Марисоль замерла, не в силах пошевелиться, и боясь раскрыть своё присутствие раньше времени. Но неспешные, тяжёлые, насколько это было возможно на побережье, шаги приближались. Грубый мужской голос насвистывал себе под нос незамысловатый мотив, но вскоре мелодия оборвалась, и вместо неё девушка услышала грязное ругательство, адресованное никому иначе, как её скромной персоне.

— Какого… ты ещё что такое⁈ И как здесь… постой!

Несвязная речь явно напуганного человека оборвалась, и тогда он подошёл ближе, чтобы совершенно бессовестно заглянуть ей в лицо.

— Ха! Девчонка! — наконец выдал он, явно с облегчением, усаживаясь бесцеремонно рядом. — Ну и напугала ты меня!

Марисоль же боялась дышать, от страха позабыв как это делается. От мужчины, лицо которого в темноте было не так-то просто разглядеть, пахло луком и табаком, но это было полбеды. Марисоль страшно боялась, что он окажется одним из тех, кто не остановится ни перед чем, когда рядом находится почти беззащитная напуганная девушка, за которую некому заступиться.

— Чего ты тут забыла, а? Неужто топиться пришла?

«А он ещё и хам» — подумала про себя Марисоль. — «Но это всё ничего, любое хамство можно стерпеть. Лишь бы не насильник…»

— Немая? — расценив её молчание по-своему, сделал вывод мужчина, философски хмыкнув, явно разочарованно — видать, ему очень хотелось поговорить. — Хм. А чего трясёшься? Обидел кто?

Марисоль отрицательно закачала головой, надеясь, что тот сейчас просто встанет и уйдёт. Но для этого типа общество и «немой» девушки, видимо, было предпочтительнее одиночества. Если он, конечно, был одинок.

Но тут произошло то, чего девушка так боялась. Огромная рука мужчины, в темноте похожая на лапу зверя, потянулась к её лицу.

— Да ты холодная как труп! — вновь выдал он фразочку, от которой Марисоль просто покоробило. — Пойдём со мной, у меня там костёр разведён, палатка стоит…

— Нет…

— О! Значит, не немая⁈ Отлично! — дёргая девушку за руки с целью поднять на ноги, обрадовался незнакомец. Надо сказать, у него это отлично получилось. — Идём, говорю!

— Пожалуйста, не трогайте меня… Умоляю! — Марисоль готова была разреветься.

— Да не бойся, не трону! — мужчина уже почти силой тащил её к месту своей стоянки, будто прочитав её мысли. — На тебя и смотреть-то страшно, кожа да кости! Покормить хочется!

Он загоготал во весь голос, не обращая внимания на сопротивление несчастной. И вот скоро взгляду Марисоль предстал ночной привал-обиталище этого типа, всё, как он и говорил: небольшой костерок, палатка и привязанный неподалёку катер, мерно покачивающийся на воде.

Как только они подошли, мужчина освободил её руки, и как настоящий джентльмен указал на единственный складной стульчик, представлявший собой нехитрую конструкцию из металла и брезента.

— Присаживайся. Есть хочешь? Но только сначала выпить, иначе завтра сляжешь с простудой.

Марисоль робко присела на стульчик, чувствуя, как жар от костра наполняет её теплом, таким желанным и живительным. Лицо тут же вспыхнуло от этого жара, и мужчина уже сунул ей под нос жестяной походный стаканчик с какой-то жидкостью, дурно пахнувшей алкоголем. Второй такой же был у него в руках.

— Ну, давай, за знакомство! — произнёс он тост. — Меня зовут Чен Уокер, но миру я известен под прозвищем «Йоркский терьер», слышала о таком?

Девушка отрицательно качнула головой, но тот не расстроился.

— А ты?..

— Марисоль. — выдохнула она, и одним махом осушила предложенный ей напиток, даже не почувствовав вкуса.

Чен, с уважением подметив это, одобрительно хмыкнул и в точности повторил её жест. А после, утерев рот ладонью, он сел на корточки прямо напротив девушки, и ненавязчиво произнёс.

— А теперь — рассказывай. Ночь впереди, и я никуда не тороплюсь. Ты ведь тоже никуда не торопишься?

Мари поёжилась, натянув сползшее одеяло повыше к подбородку — утренняя прохлада, проникавшая через всё то же приоткрытое окно, сейчас как никогда воспринималась разнеженным телом. Девушка чувствовала себя значительно лучше, чем ночью, слабость ещё ощущалась в мышцах, но в целом было терпимо.

Догоревшая свеча неровным жёлтым огарком давно остыла на широком дубовом столе, на котором всё так же стояла принесённая хозяином этого дома бутылка вина и кубок, из которого он поил девушку ночью. Мари осмотрелась. Должно быть, место, куда она попала не по своей воле, было очень старым, древним, ибо стены, которые окружали её, были выполнены из камня.

Неужели она оказалась в настоящем замке? Но — как?..

Полоски пыли кружились в утренних лучах, смущённо пробивавшихся в комнату и играющих в такт раскачивающейся занавески. Густая паутина расползалась по стенам, концентрируясь под самым потолком в мохнатые кудри — чувствовалось крепкое отсутствие женской руки. Щёки Мари невольно зарделись — возможно, тот мужчина, что спас её — свободен на личном поприще?.. Ей почему-то очень хотелось на это надеяться.

Помимо многовековой паутины стены украшали старинные выцветшие гобелены, сюжет которых было не рассмотреть. Она тянулась от самого сводчатого потолка и порой достигали пола — тоже каменного.

Согревшись, Мари рискнула выбраться наружу. Всё её ложе оказалось застелено натуральными медвежьим шкурами, на которые сверху была накинута простая льняная простынь. Сама же она была абсолютно голой, и тут ей опять пришлось покраснеть.

Ночью, когда она только очнулась, её не волновали такие тонкости, как одежда. Сегодня же, при свете дня, тот факт, что мужчина видел её без одежды, придавал пикантности моменту. И где же сейчас была её одежда? Другие вещи? Как она вообще оказалась на том берегу, который мог стать последним её прибежищем и неминуемой гибелью?

А ещё Марисоль… Мама и папа, ведь никто из них даже не знал, где она и что с ней! Ведь она решила построить из себя взрослую и независимую женщину, отправившись в это чёртовое путешествие самостоятельно, не сообщив никому из близких об этом! Надо было как можно скорее приходить в себя и искать возможность вернуться обратно, в Лондон. Иначе…

Она просто не знала, что будет делать иначе!

Но Мари была из тех людей, кто быстро себя прощает и, выдохнув, в следующее мгновение она уже отправилась обследовать двери в отведённой ей временно комнате, которые, по сути, должны были куда-то да вести.

За одной из них обнаружилась скромная купальня, оставшаяся, видимо, со времён средневековья, но разбираться с конструкцией у девушки не было никакого желания. Да и работала ли она? Вот с отхожим местом рядом было всё проще и понятнее, но и им воспользоваться девушка пока не решилась.

За другой дверью оказался весьма скромный гардероб, состоящий из старинных платьев. Недолго думая, Мари осмотрела их все, и в конце концов выбрала себе наряд по душе: лёгкое, длинное платье цвета чайной розы, с рукавом, закрывающим локоть, подъюбником средней пышности, горловина, рукава и подол которого были оторочены красивым кружевом ручной работы.

Платье было слегка велико девушке, но кожаный корсет исправил эту оплошность. Мари покрутилась, глядя на себя в мутное, посветлевшее от времени зеркало. Она очень надеялась, что прошлая (или нынешняя?) хозяйка замка не будет против её своевольства насчёт одежды. Ну не ходить же ей на самом деле голышом?

Свою обувь она нашла возле кровати, но туфли были безнадёжно испорчены, и пришлось вновь обращаться к гардеробу и надеяться, что здешняя обувь ей тоже подойдёт. Так и случилось, и Мари, приведя себя в порядок с помощью чьей-то щётки для волос (она была столь же старой, как и всё вокруг, но о какой брезгливости сейчас могла идти речь?), девушка подумала о том, что стоило бы найти хозяина замка. Хотя бы для того, чтобы с казать ему «спасибо». А дальше действовать по обстоятельствам.

Пододвинув небольшую деревянную табуреточку к окну, Мари резво вскочила на неё, чтобы выглянуть в окно. Оно находилось достаточно высоко, и девушка не могла посмотреть в него иначе. Зато вид, раскинувшийся из окна, поразил её настолько, что Мари на мгновение даже забыла, как дышать.