Мэйфлауэр кивнул.

— Я заметил их раньше. Неплохо.

— Неплохо? — Спросил Гримсби, выходя из себя — У меня шрамы почти по всему левому боку!

— У всех нас есть шрамы, малыш. Некоторые из них ты можешь увидеть — Он оттянул воротник рубашки настолько, что стали видны зачатки давно зажившей резаной раны, и, когда он это сделал, Гримсби впервые заметил дюжину шрамов поменьше на его руках и шее — И некоторые, некоторые, которые тебе не видны.

Он не стал вдаваться в подробности, но Гримсби каким-то образом почувствовал скрытую боль в его словах. Это была боль потери, боль, с которой он был хорошо знаком.

— Суть в том — сказал Мэйфлауэр, стараясь не обращать внимания на то, что было написано на его лице — что в жизни тебе приходится сталкиваться с трудностями. А когда ты приходишь в себя, ты становишься сильнее.

— Я не чувствую себя сильнее. Я просто чувствую усталость.

Мэйфлауэр улыбнулся. Улыбка была мимолетной и горькой, но это была улыбка.

— Я подслушал твой разговор с Аудитором. О том, как он расспрашивал обо мне и следопыте.

— Да, они, должно быть, знают о Шкатулке-хранителе.

— И ты не подумал о том, чтобы сказать ему, что у меня есть заклинание, чтобы найти это?

— Подумал об этом? Я был в двух секундах от того, чтобы назвать ему твое второе имя, если бы знал его.

— Но ты этого не сделал.

— Нет, я думаю, что нет. Эй, подожди секунду, как долго ты за мной наблюдал?

Мэйфлауэр пожал плечами.

— Достаточно долго.

Гримсби потер растущую шишку на затылке.

— Ты бы не умер, если бы вмешался, пока он чуть не проломил мне голову?

— Я хотел посмотреть, что ты будешь делать.

— Что? — Спросил Гримсби, чувствуя, как в нем закипает гнев.

— Ты, огонь и вопросы, которые он продолжал задавать. Я хотел посмотреть, что ты будешь делать.

— Я был до смерти напуган! Ты не можешь ожидать, что я приму какие-то разумные решения!

— Именно так. То, что ты делаешь, когда слишком напуган, чтобы думать, может быть самым верным показателем мужчины.

Гримсби нахмурился, но ничего не сказал.

— Лучше поздно, чем никогда — едва ли когда-либо в его жизни звучало более уместно, чем в последние пару дней, и, хотя Мэйфлауэр дважды опаздывал, спасая свою жизнь, это было лучше, чем альтернатива. Он позволил себе немного успокоиться, прежде чем заговорить снова.

— Ну, и как, по-твоему, я подошел?

— Тебе подойдет — сказал Мэйфлауэр, пожимая плечами.

Гримсби не был уверен, как это соотносится по шкале Мэйфлауэра с панком, но он решил, что это не так уж плохо, и решил сменить тему, пока не впал в депрессию.

— Есть успехи с моим заклинанием?

— Нет — сказал он, указывая на астролябию, прикрепленную скотчем к приборной панели — Она еще не заработала. В некотором смысле, хорошо, что ты снова в деле.

— Почему?

— Потому что, если эта чертова штука не сработает, я хочу, чтобы ты был рядом, чтобы я мог вытащить её из твоей шкуры.

Гримсби ухмыльнулся.

— Вполне справедливо. Я же говорил тебе, что ассортимент не бесконечен. Но пройди несколько миль, и это должно прийтись тебе по вкусу.

— Посмотрим.

— А пока я умираю с голоду. А ты как насчет этого?

На лице Мэйфлауэра появилось выражение, как у человека, которому только что напомнили, что нужно дышать.

— Я бы поел.

Он направил джип вниз по перекрестку к бургерной, которую Гримсби почувствовал раньше, чем увидел. Это было совсем не похоже на бургеры из ККМВД. Пахло настоящим мясом, а не горелым картоном, и ему казалось, что желудок вот-вот выпрыгнет из него и помчится за ними наперегонки.

Он почувствовал, как у него потекли слюнки, а руки задрожали от внезапного осознания того, насколько он был голоден.

Они подъехали к окну, и Мэйфлауэр выкрикнул заказ, в котором фигурировало слово "тройной". Затем, бросив взгляд на Гримсби, он заказал вторую порцию того же самого. Они несколько минут ждали у окошка регистрации за другим водителем, когда Гримсби услышал щелчок.

Он оглянулся и увидел астролябию на приборной панели. Он двигался сам по себе, стрелка компаса вдоль края дрожала и медленно поворачивалась.

Стрелка указывала на север.

Мэйфлауэр тоже это заметил. Не говоря ни слова, он включил передачу и перепрыгнул через бордюр, чтобы объехать стоявшую перед ними машину. Он проехал прямо через живую изгородь, затем выехал обратно на главную дорогу и набрал скорость, ориентируясь по астролябии.

Гримсби мог только оглянуться через плечо на исчезающий вид бургерной, и слово "тройной" крутилось у него в голове.

Гримсби не был уверен, как Мэйфлауэру удавалось развивать максимальную скорость на забитых дорогах, но ему это каким-то образом удавалось. Еще более впечатляющим было то, что он не привлек внимания ни одного полицейского. Однако ему неоднократно яростно сигналили, когда он чуть— чуть не врезался в другие машины. Но когда астролябия резко изменила направление и вместо этого указала прямо за ними, он ударил по тормозам и с визгом остановился посреди перекрестка.

Гримсби накренился вперед на своем сиденье, но ремень безопасности удержал его от того, чтобы вылететь через лобовое стекло или, по крайней мере, удариться головой о приборную панель. От резкой остановки бардачок приоткрылся, и обрез упал ему на ноги, заставив его подпрыгнуть и удариться головой о крышу кабины.

— Что за чертовщина, Мэйфлауэр? — Спросил Гримсби, убирая дробовик на место, как будто это была выползшая змея.

Мэйфлауэр сначала не ответил, озираясь по сторонам.

— Это должно быть где-то близко.

— Отлично, мы можем хотя бы припарковаться? Может, не будем устраивать беспорядков? Мне кажется, вон тот полуприцеп собирается с духом, чтобы преподать нам урок физики.

Мэйфлауэр хмыкнул и развернулся, но астролябия снова дернулась, внезапно указав в другую сторону.

— Черт возьми — выругался он и с хриплым ревом заставил джип прибавить скорость.

Через несколько минут это повторилось. Гримсби опасался, что они могут в одиночку стать причиной нескольких пробок на дорогах в середине дня.

— Где, черт возьми, эта штука? — прорычал Мэйфлауэр — Твое заклинание разрушено.

Он остановил джип под железнодорожной эстакадой.

Гримсби поднял астролябию. Он осмотрел её и почувствовал, как от золотой поверхности исходит теплая пульсация его собственного импульса.

— Я так не думаю, она должна работать нормально. Он огляделся и почувствовал, как астролябия дернулась в его ладони. Однако как раз в этот момент он услышал стонущий скрежет — это поезд проезжал по эстакаде над дорогой.

— Что это?

— Я думаю, что Шкатулка находится в поезде — сказал Гримсби, указывая на вереницу вагонов, проезжавших по рельсам над головой.

Глаза Мэйфлауэра сузились, но через мгновение он хмыкнул.

— Логично.

— Какой в этом может быть смысл?

— Где лучше спрятаться на виду, чем в месте, где всегда царит движение?

Общественный транспорт работает медленнее, но риск быть замеченным меньше. Если бы они оставались на одном месте слишком долго, их могли бы найти, но поезд позволяет им двигаться дальше, и они могут спрыгнуть с корабля, когда почувствуют угрозу.

Гримсби кивнул.

— Думаю, в этом есть смысл. Хотя что они собираются делать с Хранилищем без ключа?

— Я не знаю. Я до сих пор не совсем понимаю, как они вообще попали к Мансграф. Но мне все равно. У кого бы ни была эта коробка, они убили её, и я собираюсь их найти.

Он завел джип и снова выехал на улицу.

— Куда мы едем?

— На Южный вокзал. С помощью твоего компаса мы сможем найти поезд, на котором стоит ящик.

— И что потом? Ты собираешься застрелить плохого парня в движущемся поезде, полном людей?

— Да.

— Что, если ты промахнешься?

— Не промажу.

— Но что, если ты это сделаешь? Или что, если тот, кто бы это ни был, окажется крепче, чем ты о нем думаешь, и вдруг мы окажемся в поезде, полном гражданских, и он решит запустить в нас огненным шаром?