Нет, его нельзя было схватить. Это было слишком рискованно. Ему просто нужно было выиграть время. Но у него не было особого выбора. Он не мог убежать, вокруг здания патрулировали машины полиции. Он успеет пробежать тридцать футов, прежде чем его схватят. И единственный другой выход...

Он посмотрел на треснувшее зеркало. Если бы он захотел, оно могло бы стать дверным проемом.

Один из осколков был достаточно большим, чтобы он мог пролезть в него, если понадобится. Но даже при этом он почувствовал, как у него внутри все сжалось от этой мысли. Другое место могло оказаться для него более опасным, чем то, где он находился. И если бы он попытался сбежать через него, департамент наверняка последовал бы за ним.

Он покачал головой. Это было слишком рискованно.

Но что еще он мог сделать?

Драться он, конечно, не умел. У него были кое-какие знания о поединках ведьм друг с другом, но это было очень давно. Несмотря на то, что он провел несколько спаррингов с Хейвзом, Рейн и парой других бывших одноклассников, он ни разу не победил. Кроме того, эти люди были либо Агентами, либо обычными людьми, прошедшими специальную подготовку по уничтожению ведьм, либо Аудиторами, которые действительно преуспели в своих испытаниях. У него был бы ничтожный шанс даже против одного Аудитора, не говоря уже о полудюжине из них.

Так что драка была невозможна.

Но и бегством это тоже не было.

Гримсби почувствовал, что выбор у него быстро сужается. Затем он остановился на третьем варианте, которым пользовался каждый день. Ему часто приходилось иметь дело с агрессивными родителями, но он никогда не дрался с ними и не убегал от них. Он приводил их в замешательство. Если бы он мог сделать то же самое с Аудиторами, отвлечь их и сбить с толку, это дало бы ему шанс сбежать.

Ему просто нужно было думать о них как о враждебно настроенных клиентах. Тех, кто хотел схватить его и никогда больше не выпускать на свет божий. На самом деле, это было не так уж сложно. Они, вероятно, были бы даже не такими плохими, как у мамы Монобровь. Его сердцебиение не замедлилось, но дыхание стало более человечным. Все, что ему нужно было сделать — это отвлечь зрителей наиболее убедительными ошибочными выступлениями на достаточное время, чтобы найти способ сбежать, прежде чем его арестуют и посадят в тюрьму на всю оставшуюся жизнь.

Вот и все.

Он почувствовал, что его дыхание снова участилось от нарастающей паники, но закрыл глаза и заставил себя замедлить его.

Именно тогда он услышал знакомый каркающий голос прямо перед собой.

— Время пришло, полукровка. Плати.

Гримсби открыл глаза и увидел Вуджа, скорчившегося в тени между старым желтым ведром и сломанной ручкой от метлы. Его темные, похожие на козлиные, глаза вспыхивали желтым в отражении одинокой лампочки наверху, когда он двигался.

— Глаза горели! — Гримсби выругался, потрясенно выдохнув — Что ты здесь делаешь?

Многочисленные зубы Вуджа обнажились в улыбке.

— Вудж хочет, чтобы ему оказали услугу.

— Послушай, Вудж, сейчас действительно неподходящее время для меня. Ты не поверишь, какой у меня выдался денек.

Вудж нахмурился, и его ухмылка стала еще шире, чем его круглая голова.

— Почему этот полудикарь говорит так, будто Вуджу есть дело до того, что он говорит? Ты в долгу перед Вуджем, и Вудж пришел забрать одолжение.

— Что? Я сбежавший с вечеринки клоун, а не колдун. Что вам от меня нужно?

— Вудж нашел это. Ключ.

— Ключ к чему?

— Все секреты этой сучки.

— Ты имеешь в виду ту дверь в её логове?

Вудж кивнул, и его висячие уши задрожали.

— И к коробкам.

Глаза Гримсби расширились.

— Шкатулки? — В голове у него помутилось. С помощью ключа он мог открыть шкатулку, когда Мэйфлауэр найдет её, и вернуть в департамент все, что украла Мансграф. Предполагая, что они с самого начала захотят его выслушать. И это будет только после того, как он совершит свой, как мы надеемся, дерзкий побег.

— Послушай, Вудж, я бы хотел помочь, но не могу. Я даже не знаю, удастся ли мне выбраться отсюда незамеченным.

Желтые глаза Вуджа сузились, а его каркающий голос стал опасно низким.

— Ты говоришь так, как будто Вудж предоставляет тебе выбор — Он протянул руку, растопырив тонкие пальцы бледной ладонью вверх, словно перевернутую люстру с узловатыми суставами и зазубренными ногтями.

— Мне наплевать на то, что ты мне даешь, я...

Вудж сжал кулаки, и Гримсби внезапно почувствовал, как чья-то рука сжала его горло. Голос его оборвался, когда он хрипло выдохнул, но легкие отказывались дышать.

— У полукровки нет выбора — прохрипел Вудж — Полукровка подчиняется. Верни то, что причитается Вуджу, или умри.

Гримсби почувствовал, как его кожа покрывается жаром, когда он с трудом перевел дыхание. Он споткнулся и упал, опрокинув мокрый вантуз и швабру в тесном чулане. Перед глазами у него все расплывалось, а одинокая лампочка над головой, казалось, начала тускнеть. Он отчаянно потянулся, пытаясь глотнуть воздуха, но маленькое существо исчезло.

На мгновение Гримсби подумал, что именно так он и умрет: задохнувшись в кладовке для метел, одетый в костюм волшебника на Хэллоуин. Затем он услышал голос Вуджа сверху.

— А теперь выбирай, полу-ведьма.

Он поднял глаза и увидел, что Вудж сидит на полке с рулонами бумажных полотенец, похожий на пугающую куклу. Сжатый кулак разжался, и Гримсби почувствовал, как воздух проникает в его легкие. Он обмяк на полу, хватая ртом воздух, позволяя сладкому ощущению воздуха наполнить его. Вудж наблюдал за ним, его паучья лапа была готова сжаться еще раз. Гримсби медленно сел, потирая шею. Кожа не пострадала, но чувствовалось, что он восстанавливается после ангины.

— Я... я помогу тебе. Я просто не могу сейчас. Снаружи люди, которые не позволят мне уйти.

Вудж уставился на него, волосы на его шлеме-луковице задрожали, затем он кивнул.

— Вудж вернется сегодня вечером, когда луна будет в зените. Тогда ты поможешь.

— Но что, если к тому времени я уже буду в камере?

— Тогда Вудж прикончит тебя, и твой долг будет погашен.

— Но...! — Начал Гримсби, но моргнул, и Вудж исчез.

Он хрипло выдохнул, его тело дрожало от адреналина и страха. Внезапно все стало одновременно и проще, и сложнее. Сейчас, как никогда, быть пойманным Департаментом было невозможно. Не имело значения, признают ли его виновным или невиновным. Если он не сможет вернуть свой долг Вуджу сегодня вечером, он погибнет. Ему нужно было уйти и скрыться от Аудиторов, и сделать это нужно было до того, как они сделают свой ход.

Раздался стук в дверь чулана. Три быстрых удара, за которыми последовал голос.

— Мистер Гримсби? Я хотел бы с вами поговорить.

Гримсби открыл дверь, стараясь, чтобы его волнение не отразилось на лице. По другую сторону стоял мужчина в строгом темном костюме. На его глазах были очки с тонированными стеклами.

Он профессионально улыбнулся.

— Мистер Гримсби, меня зовут Питерс.

Гримсби старался не задирать брови к потолку, и это ему почти удалось. Хотя у человека повыше были бы проблемы.

— Э-э-э... приятно познакомиться с вами, сэр, но мне действительно пора возвращаться к работе — Он попытался протиснуться мимо мужчины, но Питерс не двинулся с места. Он не был крупным, но его манера держаться давала Гримсби понять, что настаивать на своем было бы неразумно.

Питерс продолжал безмятежно улыбаться.

— Минутку, минутку. Но сначала я попрошу вас пройти со мной.

— Зачем?

— Я думаю, вы знаете. Вчера с вами разговаривали двое моих Аудиторов.

— Ваши Аудиторы?

Улыбка Питерса впервые стала искренней, хотя и оставалась по-прежнему холодной.

— Да. Мои Аудиторы. Директор департамента Джон Питерс, к вашим услугам.

У Гримсби отвисла челюсть. Директор департамента. В подчинении было, наверное, с десяток человек выше его, если так. Он отвечал за каждого Аудитора в штате, и они действительно были его Аудиторами.