Страшный, загробный голос прервал ход её мыслей, выстрелив холодом от макушки до пяток. Но этот вопрос предназначался не ей. Марисоль заметила, как вздрогнул призрак травницы, как она дёрнулась, парализованная страхом, а тьма меж тем, отделившись от общего тумана большим, в человеческий рост, сгустком, начала приобретать очертания человеческого тела.

— Всё никак не угомонишься?! — вновь прозвенел нечеловеческий жуткий голос в полнейшей темноте.

Призрак, сжавшись до точки, вдруг перевоплотился в ворону, и взмыл вверх, исчезая в клубах тумана.

Марисоль вновь осталась одна…

И тогда сформированная из тьмы фигура обратила свой светящийся зелёными огнями взгляд на неё.

— Ты пришла умереть! — сообщила она девушке, направляясь в её сторону, и той некуда было бежать, от страха ноги приросли ступнями к почве. — И я исполню твоё желание!

С этими словами это нечто бросилось на девушку, вонзившись ей в грудь, подхватив, подбросив и помчав куда-то так быстро, что Марисоль выдержать этого не могла. Её сознание отключилось раньше, чем над проклятым лесом раздался леденящий кровь смех, способный напугать всё живое, если такое тут ещё имело место быть.

— Мари…

— Не приближайся!

Девушка ощерилась как настоящий зверёк, испугавшись смотревшего на неё во все глаза герра Нильссона. Нет, сейчас он выглядел, как всегда, может быть, немного уставший и изнеможденный, но в целом ничего не изменилось.

— Я искал тебя…

— Я сказала, не подходи!

— Дай хотя бы объяснить! — он потянул к ней свои руки, но тут из-за спины Мари, едва не сбив её с ног, на него набросился Северин.

— Беги! — завопил он, с удовольствием впиваясь в шею брата острыми когтями. Мари даже показалось, что кожа его вздулась чёрными венами, но это было совсем не важно.

Она бросилась в сторону и без оглядки побежала опять, не зная, не понимая, что будет делать дальше. Но сейчас задача была ей ясна: как можно быстрее убежать от двух братьев, пока те выясняют свои непростые отношения. А после она что-нибудь придумает, обязательно выкрутится…

За спиной она ещё слышала шум завязавшейся драки. Значит, Северин всё это время притворялся? Он просто играл с ней, притворяясь беспомощным! Нет, какое-то время он и был таким, но потом…

Он даже с пола не мог встать самостоятельно! Мари так думала, теперь отчётливо понимая, что это было всего лишь элементом жестокой игры. Ведь она видела Северина в деле. Он врал ей и… нет. Он предлагал ей бежать.

В отличие от Албера, который до конца скрывал от девушки свою истинную натуру!

Подумать страшно, ведь они столько времени проводили бок о бок, в этом ужасном замке, кишащем чертовщиной! А она и представить не могла, что тот, кто с первого взгляда запал ей в сердце, был оборотнем, зверем в человеческом обличии! И если бы не случай, она бы не пережила ни эту ночь, ни этот день.

Она остановилась лишь тогда, когда совсем выбилась из сил, ничком упав на всё ещё влажную траву. Ей было страшно, и обидно, и все эти чувства смешались воедино, устроив в её голове настоящую какофонию звенящей боли.

Да! Это было очень больно, невообразимо. Как же ей сейчас не доставало мамы и папы, сестры, с которыми она так некрасиво обошлась. Большая и сильная? Ха! Эта сказка больше не работала в её сознании. Отныне она мечтала лишь об одном: вновь увидеть их, обнять, поцеловать, положив все ужасы пережитого на алтарь искупления себя прежней.

Сев и поджав под себя ноги, Мари разревелась. Совсем как маленький ребёнок, потерявшийся в лесу — именно так она себя и ощущала. Ведь здесь не было никого, ни одной живой души, способной ей помочь. Но, осознав это, Мари странным образом успокоилась и стёрла с лица щипавшие кожу слёзы.

— Господи, помоги мне! — громко произнесла она свою первую в жизни молитву.

Да! Кроме как на себя и на Бога надеяться ей было больше не на кого.

Мари прислушалась: погони не было. По крайней мере лес был тих и безмолвен, и ни один из братьев ещё не выследил её. И это уже было удачей. Нужно было найти укромный уголок, где стоило переждать тёмное время суток и как следует отдохнуть и подумать. В замок возвращаться было нельзя, бесцельно бродить по лесу тем более. Нужно было брать себя в руки и разрабатывать план собственного спасения с этого чёртового острова!

Да, Мари собиралась это делать не впервые. Но впервые осознала только сейчас, что она — смертна, и смерть её как никогда стоит к ней близко. Но и сдаваться ей вот так, без борьбы, она не хотела, повторяя про себя, что выход есть даже из такой кляузы жизни. Ведь безвыходных ситуаций не бывает! Её обычный оптимизм помогал ей в этом, и девушка на самом деле занялась делом, разыскивая подходящее «жильё».

Вскоре ей повезло, и она наткнулась на такую пещерку, спрятанную в корнях деревьев. Отдохнуть, отлежаться, прийти в себя…

Ей показалось, что кто-то недавно был здесь. Трава была примята, а в грязных лужицах у самого входа в пещерку остались чьи-то следы. Да и просто чувствовалось, что если она и не обитаема, то это жилище кто-то недавно посещал. Неужели они уже искали её здесь?

Если так, то это было добрым знаком. Ведь они не должны вернуться сюда, по крайней мере, сегодня.

Или здесь был кто-то ещё?..

Мари забралась внутрь и, свернувшись клубочком, вскоре уснула. Ночь убаюкала уставшую, выбившуюся из сил девушку, подарив ей тишину и покой, некую защиту, в которой та сейчас так нуждалась.

Но это длилось недолго. Лёгкий шорох, а затем и откровенный шум разбудили её посреди ночи, и Мари, уже с завидным профессионализмом замерев, глаз не спускала с входа в пещерку. В свете яркой луны она различила мужской силуэт, пробиравшийся внутрь. Вначале она подумала, что это Албер или Северин, и уже приготовилась защищаться, как вдруг мужчина, заметивший её тоже, вдруг метнулся к ней, часто и тревожно задышав.

Он не был ей знаком, и девушка оцепенела, боясь произнести хоть слово. Но тот, с невероятной нежностью обхватив её щёки ладонями, шёпотом произнёс:

— Хвала всем богам, ты жива!

Но тут же сомнение отразилось на его лице явным разочарованием, граничащим с недоумением.

— Ты не Марисоль!

И тут уже пришло время удивляться и оживать Мари:

— Ты видел мою сестру?! Где она? Неужели она тоже здесь?!

Похоже, Бог всё же услышал её молитву…

Марисоль не хотелось открывать глаза, предпочитая покой реальности. Она устала, так устала, что готова была сдаться. Вот бы сейчас проснуться в своей постели, под сердитое ворчание Мари, ощутив беспрецедентный шлейф её сладких духов, после которого всегда приходилось проветривать комнату. Ещё одно воспоминание, болезненно царапнувшее сердце. Как же она соскучилась по тем временам, которые, вероятно, уже никогда не вернутся. И она не спала, нет, устав бичевать себя, позволив обстоятельствам взять верх над её натурой. Потеряв всё, мысленно распрощавшись со всеми. Даже с Ченом. Солнце слепило, отражаясь в водной глади моря, а под щекой и пальцами девушка чувствовала мокрый песок, холодный, утрамбованный волнами. Острые ракушки впивались в кожу, но это было меньшей из бед. Девушка абстрагировалась от внешней действительности, вспоминая события вчерашней ночи. И то, как они расстались с мистером Уокером. И то, как её поймала в свои удушливые тиски нечто необъяснимое, тёмное, жуткое. Марисоль даже на миг показалось, что это призрак — лицо проглядывало из черноты то там, то здесь, уродливое, искажённое злобой и ненавистью.

Возможно, это было игрой её воображения. Но что-то подсказывало ей, что не всё было так просто. И этот взбесившийся призрак не случайно напал на них с Ченом, а её утащил сюда для определённых целей. Но каких?

Ответа на этот вопрос пока что не было. Да и искать его особо не хотелось. Она устала что-то решать, куда-то стремиться. Дождаться бы шторма, сумасшедших и диких волн, что заберут её с собой. Отправят обратно в море, что совсем недавно так старалось заполучить её тело и душу…