— Ах вот как вы отплатили мне за мою любовь и ласку?! — зло воскликнула она, сверкая горящими зеленью глазами, успевая ударять одного и отшвыривать другого.

Но те не отвечали, сосредоточенные на бое.

— Тогда я разделаюсь с вами, я вырву ваши сердца, положу их у изголовья своей кровати и буду наслаждаться их медленным гниением! Будь по-вашему!

Ни Албер, ни Северин не реагировали. Должно быть их ненависть к этой персоне была столь велика, что даже смерть их не страшила. Да и сколько они уже прожили на этом свете? Должно быть, это утомительно — жить вечно. Да ещё и в полной изоляции от внешнего мира…

Вот только Марисоль ума не могла приложить, как ей в таких условиях подобраться к Алберу. Не просто подобраться — убить его, ведь это он был источником проклятия, а, значит, судьба его была предрешена. Это было логично и понятно голове, но сердце не желало мириться, и девушка дрожала как лист на осине, не зная, как будет жить дальше, если всё получится.

Марисоль с ужасом и трепетом ждала этого самого подходящего момента, но он всё не наступал.

— Вы надоели мне! — заорала ведьма, падая на все четыре конечности и обнажая зубы, словно дикий зверь. — Умрите!

Первым она бросилась на Албера, скакнув с такой скоростью, что мужчина в который раз за это время оказался на земле. Он застонал, и Марисоль отчётливо разглядела на его лице кровавые следы от настоящих когтей, и вскоре Северин оказался рядом с такими же.

— Боже, это яд! — призрак Ялы затрепетал в ужасе. — Алберу он может принести только мучения, а вот Северин…

Марисоль не было жалко этого заносчивого оборотня, едва не убившего Чена ещё тогда, в лесу. Ну, может самую чуточку — из-за того, что сражался сейчас на их стороне, в их странном и внезапном тандеме, образовавшимся неожиданно, чтобы противостоять ведьме.

Чернота, смешанная с кровью, потекла из ран на лице мужчин, но Северин явно не желал сдаваться, снова бросившись в бой. Албер же остался лежать — Марисоль видела, как тяжело вздымается его грудь, он очень устал или яд уже начал действовать. Но взгляд его был обращён к ней одной.

— Ну же, — прошептал он одними губами, обращаясь к ней и только к ней! — Долго ты ещё собираешься ждать?!

Марисоль и сама не поняла, как оказал рядом с мужчиной, пока Северин взял огонь, то есть, ярость ведьмы на себя.

— Делай, что должна, — Албер говорил спокойно, шёпотом.

— Я… мне нужно… убить Вас… — слёзы вновь хлынули из голубых глаз девушки. — Я не могу! Просто не могу это сделать…

Герр Нильссон закрыл глаза, но всего лишь на миг.

— Я много раз пытался покончить с собой, но это ни к чему не привело…

— Вы стреляли себе в сердце серебром? — всхлипнула девушка их разговор напоминал беседу врача и пациента, тон был такой, словно они примочки от простуды обсуждали, а на деле…

Тот отрицательно качнул головой.

— Нет. У меня не было такого оружия…

— Чен сказал, что только так можно убить оборотня, — Марисоль сейчас говорила открыто, как есть. Но легче от того не становилось.

— Тогда у тебя есть шанс… И у меня тоже. Я слышал ваш разговор. И если пуля в сердце поможет мне встретится с любимой и снять проклятие… я готов.

Его янтарные глаза с воодушевлённым спокойствием пронзили сердце девушки.

— Только не медли, Северин долго не простоит…

Марисоль кивнула, направив оружие на грудь мужчины.

— Скажи Мари, что она прекрасная девушка. Я благодарен ей за всё, но моё сердце всегда принадлежало другой…

Руки задрожали пуще прежнего. Из-за слёз, застилавших глаза, Марисоль видела всё в размытом, неясном свете. Палец лёг на курок, дуло уткнулось в широкую грудь мужчины.

— Ну же… поспеши…

Но она не могла, и сколько не корила себя за это, обливаясь слезами. Тогда широкая ладонь, обхватив её маленькую ручку, словно жалея, защищая, легла сверху. И его грубый палец, легко надавив на её побелевший от напряжения указательный пальчик, лежавший на курке, но не способный нажать на него, сделал это за неё.

Выстрела слышно не было, лишь глухой звук, потерявшийся в грудной клетке герра Нильссона, прошёлся вибрацией по её ладони. Мужчина, вдохнув в себя воздух, застонал и замер, и во же миг пистолет вылетел из их рук от удара, нанесённого ведьмой в теле Мари. И, кажется, сейчас она разозлилась совсем по-настоящему.

Марисоль, вскочив, сумела увернуться от удара, мельком отмечая, что Северин лежит вниз лицом на траве и не шевелится. А Чен, поднявшись на ноги, еле на них держа своё тело, с ужасом смотрит на неё, понимая, что это конец, неотвратимый, бесповоротный. Его сломанные руки висели безжизненными плетями…

Мари, в очередной раз закричав, снова бросилась на Марисоль, но, не успев достигнуть своей цели, её тело вдруг подкинуло в воздух, словно раздираемое на части во все стороны. Девушка закрылась руками, а из тела Мари начала исходить чернота, словно её выкачивали оттуда насосом.

Марисоль боялась даже взглянуть на это зрелище, а подоспевший Чен рухнул на землю рядом, всё ещё пытаясь закрыть любимую собой в случае чего, имея возможность драться только ногами.

Мари трясло, ломало, крутило, и в конце концов она упала на землю, а рядом вырос чёрный призрачный силуэт молодой незнакомой им девушки.

— Будьте прокляты! — закричала она, сжимая руки в кулаки, но ветер, поднявшийся в тот же миг, начал разносить её сущность, словно дым от костра, унося, распыляя, превращая в ничто всё её существование.

— Мари!

Марисоль бросилась к сестре, ожидая обнаружить худшее, но девушка дышала и даже вскоре смогла открыть глаза.

— Мари! Боже, ты жива…

Слёзы, ещё не успевшие высохнуть, с новой силой полились из глаз. Она прижала сестру к себе, непрестанно гладя по волосам и лицу, и не могла остановиться. Та, кажется, не совсем ещё осознав, что произошло, улыбалась и просто смотрела в лицо своей точной копии, не веря, что это правда.

Кажется, она до сих пор была уверена, что всё это ей просто снится.

Чен грустно вздыхал, наблюдая, как две симпатичные худенькие девчонки, похожие как две капли воды, пытаются свернуть с места почти бездыханное тело младшего брата хозяина замка. Да, он был жив, и несмотря ни на что, они не могли оставить его умирать там, под открытым небом.

И впервые в жизни мистер Уокер ощущал себя столь бесполезным — оказывается, руки в его жизни играли весьма значительную роль, и как это не прискорбно звучало, он понял это лишь когда потерял способность управлять ими обеими.

Первые несколько часов они так и сидели на этой поляне возле леса, не обменявшись ни словом, каждый по-своему переживая случившееся. Марисоль, успокоившись насчёт сестры, теперь с болью в сердце взирала на неподвижное тело герра Нильссона, всё более осознавая тяжесть своей вины перед этим человеком. А ещё она была благодарна ему, что он сделал это сам, лишив её возможности взять смертный грех на свою душу.

А Мари горько плакала… Но немного успокоилась, обнаружив бездыханного Северина, которому требовалась её помощь…

Да и слезами делу было не помочь…

— Марисоль… — голос лекарки Ялы прозвучал намного спокойнее и радостнее, чем прежде, а когда девушка увидела её, державшуюся за руку с таким же призрачным герром Нильссоном, на душе по-настоящему потеплело, и она даже смогла улыбнуться.

— Мы пришли поблагодарить тебя, — продолжила Яла. — И проститься. Наше время вышло, проклятие развеяно, и теперь мы свободны…

— Прошу, — перехватил инициативу герр Нильссон. — Расскажи моему брату, что на самом деле произошло. И передай, что я не держу на него зла и прощаю от всего сердца. Пусть и он простит меня… Да, замок теперь его по праву. Теперь он хозяин этого острова, ему дальше решать — оставаться здесь или уходить к людям. В любом случае, решение теперь за ним.

Марисоль, часто кивая, уже растирала влагу по своему лицу. Да что ж такое-то?! Когда она разучилась сдерживать свои чувства?!