Любимица родителей, социопатка и «монашка», сторонившаяся любых нормальных отношений с мужчинами. И это с её-то внешностью, полностью повторяющей внешность самой Мари! Парни точно так же провожали её взглядами, порой одобрительно присвистывая, а эта дурочка продолжала строить из себя недотрогу!

Мари даже было стыдно порой за сестру, но…

Но на самом деле она ей страшно завидовала. И на то у девушки были свои причины.

Конечно, сбегать из дома вот так, как это сделала она, было слишком не красиво. И если бы она не была под влиянием алкоголя, то ни за что на свете не поступила бы так ни с сестрой, ни с родителями. Эту поездку в Норвегию она планировала давно, но скорее в мечтах. А очнувшись уже практически на пароме, с билетами в руках, Мари скорее удивилась, чем испугалась, но решила не паниковать — всё-таки авантюризм был основой её жизни. Вот только свой телефон она где-то бездарно потеряла, и никто из её семьи сейчас не мог узнать, что с ней, где она и всё прочее, и за это ей однозначно влетит. Но после. Когда она доберётся до ближайшей телефонной будки и сообщит, что жива и здорова, но уже не в Великобритании.

Девушка распрямилась, поддавшись внезапному порыву, но под действием хмеля её тут же согнуло пополам.

Голова кружилась, и Мари слегка укачивало — непонятно, из-за моря или из-за череды бессонных вечеринок, что давно стали нормой её жизни. Море было прекрасным, и даже слегка потрёпанное состояние не мешало ей наслаждаться его монотонными видами на фоне заигравшими красками заката.

Закрыть глаза, забыть о проблемах. Не думать о своей вине перед сестрой, и не пытаться грызть себя из-за того, что уже случилось.

Волны накатывали, перекрывали одна другую. До чего же становилось легко, до чего приятно…

Всё наладится, обязательно…

Бокал выпал из её рук, скрываясь в морской пучине.

— Эй! — крикнула ему она, словно он был живым и мог её услышать.

Потянулась рукой.

Внезапно паром качнуло, пол ушёл из-под ног. Волны разверзлись, вода ударила по лицу, и сомкнулась над хрупкой фигурой, исчезнувшей в чарующей глубине бескрайнего моря.

Перебрав все фотографии на телефоне сестры, проштудировав все соцсети и написав парочке общих знакомых, Марисоль уверовала: Мари планировала поездку давно.

Странно, почему она об этом ни разу не обмолвилась дома, в семейном кругу — ладно, ей она говорить точно не хотела, но вот маме с папой, с которыми её сестра была просто в прекрасных отношениях, можно было бы и сообщить.

В конце концов, на какие средства она собиралась это делать? Мари не работала, не получала стипендию и, в общем-то, существовала только благодаря родителям и более обеспеченным друзьям — и тут вдруг поездка.

Сестра всегда была легкомысленной и инфантильной, но что-то во всей этой истории Марисоль отчаянно не нравилось. Ну не могла она так поступить! Не могла! Не в этот раз…

Решив не беспокоить лишний раз родителей и во всей этой истории разобраться самой, девушка набрала справочную, где ей любезно сообщили, что в Норвегию в данный момент можно добраться только из Ливерпуля, откуда раз в сутки отправляется автомобильный паром. Но до него ещё тоже нужно было суметь добраться. Значит, был крохотный шанс, что сестричка не успела ещё покинуть родную гавань и не отправилась в сомнительное путешествие, ведь, по предположению Марисоль, она сейчас могла находится в не совсем вменяемом состоянии. Она слишком хорошо знала Мари, чтобы не понимать этого.

Достав небольшую дорожную сумку (на всякий случай), Марисоль принялась запихивать в неё свои вещи, смену белья, дезодорант, что-то из косметики.

Она честно не знала, насколько затянутся поиски её сестры, и вот так, сходу, не могла сразу понять, что ей действительно необходимо взять с собой. «Деньги, кредитку и документы» — в конце концов решила она. Следовало поторопиться, чтобы остановить «эту ненормальную» и вернуть домой. А если что-то действительно понадобится, можно будет докупить в пути, чтобы не тащить сейчас с собой лишнее.

* * *

В автобусе, следующем из Лондона в Ливерпуль, Марисоль пыталась изучить маршрутную карту, но тщетно. Усталость и прошлая ночь, лишённая сна, брали своё. Однако и полноценно уснуть девушка не могла, транспорт был её наказанием. Стоило ей только задремать, как где-то внутри щёлкал датчик повышенной опасности, мешая уснуть и включая режим повышенной тревоги. Это состояние было ей знакомо с детства, а потому на ближайшие три с половиной часа она предвкушала ужасное мытарство на грани сна и яви.

Но деваться было некуда.

Однако сознание, не желавшее оставлять девушку в покое, начало подкидывать ей образы из вчерашнего видения… Видения ли? Как давно с ней не происходило подобного? Довольно-таки давно, раз Марисоль позволила себе думать, что всё осталось в далёком прошлом.

Нет, страх её не оставлял ни на одну секунду, но она научилась жить с ним, стараясь не замечать или, лучше сказать, терпеть его в своей жизни. Темнота не стала ей подругой, но уже и не была тем врагом, которым казалась изначально. С этим даром можно смириться, ведь бабушка и мама как-то научились… Почему у неё должно было быть иначе?

Призраки, неупокоеные души, давно стали частью её семьи, благодаря особому дару…

Ну почему в такие моменты она так некстати всегда вспоминает об этом⁈ Марисоль тряхнула головой, прогоняя болезненные чувства и воспоминания. Волосы, забранные в высокий пучок, медленно рассыпались, и девушка раздражённо решила их поправить, при этом нечаянно задев локтем пассажирку справа.

— Извините! — сконфуженно воскликнула она, но едва её взгляд коснулся лица своей вынужденной соседки, она замерла, почувствовав, что сердце пропускает удар. Замерев, уставилась на её обезображенное лицо, испачканное землёй и кровью. Бегло и совершенно по наитию прошлась по рваной одежде девушки, ссадинам на руках и ногах, спутанным тёмным волосах, в которых застрял какой-то мусор…

Раны были свежими, из них вместе с кровью, сгущаясь, вытекала сукровица, синяки бордовыми кляксами расходились по коже. Однако сама девушка была спокойной, словно ничего не случилось, и даже выражение её лица казалось равнодушным ко всему происходящему.

Едва справляясь с дыханием, Марисоль осторожно осмотрелась по сторонам: никто из салона автобуса не обращал на них никакого внимания, словно всё находилось в порядке вещей. Словно никто больше этого не видел!

— Что с Вами произошло? — наконец смогла выдавить из себя Марисоль, на что незнакомка, резко дёрнувшись, обвила её запястье холодными, как ледышки, пальцами, и непозволительно близко приблизилась к ней, губами к уху, чтобы прошептать столь же холодным, как и руки, голосом: «Помоги»…

Марисоль дёрнулась, просыпаясь, больно ударившись головой о стекло автобуса — и как она была благодарна сейчас за эту боль! Это сон, просто сон! Ей всё же удалось заснуть, а недавно пережитый кошмар этим воспользовался.

На всякий случай покосилась на соседнее сидение: его занимал пожилой грузный мужчина в очках, дремавший и покачивающийся в такт качки автобуса. Это успокаивало…

За окном смеркалось. Силуэты, скользившие за окном, теряли свой вид, превращаясь в нечто тёмное, размытое, представлявшее собой единую массу. Ещё немного, и она прибудет на место.

Чёрт бы побрал Мари с её пьяными выходками!

Удар!

Что-то ударилось в окно, прямо рядом с ней! Марисоль испуганно отпрянула, но быстро взяла себя в руки. Это просто птица. Она видела, как та взмыла вверх, тёмным силуэтом поднявшись в воздух и что-то прокричав на своё птичьем.

Люди, сидящие в салоне, быстро о ней забыли. А Марисоль всё не могла никак успокоиться, ведь в том крике, крике ударившейся о стекло птицы, ей слышалось одно только слово: «Помоги!».

И это было просто невыносимо.

Мари не знала, как выглядела смерть. Она никогда не задумывалась об этом, ибо была молода и собиралась жить ещё долго и счастливо. Девушка была слишком легкомысленной, чтобы заглядывать настолько далеко, и слишком беспечной, чтобы думать, что нечто подобное может когда-либо случится с ней.