Мари почувствовала, что у неё зачесалось всё и сразу. Носить вещи бывшей Албера? Какая мерзость… Но ведь не ходить же по замку голой? По сути, выбора у неё сейчас просто не было.

— А потом?

— Потом она изменилась до неузнаваемости, — герр Нильссон сжал зубы и кулаки. — Не внешне. Снаружи она была столь же прекрасна, но внутри… Её будто подменили. Или она показала себя истинную, которую я, ослеплённый любовью дурак, поначалу разглядеть не мог.

— И в чём это выражалось? — осторожно подтолкнула его Мари, чувствуя, что тот вновь вязнет в болоте воспоминаний.

— Ночи она проводила в моих жарких объятиях. А днём кувыркалась с моим братом в лесу, надеясь, что их секрет никогда не будет раскрыт. Но однажды каждая тайна становится откровением. Я застал их лично, совершенно случайно, но обоим было не отвертеться. Я приказал выпороть Северина прилюдно, и этот ублюдок неделю пребывал без сознания после моего наказания — уж я велел палачу постараться на славу! Гулящей девке же я приказал убираться из моего дома на все четыре стороны в том, в чём она пришла, и ей пришлось подчиниться. Хотя далеко она не уходила, ожидая, что я сменю гнев на милость, но я не привык прощать предательство.

— Она не пыталась хоть как-то оправдаться? — спросила Мари, находясь под впечатлением от услышанного. — Объяснить своё поведение?

— Она не могла, — пояснил Албер. — Потому что была немой. Всё, что я знал о ней, было её имя. Яла — она написала его однажды на песке, когда мы гуляли по пляжу.

— …и Вы не простили её?..

— Нет. — жёстко отчеканил мужчина. — Это было чистой воды предательство. Тогда она и прокляла меня, прежде чем броситься с треклятого обрыва! Да! Она совершила ещё один грех, понимая, что в этой жизни, после всего случившегося, кроме как быть кабацкой девкой ей больше ничего не светит. Она выбрала смерть…

— Но вы до сих пор её любите, — заключила Мари, перебирая тонкими пальчиками край одеяла.

— Я её ненавижу! — горячо возразил герр Нильссон. — За то, что она совершила со мной, за все те страдания, что по её вине я терпел все эти годы!

«Видимо, иногда одно другому не мешает» — решила про себя Мари, но вслух говорить не стала, справедливо полагая, что её слова разозлят и без того возбуждённого герра Нильссона.

— …но я не знаю, что нужно сделать, чтобы избавиться от этого, — продолжил мужчина. — Я живу на этом острове уже очень много лет, не старею и не умираю как другие. Но те редкие души, что попадают сюда изредка подобно тебе, оказываются в ловушке и сходят с ума под воздействием страшного наследства этой ведьмы. Яла хорошо позаботилась о том, чтобы я никогда больше не познал любви или дружбы, чтобы я вечно слонялся один по этому огромному замку, среди этих скал, и умирал от тоски и одиночества.

— И всё же смерть оказалась не властна над Вами? — прошептала Мари. — Ваша способность восстанавливаться…

— О, да! Я даже умереть не в силах! — с горечью признался он. — Это расплата за то, что однажды я доверил своё сердце не той женщине! Дал слабину, поверив в ответные чувства. И вот что из этого всего вышло…

Что-то в этой истории настораживало Мари, вот только она не могла так сразу сообразить, что. Марисоль, она бы сразу выдала вердикт «верю-не верю», но её родной сестре такое было не под силу. Придётся поразмыслить как следует, прежде чем делать соответствующие выводы.

Одно было ясно: герр Нильссон что-то не договаривал. Это девушка ощущала на уровне интуиции, видела в жестах и взгляде хозяина замка, не такой уж и безнадёжной, в конце концов, она была.

— А что стало с Вашим братом?..

Албер фыркнул, задрав голову, вновь тряхнув лохматыми волосами.

— Я не хочу говорить о нём больше ни слова! Пожалуйста, не спрашивай меня о Северине…

Мари кивнула, будто соглашаясь. И всё же стоило попытаться выяснить, почему братья стали почти врагами в застенках собственного дома. Неужели, дело опять было в женщине?

— Ложись, тебе нужно выспаться, — неожиданно заявил герр Нильссон с явным намерением прекратить ставший неудобным разговор.

— Я теперь вряд ли усну, — вздохнула девушка, вспоминая свой недавний кошмар.

— В любом случае, я буду рядом. И если что-то произойдёт…

Мари остановила его жестом — кажется, приключений из раздела ужастиков ей было достаточно, и даже говорить о возможных новых совсем не хотелось.

— Я попробую уснуть, — мило улыбнувшись через силу, пообещала она. — Не беспокойтесь…

Дверь за мужчиной закрылась, и Мари тут же полезла в тот самый шкаф, где находилась одежда покойной Ялы. С чего-то надо было начинать своё пока что неудачное детективное расследование. Возможно, так и вопрос с проклятием можно будет решить. Ещё бы знать, что искать, задача бы оказалась в разы проще.

Но, как говорится, кто ищет — то всегда найдёт. Мари верила в это. И отступать не собиралась.

Но зверь замер, приземлившись в паре метров от мужчины, и Чен, подобно ему, тоже остановился, явно изучая противника.

Марисоль сделала шаг назад, и тут же споткнулась, упав на пятую точку, но даже боли не почувствовала, наблюдая за стремительно разворачивающейся прямо перед ней сценой боя. Чен встал в выжидающую стойку, даже в темноте было заметно, насколько он напряжён, а вот его противник…

Девушка отчаянно вглядывалась в черноту ночи, чтобы понять, с кем им пришлось столкнуться, но так и не разобрала, что это за зверь. Он скорее был похож на человека, держался на двух ногах, но весь был покрыт тёмной, в ночи казавшейся, чёрной, шерстью. Однако лапы, или, точнее, руки у него тоже были человеческие. Да и голова… Видимо, шерсть была единственным отличием, и это не могло не настораживать: Марисоль даже на картинках и в передачах о неведомых животных никогда не видела нечто подобного.

Неужели это было какое-то местное чудище, не известное до сих пор науке?

Было заметно, как зверь вертит головой и шумно втягивает ноздрями воздух, всё чаще останавливая взгляд на Марисоль. Этот интерес к девушке явно не нравился мистеру Уокеру, и тот непроизвольно, а, может, действуя согласно хитроумному плану, пытался загородить её собой от светящихся глаз чудища, при этом даже не поворачивая головы. Роковой могла оказаться каждая секунда, и Чен следил за ним, чтобы не допустить ошибки.

И всё же атака зверя получилась непредсказуемой. Он бросился на мужчину, пытаясь свалить его с ног, но тот устоял, при этом ему удалось даже отбросить противника на небольшое расстояние. Однако атака повторилась, мистер Уокер резво уворачивался, при этом успевая наносить точечные удары, не доставляющие особого беспокойства противнику. Ему удалось даже пару раз ударить того по морде, но это только разозлило зверя. Они сошлись в рукопашной, упав на землю и попытавшись уже там нанести как можно больший урон друг другу. Но зверь оказался сильнее.

Зверь… Скорее уж, это был человек в зверином обличии! Слишком уж расчётливыми казались его удары и ярость, рыком срывавшаяся из его пасти, злость, излишняя агрессивность, выдавали в нём самого настоящего человека, а не представителя мира животных!

Марисоль не знала, кем на самом деле являлся мистер Уокер, его глаза, светящиеся в темноте, так же выдавали в нём нечеловеческую природу, но сейчас она всем сердцем болела за него и надеялась, что он победит. Но совсем скоро стало понятно, что силы его на исходе, тогда как зверь, тоже порядком измотанный, пока не проявлял признаков усталости, колошматя её спутника как боксёрскую грушу, только лежащую на земле.

После одного такого удара, Чен, изловчившись, повернул к ней голову, и она ужаснулась ранам, разукрасившим лицо этого мужчины.

— Марисоль, беги! — прошептал он прежде, чем зверь нанёс свой завершающий удар, и мистер Уокер обмяк, замолкнув.

Ужас, ни на мгновение не отпускавший девушку, сейчас просто сковал все конечности девушки. Она хотела подняться, но зверь, оставив в покое Чена, со скоростью света бросился теперь на неё, в долю секунды прижав её к земле. Его окровавленная морда, на которую Марисоль даже боялась взглянуть, уткнулась ей в шею, глубоко вобрав в себя запах девушки.