— А как же этот, в лесу?! — не сдавалась Мари. — Кто он такой? Герр Нильссон с шумом втянул ноздрями воздух, отворачиваясь.

— Я не хочу сейчас о нём разговаривать. Главное, что ты поняла: в лес соваться не стоит.

Мари, подумав, кивнула. Хватит на неё сегодня приключений и споров. Ноги тряслись от пережитого стресса и страшной погони. Хорошо, что всё обошлось и Албер появился как раз вовремя. Слёзы вновь непрошено навернулись на глаза. Она снова представила, что могло бы произойти, не окажись он рядом…

— Ты вся дрожишь, — критично осмотрев свою спутницу, заключил мужчина.

А после бесцеремонно подхватил её на руки, словно она ничего не весила. Мари ахнула, но возражать не стала, чувствуя, что и впрямь растеряла последние силы. И тут же прижалась к широкой груди герра Нильссона, успокаиваясь, как дитя в колыбели. Сейчас их лица были так близки, что Мари чувствовала тяжёлое сосредоточенное дыхание на своём лице, но боялась поднять глаза.

Впервые в жизни ей овладела странная робость в отношениях с мужчиной, обычно она знала, как ей себя вести, что и как говорить, что делать. Сейчас же она чувствовала себя просто обузой в руках того, кому, казалось, она была совершенно неинтересна. Именно поэтому, наверное, ей казалось, что она вот-вот увязнет в чувствах к этому нелюдимому и грубому отшельнику. Но всё ещё пыталась противостоять им. Вот они уже достигли замка, и герр Нильссон, всё так же держа Мари на руках, начал подниматься с ней по лестнице. Ей никогда прежде не было так тепло и уютно, даже несмотря на то, что это было лишь дружеское участие почти незнакомого человека в её судьбе.

Наверное, ей просто прежде не попадались такие мужчины, как этот: сильные, властные, смелые. Таким не покрутишь как марионеткой, даже если очень захочешь. Таких хочется слушать и таким хочется подчиняться. Во всём… Мари почувствовала, что щёки её краснеют. Да что с ней такое творится? Она превращается в Марисоль? О, нет, только не это… Мягкость кровати под спиной была как нельзя кстати, когда Албер осторожно опустил девушку на её ложе.

— Спасибо. За всё… — прошептала Мари в этот миг, и герр Нильссон замер, не спеша удаляться, руки его всё так же лежали под спиной, и он находился в непосредственной близости к ней.

Мари тоже боялась пошевелиться, но на этот раз не отвела свой взгляд от янтарно-золотых глаз мужчины. Сейчас они красноречиво выражали то, что он намеревался сделать. Секунда, и вот он уже впился губами в её распухшие от слёз губы, жадно сминая их, царапая щетиной, но Мари было плевать.

Она ответила с той же страстью, с тем же напором, и уже почти успела растворилась в этом безумии, когда Албер навис над ней сверху с вполне понятным и недвусмысленным желанием обладать ею. Руки Мари, упершись в эту крепкую мужскую грудь, не стали бы серьёзной помехой для него, и всё же герр ждал молчаливого согласия.

— К чёрту! — воскликнула Мари, руша все преграды между ними.

Они были так мало знакомы, что это было просто неприлично со стороны девушки — вот так уступать мужчине, даже в порыве неожиданно нахлынувшей страсти. Только когда это останавливало безбашенную Мари, живущую одним днём, и совершенно не знавшую слово «завтра».

Марисоль напряглась, чувствуя, как заструился по спине пот, не в силах закрыть или отвести глаза перед лицом реальной опасности. Но мистер Уокер лишь произнёс совершенно неуместным здесь полушёпотом:

— О ком ты переживаешь? Ты же не о себе сейчас думаешь, правда?

Девушка сглотнула, понимая, что пот выступил и на её лбу тоже. Но Чен, проведя большим пальцем, легко вытер его, продолжая ждать ответа на свой вопрос.

— Мои родители, — наконец, смогла ответить она, облизав пересохшие губы. — Если бы исчезла только я. Но и Мари... Это… Такой удар для них.

— А твой парень? — не унимался Чен.

— Какой ещё парень! — возмущённо и, пожалуй, чересчур громко отреагировала Марисоль. — Я давно завязала с этим. Личная жизнь это… не для меня.

— Завязала? — хохотнул Чен, явно расслабившись и выпустив девушку из своих крепких рук. — Как же с этим можно завязать?!

Он не понимал, а девушке объяснять не хотелось.

— Но это хорошо, — вдруг на полном серьёзе заявил мужчина. — Не придётся потом разбираться с соперником… моими методами. А что касается твоих родителей, я верну тебя им в целости и сохранности. И сестру твою тоже найду. Клянусь. Я сделаю всё, что от меня зависит.

Марисоль выдохнула, слегка расправившись. Она не воспринимала слова этого человека серьёзно, но то, что никто прямо сейчас насиловать её не собирался, уже было хорошо. Конечно, мистер Уокер был странным типом, но на самом деле настоящей угрозы — такой, что воспринимается на чисто интуитивном уровне, девушка от него не ощущала. Даже тот случай с картой, когда они ещё благополучно себе плыли на катере Чена, не убедил её в обратном. Его резкие движения, определённая грубость были скорее элементом среды, воспитания, в которой тот вырос и находился. Он не был злым или ушлым, Марисоль зря накручивала себя, опираясь на свой не слишком богатый опыт личных взаимоотношений с противоположным полом.

— А Вы? За кого переживаете Вы?..

Чен как-то сразу сник, но это было понятно лишь мгновение. Лучезарная улыбка тут же вернулась на его лицо.

— Ни за кого! — слишком уж воодушевлённо воскликнул он. — Я один, и даже если мне не суждено вернуться домой, никто и слезинки не прольёт по этому поводу!

— А как же Ваши родители?.. — осторожно спросила Марисоль.

— Пожалуйста, не будем о них! Меньше всего я сейчас хочу говорить о своих родителях!

Два раза девушку уговаривать не пришлось, она знала, как это больно, когда настырно лезут в душу, не спросив, а можно ли туда войти… Она замолчала, пытаясь сконцентрироваться на поисках, но, кажется, это было бесполезно.

— Боюсь, мы здесь ничего не найдём, — морщась от свежего морского ветерка, не без удовольствия тот сменил тему. — Думаю, надо идти через лес, так, возможно, мы сможем выйти к какой-нибудь деревне или как это тут называется…

— Почему именно через лес? — Марисоль с опаской посмотрела на высокого лиственного великана, что простирался вверх и вниз живой, наверное, даже, разумной стеной, и ей сделалось жутко от одного осознания, что туда придётся войти.

— Ты разве не видишь? Здесь только море. Ни человеческих следов на берегу, ни каких-либо других признаков присутствия человека в данном месте, даже мизерных. Если есть шанс встретить кого-нибудь из живых людей, то только там…

При этой вновь показавшейся Марисоль странной шутке, её передёрнуло. Кто как не она лучше других могла знать, что можно встретить здесь не только «живых» людей. Что-то ей подсказывало, что здешние места просто кишели призраками, не упокоенными душами и прочей нечистью, которую она откровенно боялась.

Да, призраки пугали её, и никакие заверения мамы и бабушки не могли убедить маленькую напуганную однажды девочку их не бояться. Она боялась. Боялась до сих пор.

— Идём? — мистер Уокер протянул ей руку, приглашая вернуться к месту стоянки.

«Тоже мне, джентльмен» — усмехнулась про себя Марисоль, отвлекаясь от мрачных мыслей. Как ей хотелось сейчас оказаться дома, принять горячую ванну и вспоминать происходящее как сон или как самое безумное приключение в её жизни. Но пока они даже ещё не вошли в страшный и мрачный лес, чего уж было говорить о возвращении домой. Девушке сейчас очень хотелось рассердится на сестру, вспомнив её выходку, благодаря которой она здесь оказалась.

Но тут же она подумала, что Мари могла попасть в подобную переделку, и злиться на неё уже не получалось.

«Лишь бы с ней всё было хорошо» — как молитву повторяла она, не веря, однако, этому. Потому что собственные ощущения говорили ей совсем о другом. Мари была в беде, и теперь ей некому было помочь. Потому что Марисоль, похоже, встала на те же грабли, но, возможно, ей повезло чуточку больше, ведь рядом с ней оказался невыносимый мистер Уокер.