Мэйфлауэр почувствовал что-то неприятное на языке и подавил желание сплюнуть.

— Ты проклятая змея, Гривз. Если ты не собираешься признавать, что использовал меня, прекрасно. Но ты тупица, если выбрасываешь такого ценного человека, как этот парень, на улицу — Он указал на Гримсби по другую сторону стекла. Тот сидел в своем кресле без подушки, опустив голову и уставившись на стол, к которому был прикован наручниками.

— Я прочитал отчет Мансграф о нем. "Заурядный колдун. Порядочный человек. Не подходит к департаменту". Коротко и по существу, как ей нравилось.

— Она была неправа.

— А сейчас права?

Мэйфлауэр взглянул на Гримсби, затем решительно кивнул.

— В основном.

Гривз покачал головой.

— Я не могу нанимать таких опасных агентов, как Гримсби. Что подумают люди?

— То что ты им скажешь — мрачно ответил Мэйфлауэр.

— Даже не думай об этом — сказал Гривз. Затем он впервые улыбнулся.

— Ты у меня в долгу — сказал Мэйфлауэр.

— А я у тебя в долгу?

— Без меня, черт возьми, без Гримсби, Питерс все еще был бы жив. И ты по-прежнему был бы его слугой.

Улыбка Гривза исчезла так же быстро, как и появилась.

— Я что-то не припомню такого соглашения.

— Ты настоящий сукин сын, Гривз.

Он прищелкнул языком.

— Какие постыдные правила приличия. Несмотря на это, я все равно хотел бы нанять тебя, как и раньше.

— Я же сказал нет — сказал Мэйфлауэр. Он старался говорить ровным голосом, хотя чувствовал, как в горле у него клокочет рычание, а рука слегка подрагивает. Если бы не вмешательство Гримсби, Мэйфлауэр убил бы Хейвза, а Питерсу сошло бы с рук убийство Мансграф. Его старая интуиция проржавела так сильно как он и боялся, когда все это началось, и было чудом, что из-за него не убили никого, кто этого не заслуживал.

— Нет — подумал он, решительно покачав головой — я не могу вернуться к этой жизни.

Как бы сильно он этого ни хотел.

— Ты уверен в этом? — Спросил Гривз с едва заметным намеком на самодовольство на лице.

— Ты думаешь, я из тех, кто легко меняет свое мнение? — Мэйфлауэр начал выходить из себя, отвлекаясь от своих собственных мыслей.

Гривз бросил взгляд на Гримсби, и его улыбка вернулась.

— О, я думаю, мы можем договориться.

Мэйфлауэр понял, что имел в виду Директор, и почувствовал, как в животе у него словно появился раскаленный уголь.

— Ты настоящий сукин сын, Гривз.

Гримсби сидел на своем продавленном диване, уставившись в старый телевизор. Шел какой-то старый черно-белый вестерн, но он не обратил на это особого внимания. Однако рядом с ним на краешке дивана с нетерпением сидел Вудж, жуя кусочек рамена.

— Вудж любит, когда они стреляют друг в друга — сказал он, слегка подпрыгивая на подушке.

— Вот и все, Вудж — сказал он отстраненно.

Вудж хмыкнул в знак согласия.

Гримсби перевел взгляд на дыру в потолке, где раньше был вентилятор.

Сотрудники департамента забрали его прошлой ночью, не сказав ни слова. С тех пор он не спал, и не только потому, что Вудж не вставал со своего спального места.

Он позвонил Карле в ККМВД, но получил только автоматическое сообщение. Очевидно, что в обозримом будущем "Королевство еды" будет закрыто для "развития", что бы это ни значило. Как бы то ни было, это оставило его официально безработным.

Он не знал, что ему делать и как ему жить дальше, и с тех пор, как вернулся домой, он смотрел старые вестерны, пытаясь разобраться в этом.

Однако сейчас он просто пялился. Он не видел никакого туннеля, не говоря уже о свете в его конце. Ни решений, ни надежды.

Только нечеткие картинки, на которых хорошие парни преследуют плохих парней.

Когда-то он думал, что все будет так просто, но теперь это не так.

Раздавшиеся в дверь три удара вывели его из оцепенения. Он машинально встал и направился к выходу, переступив через тело знакомого, которого уничтожил. Он был слишком тяжелым, чтобы передвигаться самостоятельно, и Вудж потребовал больше рамена, чтобы помочь ему снять его, чем Гримсби мог себе позволить.

Он прошел мимо открытой двери чулана. Вернувшись домой, он снял дверь с петель и выбросил её в переулок внизу. От рисунков, которые оставил на ней фамильяр, у него до сих пор мурашки бегали по коже.

Он повернул засов, оставив цепочку на месте, и приоткрыл дверь, за которой виднелся Мэйфлауэр.

Гримсби почувствовал, что его мозг на мгновение отключился. Он не видел Охотника с тех пор, как их обоих арестовали. Он быстро снял цепочку и открыл дверь пошире, пытаясь придумать, что бы такое значимое сказать.

Вместо этого он просто сказал:

— Привет.

Мэйфлауэр кивнул.

— Гримсби— Он оглянулся через плечо на телевизор и кивнул — Это хороший фильм.

— Правда?

— Да.

Повисло долгое молчание, и Гримсби захотелось его нарушить.

— Что ж, рад видеть, что тебе лучше.

Мэйфлауэр на мгновение приподнял перекинутую через плечо руку и пожал плечами.

— Да. В департаменте есть приличные врачи.

— Итак... что ты здесь делаешь?

Гримсби впервые заметил, что Мэйфлауэр одет не в своей обычной небрежной манере. Его костюм разного цвета был заменен на темно-синий, хорошо сшитый на заказ. Фланелевую рубашку заменили на подозрительно чистую белую. Только коричневые мотоциклетные ботинки остались прежними.

Он раздраженно покачал головой из стороны в сторону.

— Код департамента. Ты же знаешь, как это бывает.

Гримсби почувствовал, как у него скрутило живот, а во рту появился едкий привкус.

— Нет, не знаю.

— Что ж, скоро тебе это надоест — Он протянул Гримсби маленький черный кожаный квадратик.

Он взял его скорее на автопилоте, чем по собственному желанию. Конверт был сложен вдвое. Он открыл его и увидел серебряную звезду департамента. Под ним была металлическая табличка с гравировкой.

На ней было написано: "Г. Г. Гримсби, Аудитор".

Он был так потрясен, что уронил его на пол. Он уставился на него, и шестеренки в его мозгу каким-то образом заработали сами собой.

— Это... это... это...

— Это твое — сказал Мэйфлауэр, кряхтя и опускаясь на колени, чтобы поднять значок — Если ты этого хочешь

— Мое?

Он кивнул.

— Однако, предупреждаю честно. Тебе предстоит работать в паре с самым жестким, злобным и сварливым старым ублюдком, который есть у них в отделе.

— Кто это? — Спросил Гримсби, все еще пребывая в оцепенении.

Мэйфлауэр вздохнул и покачал головой.

— Я, тупица. Итак, предложение в силе. Остался только один вопрос: ты все еще хочешь этого?

В лице Охотника было что-то зловещее, какая-то непонятная тяжесть, которую Гримсби не мог распознать, хотя он с трудом мог об этом думать, глядя на значок, внезапно почувствовав неуверенность. Все, чего он когда-либо хотел, сколько себя помнил, это быть Аудитором.

Теперь это было прямо перед ним, и в его голове крутился вопрос. Но дело было не в том, готов ли он. И не в том, достаточно ли он хорош. Мэйфлауэр была прав, оставался только один простой вопрос.

Хотел ли он этого по-прежнему?

После всего, что он пережил за последние несколько дней, после всех опасностей, он справился, потому что у него не было выбора. Он должен был справиться, иначе он умрет.

Теперь у него был выбор. И он никогда не думал, что это будет так тяжело.

Два пути: один опасный, другой печальный.

Мэйфлауэр увидел нерешительность на его лице.

— Тот путь, который не выбран, вызывает сожаление больше всего — сказал он — Но это не значит, что это правильный путь.

— Откуда мне знать, какой из них правильный? Гримсби спросил — Откуда мне было знать?

Охотник ухмыльнулся ему.

— В этом-то и фокус, малыш. Ты не находишь правильный путь. Ты его прокладываешь. Какой бы путь ты ни выбрал, иди по нему, и иди упорно, и у тебя все получится.