Лекарка отрицательно покачала головой.

— Нет. Меня принесло к этим берегам, и так я попала к Алберу. Он уже тогда был ярлом этих земель и приютил меня в замке, немую, никому не нужную, одинокую…

— Он женился на тебе? — бровь Марисоль недоверчиво выгнулась, и, если бы призраки могли краснеть, то эта призрачная дамочка точно стала бы пунцовой.

— Нет. Мы не успели…

— Так что же произошло?

Призрак шумно выдохнул — по привычке, ведь им уже не требовалось дышать, как живым людям.

— Поначалу я и сама не поняла. Мы были вместе — я и Албер, он проводил любую свободную минуту со мной. Знаешь, это была любовь с первого взгляда. Мы полюбили друг друга, едва наши души встретились. Девушка без роду и племени, без приданного, и благородный герр, помолвленный с другой. Но наши чувства оказались сильнее. Конечно, открыто ему никто ничего не высказывал, но за глаза шептались, обвиняя меня в колдовстве. А ведь я лечила этих людей и их детей! Помогала как могла… Но я отвлеклась.

В тот день, как я уже сказала, мы были вместе. Внезапно я почувствовала удар, словно сердце остановилось, но вслед за ним — небывалая лёгкость. Так бывает, когда душа вылетает из тела, и тогда я с ужасом осознала, что это и случилось со мной. Но, совладав с первой растерянностью, я заметила, что тело моё продолжает жить, не умирая и всё так же продолжая улыбаться. Оно не упало, даже не потеряло сознание — и Албер ничего не заметил!

Тогда я поняла, что мою душу выбили из тела с помощью страшного колдовства — с тем, чтобы занять моё место! Но долго наблюдать я не могла. Меня словно тянуло куда-то, неведомой ли силой или магией, или и тем, и другим, но вскоре я очутилась в теле птицы, вороны, которая и стала новым пристанищем моей душе. Со временем я научилась управлять ей, мы срослись, моя душа и её тело, так я и смогла найти тебя, отправившись далеко от этого места — настолько, насколько позволяли мне мои способности.

Марисоль слушала и ушам не верила! Во-первых, это звучало настолько фантастически, что можно было писать фэнтези роман по услышанному! А, во-вторых, настолько возмутительно, что обострённое чувство справедливости так и клокотало в её груди неразорвавшимся снарядом. И ведь не верить она не могла, насмотревшись здесь такого, от чего волосы могли поседеть, а психика получить необратимые последствия.

— Но кто занял тогда твоё место? Твоё тело…

— Я долго не могла понять, пока однажды, блуждая в лесу, не наткнулась на труп молодой девушки, в которой я с ужасом узнала бывшую невесту герра Нильссона! Я не знала, что случилось с ней, и почему её не разыскивала семья. Я жалела её, но после того, как узрела на теле несчастной особые ведьмовские символы, всё поняла. Это она — фру Марта, наслаждалась сейчас объятиями Албера, бессовестно используя моё тело. Это она пошла на страшную сделку с совестью, решившись на ритуал подмены души!

— Боже… — прошептала Марисоль. — Да как такое возможно?!

— Но и это ещё не всё, — задрожала призрачная девушка. — Ей так понравилось её новое положение в доме моего любимого, что она решила пойти дальше и стравить двух братьев — Албера и Северина. Бедняга был влюблён в меня — безнадёжно, отчаянно, но я ничего не могла предложить ему взамен, потому что сердце моё мне уже не принадлежало. У Марты же не было таких предрассудков, и она, опять выдавая себя за меня, бросилась в объятия младшего брата, тем самым, сделав их смертельными врагами на всю оставшуюся жизнь… Тот оборотень, что напал на вас в лесу и которого ты ранила… Он и есть брат Албера, Северин.

Марисоль даже не знала, как реагировать на эту информацию. Столько всего и сразу! А ещё эта неизвестность относительно Чена и Мари. И смертельная усталость от мистики, которую она так старательно пыталась избегать всю свою жизнь!

— Мы почти пришли…

Призрачная девушка по-своему расценила её молчание.

— Вот здесь, недалеко, есть схрон.

— Схрон чего? — прямо спросила Марисоль. Но та не торопилась столь же откровенно отвечать.

— Сейчас увидишь…

Она сорвала защитный полог — старый, давно выцветший материал наподобие брезента, сверху прикрытый листвой и травой — так, что сразу и не заметишь. В неглубокой яме, возможно, когда-то служившей для хозяйственных нужд, лежало оружие, столь же старое, и более новое, ещё не съеденное ржавчиной. Марисоль сразу вспомнился ящик на борту катера мистера Уокера, напичканный похожим, но более современным оружием, что со слов хозяина способно было убить оборотня…

— Зачем всё это?! — нахмурилась девушка, взглядом буравя призрака. — Ты просила о помощи, а здесь целый склад оружия! Неужели ты думаешь…

— Да! Ты должна помочь мне убить его… Только так проклятие можно снять, а наши души освободить!

— Нет! Ты с ума сошла?! УБИТЬ?! Я на это не подписывалась…

Лекарка печально опустила голову.

— Порочный круг нужно разорвать. Албер силён, он не посмеет кому бы то ни было приблизиться к нему с недобрыми намерениями, твоему другу это точно не под силу… Но ты так похожа на свою сестру, а между ними сложились весьма доверительные отношения! Ты сможешь ударить его в тот миг, когда он будет ожидать этого меньше всего…

— Нет! Я не могу! Просто не могу! — кажется, у Марисоль вот-вот могла начаться истерика, но шум, послышавшийся позади, в секунду привёл её в боевую готовность.

Нащупав кинжал, которым она однажды поразила Северина — она его уже почти не замечала за поясом со стороны спины, резко развернулась, с криком бросившись на того, кто подкрался к ней сзади, одновременно занеся страшное смертоносное оружие для удара. Мгновенье решало всё, и Марисоль не собиралась упускать этот шанс.

Мари сидела прямо на земле, обхватив голову руками. Похоже, болезнь её прогрессировала, и она всё ещё спала или, хуже, сошла с ума, раз ей мерещились такие ужасные вещи.

Смущало одно — Северин, что сидел рядом, вмиг поникший, словно задутый фитиль свечи, что теперь не горел, а понуро смотрел куда-то вглубь себя, пытаясь осознать многое. По крайней мере, Мари так казалось.

— Когда всё это прекратится? — спросила она сама себя, зная, что не получит ответа. И всё же он прозвучал.

— Что именно?

Голос мужчины был глух, а рана на шее, оставленная его зубами, невозможно болела.

— Этот кошмар…

Северин сухо рассмеялся, после чего его почти что шёпот перешёл в громкий истерический смех.

— Знаешь, сколько времени я задавался этим вопросом?! Посмотри на меня! Я одичал, озлобился и почти что сошёл с ума! А, может, и сошёл… Думаешь, я всегда был таким?

Мари неопределённо пожала плечами.

— Совсем нет, — ответил за неё Северин. — Меня любили женщины, и я не в чём себе не отказывал, хотя отец и не признавал меня открыто своей роднёй. Деньги, лошади, кабаки — всё это было в моей жизни, и я был почти счастлив, проводя время за бутылкой вина и карточной игрой. Свобода и никакой ответственности! Это ли не мечта?! Дёрнул меня чёрт влюбиться в бабу своего брата! О, если бы можно было всё вернуть! Я бежал бы от них как чёрт от ладана… Или нет. Мне сложно сейчас судить. Она была прекрасна, да. Но стоило ли это моей разрушенной жизни? Думаю, нет. Я был зол на брата. Я до сих пор на него зол. Именно поэтому я пытался убить всех тех, кто попадал в эту чёртову ловушку — остров, я просто не мог даже допустить мысли, что пусть на какое-то короткое время, но он станет счастливее меня. Нет! Я не желаю Алберу счастья. Но я хотел бы, чтобы всё сложилось иначе…

Вот сейчас, в этот самый миг, Северин не напоминал Мари психопата. Скорее, побитый жизнью человек, с так и не зажившей раной на душе и сердце. Его ненависть к брату оказалась жестокой игрой в отмщение, любовь к их общей возлюбленной — коварным наваждением, страстью, не имевшей ничего общего с реальными чувствами. Кажется, выговорившись, он тоже это понял…

— Но я не знаю, чем могу помочь тебе, — наконец, решилась сказать Мари.