Албер усмехнулся.

— Когда-то именно таким я и был. Давно. Наверное, даже слишком давно. Не знаю, сколько времени прошло — лет двести, а, может, триста. Я уже не считаю…

— Это невозможно! — всхлипнула Мари. — Люди не живут столько времени…

И тут же осеклась, внезапно поняв смысл собственной фразы.

— Люди. — Албер кивнул, соглашаясь. — Ни один человек не выжил бы после такого…

Он небрежно указал на своё лицо, напоминая про недавнюю рану.

— Или выжил бы, но остался навек калекой, — он выдержал паузу. — Когда-то давно я тоже был человеком, самым что ни на есть простым, со свойственными ему чувствами и слабостями, не верящий в мистику и колдовство. За что и поплатился проклятием, которым наградила меня одна ведьма…

— Проклятием? — Мари не могла поверить своим ушам. — И в чём же оно заключается?

Герр Нильссон тяжело вздохнул.

— Это не так-то просто объяснить. Но то, что ты видишь, эти миражи, женщины, падающие с обрыва — всё это часть моей боли, моей «награды» за былую слабость.

Девушка не знала, верить ему или списать всё на психическую болезнь, которой, вероятно, страдал этот мужчина. Но, тогда как было объяснить его абсолютно нечеловеческую регенерацию глазных яблок и восстановление зрения, кожи за столь мизерный промежуток времени?! Магия, не иначе! Ведь она своими глазами всё это видела и наблюдала! Или она тоже успела свихнуться от навалившихся разом событий?..

Однако, видя замешательство девушки, Албер продолжил.

— Все те, кто попадал сюда до тебя, да, их было не так уж и много, рассказывали мне об одном и том же. И все они заканчивали как эта женщина из видения — прыгали вниз с утёса, но поначалу это место окончательно сводило их с ума. Видишь, у тебя это тоже началось. Мой дом проклят, как и я. Здесь нечего ждать и не на что надеяться. Я могу лишь отсрочить неизбежное, охраняя тебя, сколько смогу. Но это в итоге всё равно ничего не решит. Ты это сделаешь, и я забуду о тебе, как и о других. И опять погрязну в своём проклятом одиночестве. Поэтому наслаждайся жизнью, пока у тебя есть время.

Эти слова прозвучали столь же цинично, сколько и обречённо, пробуждая в девушке природное упрямство, которое она наблюдала ранее разве что у своей сестры. Она выпрямилась в полный рост, перестав трястись. Убрала остатки слёз со своего лица, расправила хорошо потрёпанную одежду.

— Я не собираюсь проводить здесь остатки своей жизни! Да и вообще умирать пока не собираюсь! Со мной этот номер не пройдёт. Я выберусь отсюда, с этого проклятого острова, чего бы мне это не стоило!

Албер усмехнулся, глядя, с какой самоуверенностью Мари вдруг резко переменилась на глазах.

— Одно дело сказать, другое — сделать…

Но девушка вздёрнула нос.

— Вы ещё плохо знаете меня, герр Нильссон! Я найду способ… выжить, — заявила она. — Я принимаю правила. Колдовство так колдовство. Думаете, я в своей жизни никогда не сталкивалась со сверхъестественным? Ха! Да Вы не представляете, с кем я жила до этого момента все эти годы!

Тот изумлённо выгнул рассечённую, всё ещё испачканную запёкшейся кровью, бровь.

— Ты не перестаёшь удивлять меня… Мари.

Албер словно попробовал её имя на вкус, отчего по телу девушки пробежали недвусмысленные мурашки.

— Хорошо. Поживём — увидим. И я желаю тебе удачи, хотя знаю, что удача давно покинула этот остров. Но если ты сможешь доказать обратное, я не стану тебя разубеждать.

С этими словами мужчина вышел из комнаты, и Мари осталась одна. Ещё раз взглянув в окно, она не обнаружила за ним ничего необычного. А потому с силой захлопнула ставни. И стиснула зубы. Впереди её ждала ночь, которую ещё стоило пережить. Но она это сделает, чтобы доказать Алберу, и в первую очередь себе, что она на это способна.

Однако это оказалось сложнее, чем она могла себе представить.

Посреди ночи Марисоль широко распахнула глаза, пытаясь вспомнить, где она находится. Было холодно, и, кажется, она замёрзла настолько, что не чувствовала рук и ног, тело же болезненно ныло, сигнализируя о проблемах с теплообменом.

А над головой раскинулось чёрное северное небо, усыпанное, как веснушками, точками мерцающих звёзд. Конечно же, она видела лишь тот клочок вселенной, что позволяли ей видеть обрамляющие небосвод верхушки деревьев. Но и это зрелище было прекрасным, несмотря на холод и прочие неудобства в виде жёсткой земли и нисколько не смягчающей лежбища травы.

От костра не осталось даже углей. Где-то едва слышно похрустывали ветки и жалобно ухала какая-то ночная птица, перебиваемая лишь громким храпом мистера Уокера.

Было не по себе в этом огромном ночном лесу, особенно после слов Чена о том, что кто-то за ними наблюдает. Да и он сам немного её пугал, его поведение, некая скрытность и в конце концов, признание, которое он сделал незадолго до этой ночи. Нет, они больше не возвращались к тягостному для обоих разговору, но оставшаяся недоговорённость тяготила душу.

Однако Марисоль уже поняла, что без Чена ей вряд ли удастся здесь выжить. И это просто везение, что на их пути им до сих пор не встретилось ни одного дикого животного — хищника, которых, вероятно, в этих диких местах было в достатке.

Тревога прошлась по телу ледяной волной. Девушка знала, что последует за этими ощущениями. Она села, обхватив плечи руками, чтобы хоть как-то согреться, и пристально уставилась в окружающую её темноту. Откуда ждать «гостей»? Марисоль даже представить боялась, и всё же продолжала смотреть и смотреть, и, наконец, её ожидания были вознаграждены. Она вышла, а точнее, выплыла из ниоткуда — тёмный женский силуэт, окутанный белёсым густым туманом и, приблизившись на расстояние вытянутой руки от девушки, замерла, дав той время себя рассмотреть.

И Марисоль заставила себя сделать это, здесь не на что было надеяться и некуда было бежать. Да и стоило ли? Мама рассказывала, что некоторые злобные призраки способны на многое, но таких, на самом деле, были единицы. Остальных же бояться не следовало, как правило, они искали помощи у таких, как она — говорящих с ними, как звала их бабушка Лора.

Однако, ни мама, ни бабушка не учли тот факт, что дар — проклятие Марисоль несколько отличался от их дара. Она не могла принять призрака за живого человека, распознавая того на расстоянии внутренним чутьём, и если своим старшим родственницам нужен был физический контакт, чтобы отличить живого человека от не упокоенной души, то никакие внешние обманные действия привидений не могли обмануть Марисоль.

Так было и сейчас. Она наблюдала перед собой молодую весьма привлекательную девушку, но при этом видела её насквозь — живым от неё и не пахло.

— Здравствуй, — незнакомка заговорила первой, сверкнув мистическими зелёными глазами и Марисоль почудилось, что они уже встречались.

— Зачем ты пришла ко мне? Что тебе от меня надо? — вовсе не дружелюбно отреагировала Марисоль дрожащим голосом.

Та замерла на миг, явно не ожидая такой реакции.

— Мне нужна твоя помощь…

Марисоль всхлипнула, дрожа от холода. Да ей самой сейчас нужна была помощь! Если дальше всё пойдёт такими темпами она сама скоро станет бестелесной и будет блуждать среди деревьев, пугая живых.

— Прости, — вновь сказала девушка. — Это по моей вине ты здесь…

— Что?..

Незнакомка склонила голову. Её глаза понемногу привыкли к темноте, и стало заметно, что на призраке девушки почти нет одежды. Вернее, она есть, изодранная, вымазанная в грязи, как и волосы, руки и всё прочее. Странный призрак… Ведь она могла выглядеть как угодно, не обязательно было выставлять себя жертвой в момент смерти!

Марисоль прикусила язык, заставив себя устыдиться собственных мыслей. Когда она успела так очерстветь? Неужели гибель этой несчастной теперь может вызывать у неё только раздражение и никакого сострадания? Ведь на месте этой девушки могла однажды оказаться и она сама. Мир так несовершенен…