала свои вещи. Попрощалась с девчонками, под их любопытные взгляды вернула толстовку Анри. Сама накинула на плечи шубку. Вышла за парнем.

Анри остановился у своего мотоцикла, стоявшего неподалеку, тяжелого черного байка, который выглядел как зверь, готовый к прыжку. Он надел шлем, но не закрыл визор, глядя на меня в упор.

Я смотрела на этот матовый черный байк и понимала, если я сейчас сяду на него, назад дороги не будет. Это не просто поездка до дома, это прыжок в эпицентр войны двух братьев.

- Ну же, Ник, - Анри завел двигатель, и по асфальту прошла вибрация, отозвавшаяся где-то внизу моего живота. - Или ты боишься, что Клим сердцем почувствует, как ты обнимаешь меня за талию?

- Мечтай, - бросила я, но всё же сделала шаг вперед.

Я перекинула ногу через сиденье, чувствуя, как разрез платья предательски открывает бедро. Анри обернулся, его взгляд мазнул по моей коже, и он хрипло усмехнулся.

- Держись за меня. И не вздумай закрывать глаза, такое ты увидишь только со мной.

Я обхватила его руками, прижавшись к широкой спине. Под мягкой тканью толстовки перекатывались стальные мышцы. Он рванул с места так, что я невольно вскрикнула, сильнее вцепившись в него. Город превратился в смазанные неоновые полосы. Морозный воздух хлестал по лицу, но от Анри исходил такой жар, что мне было плевать на холод.

Через десять минут мы затормозили. Но не у моего дома.

Мы стояли на смотровой площадке, откуда Москва была видна как на ладони холодная, сверкающая и равнодушная. Анри заглушил мотор и снял шлем, встряхнув волосами.

-Почему мы здесь? - я слезла с байка, поправляя спутавшиеся волосы.

-Просто хотел спросить, - он прислонился к сиденью, рассматривая меня с тем же ленивым интересом. -Ты ведь понимаешь, во что вляпалась? Клим не умеет проигрывать. И он не умеет делиться.

- Я не вещь, чтобы меня делить, - отрезала я, подходя к краю площадки.

- Для Зарницких всё вещь, Ник, - он подошел сзади, не касаясь, но я чувствовала его присутствие каждой клеткой. - Знаешь, почему я бунтарь для своей семьи? Мать хотела сделать из меня идеального юриста, отец правую руку Клима. А я просто хотел жить. Без их графиков, без их манерности и без их бесконечного, ты должен.

Он замолчал. Достал телефон.

- Клим звонит. Настойчивый какой. Хочешь послушать?

Он нажал на прием и включил громкую связь.

- Где она? - голос Клима был таким тихим и ледяным, что у меня по спине пробежали мурашки. - Анри, я не шучу. Если с её головы упадет хоть один волос, я тебя из-под земли достану. Снова.

Анри усмехнулся, глядя мне прямо в глаза.

- Она со мной, брат. Пьем кофе, обсуждаем французские романы. У нее, кстати, очень теплые руки. Ты не говорил, что она любит крепко прижиматься, когда мы летим на сотке по МКАДу.