Мысль о завтраке тут же вылетела из её хорошенькой головки. Возбуждённо сжав искомый предмет в своей руке, она отправилась к двери-решётке, что так и манила к себе своими тайнами, тем более что нужно было торопится — иначе герр Албер обнаружит её исчезновение из комнаты и не даст завершить ей намеченную миссию. Ведь не просто же так он что-то скрывал…

Завороженно и очень осторожно Мари вставила заветный ключик в замочную скважину. Дверь поддалась довольно-таки быстро и, скрипнув, пропустила девушку внутрь. И та, забыв о всякой опасности, шагнула туда, решая, стоит ли идти дальше…

Но неведомый вихрь, пронзивший холодом со спины, внезапно подхватил её, потащив вперёд, и она, кажется, закричала, но всё было бесполезно, голос её был беззвучен, а сила, тащившая девушку вперёд в темноту, непоколебима в своём намерении. Мари пыталась ещё сопротивляться, но несколько раз ударившись о стены, поняла, что просто не может ничего сделать, и отдалась на милость той невидимой, но ощутимой мощи, что тащила её в непроглядную тьму казавшегося бесконечным коридора.

А потом, больно ударившись головой, в глазах резко побелело, но ненадолго, ибо спасительное забвение было как никогда близко.

И уже ждало её здесь.

Руки Марисоль вздрогнули, но она продолжила своё дело, на ходу прислушиваясь, дышит ли Чен — сейчас это всё же было самым важным.

Призрачная девушка молчала, наблюдая за ней и ожидая ответа.

— Не может быть! — в конце концов произнесла Марисоль. — Оборотней не существует!

Та не вступала в спор, молча выслушивая живую девушку.

— И кто же, по-твоему, был тот, второй? — просто спросила она.

Марисоль не хотелось отвечать. Ей даже думать сейчас об этом не хотелось, чего уж говорить! Но ответы на вопросы открывались сами собой, стоило только логически выстроить цепочку событий, додумав некоторые детали.

— Давай не будем сейчас об этом! — немного нервно попросила она. — Я очень устала и очень боюсь, что Чен может погибнуть…

Призрак, не приближаясь, окинула раненого мужчину взглядом, который со стороны мог показаться равнодушным.

— Он поправится к утру. Большинство ран затянется, и он будет в относительной форме…

— Откуда тебе это знать?! — вновь не сдержалась девушка. Но сейчас она на самом деле страшно боялась за своего спутника.

— Когда-то давно я была целительницей, — просто пояснила она. — И могу с уверенностью сказать, что людей лечить гораздо сложнее. Эти существа — оборотни, не были рождены природой. Здесь их называют ликанами. Их вывели искусственно, с помощью проклятия чёрной магией, а потому они так сильны и живучи. Человек хрупок, но проклятие, помимо горя, даёт определённую силу, помогающую ему выжить. Это как раз тот случай, так что переживать не о чем.

Марисоль всмотрелась в окровавленное лицо мистера Уокера. Нет, не может быть! Ведь Чен сам утверждал, что охотится на оборотней и ненавидит их! Неужели он был одним из них? Но почему он тогда не прикончил её, ведь у него было столько шансов сделать это?

Марисоль не заметила, как задала последний вопрос вслух.

— Проклятие, наложенное на кого бы то ни было, не отменяет его человеческой сущности. Такое существо остаётся, по сути, тем же человеком, разве что полнолуние может затмить его рассудок, но даже это не единое правило для всех. Случается и так, что зверь берёт верх над человеком, и вот тогда стоит ждать беды. Но всё это исключения. В основном всё происходит так, как ты видела, наблюдая за своим любимым.

До девушки не сразу дошёл смысл слов призрака. Но потом щёки её в который раз вспыхнули пламенем смущения.

— Каким ещё любимым?! Мы… это не то, что ты подумала! Единственное, что я чувствую к мистеру Уокеру — это чувства благодарности и раздражения, не более!

Призрак улыбнулся загадочной улыбкой.

— Но вы так друг на друга смотрите… Впрочем, неважно. Я думала, ты знаешь о маленьком секрете своего друга. Но пока он пребывает в беспамятстве, думаю, самое время поговорить.

Марисоль покрутила головой, проверяя, не вернулся ли хищник, что напал на них.

— Он ранен, не бойся. Я чувствую его боль на расстоянии. Видимо, кинжал этот не простой, раз способен остановить оборотня. То есть какое-то время он будет столь же недееспособен…

Девушка взглянула на нож, что лежал рядом в траве. Глаза на голове-рукоятке стали светится менее ярко, но всё ещё заметно, и Марисоль, бережно взяв его убрала на место — за пояс джинсов.

— О чём ты хотела со мной поговорить? — наконец, обратилась она к призраку.

Девушка вздохнула.

— Я бы хотела, чтобы ты помогла моему любимому и избавила его от одной напасти…

— Я?! — Марисоль вытаращила глаза.

— Да. Ты — медиум, и только с такой, как ты я могу говорить. Остальные меня просто не слышат.

Марисоль внимательно посмотрела на девушку, только сейчас сообразив, что вид её изменился. Вместо лохмотьев на ней было белое старинное платье, никаких ссадин и крови — при жизни та оказалась настоящей красавицей. Тёмные волосы волной спускались на плечи и спину, тонкая, изящная, но с вполне приличными формами — Марисоль даже немного позавидовала, упустив одну важную деталь: та уже была мертва, иначе бы её призрак не шастал тут по лесу. Причём, по всей видимости, девушку постигла не естественная смерть.

— Но я ничего не могу, кроме как… видеть тебя… и слышать.

— Большего пока что и не надо. Ты одинаково хорошо можешь говорить и с призраками, и с людьми. Мне нужно, чтобы ты донесла до него кое-что очень важное.

— Этот человек… он живёт где-то поблизости? Значит, мы были близки к своей цели, когда пытались выйти на поселения…

— Это не совсем так. Людей здесь и правда немного, остров проклят, обычно корабли и другие бегущие судна обходят его стороной, просто не видя. Но если хотя бы у одного из пребывающих на борту людей есть способности к магии, дар, то его обязательно затянет сюда — такова природа проклятия. Именно поэтому ты оказалась здесь, твоя сила притянула тебя сюда.

— Но кому это надо?! — возмутилась Марисоль, виновато взглянув у лежащего у её ног мистера Уокера — оказывается, он пострадал по её вине. Как всегда её дар оказался источником бед, страшной обузой.

— Той, что наложила это проклятие. Хочу предупредить: здесь ты в большой опасности, ибо она не знает пощады и милосердия. Но только на тебя вся надежда, Марисоль, ибо другие просто не смогли…

Девушка уже не слушала её, ощущая, с какой быстротой начинает стучать её сердце. Ну, вот и всё, настал и её черёд взять на себя ответственность за дар, за проклятие, что досталось ей по наследству. Мама говорила, что это рано или поздно произойдёт, но Марисоль собиралась прожить свою нормальную жизнь вне её мистической составляющей. Однако карма настигла её. И ей придётся принять свою судьбу такой, какая она есть.

Мари очнулась от собственного стона. Тело ломило от боли и каждое движение отдавалось болезненной волной сквозь все органы и мышцы. К тому же было душно, очень жарко… Тревожное воспоминание о сне, приснившемся ей накануне, заставило её занервничать ещё сильнее. Так и есть! Мари находилась в закрытом ограниченном пространстве, так напоминающим гроб, в котором она была заперта во сне. Только это уже был не сон. Не сон!

Пальцы медленно потянулись вверх, коснувшись в полнейшей темноте преграды, мешавшей ей протянуть руку дальше, нервно заскользили по ней, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, трещинку, но всё было тщетно. Справа и слева было то же самое, как и под спиной, с одной лишь только разницей, что она лежала на чём-то мягком, устлавшем дерево — даже под головой была небольшая подушка. Такие обычно кладут в гроб, символизируя постель усопшего. Но ведь она была живой! Пока что живой… Она заколотила по деревянной крышке изнутри, не понимая, как вообще от охватившего её ужаса до сих пор оставалась вменяемой, и не обращая внимания на боль, стала извиваться всем телом, пытаясь выбраться наружу. Где-то на задворках сознания Мари ещё надеялась, что этот кошмар прекратится, и она проснётся, или герр Нильссон разбудит её, но… Она продолжала кричать и извиваться в наглухо запечатанном ящике, а помощи ниоткуда не было. Воздух внутри стремительно заканчивался, и Мари готовилась к худшему…