Пересилив себя вновь, она подошла к нему, коснувшись лба. У того явно был жар, и он вновь впал в небытие. Нужно было на что-то решаться.

И она, решительно поднявшись, вышла за дверь, плотно прикрыв её за собой. Но тут же сообразила, что просто не найдёт дорогу назад и заблудится в этом опасном чужом лесу. Стараясь не отходить далеко от хижины, она немного походила туда и сюда, пытаясь определить хотя бы направление, в котором находится замок герра Нильссона. Но всё было тщетно. Здесь не было ни одной тропы, указывающей на более широкую дорогу, все деревья казались ей одинаковыми исполинами, на которые взобраться было той ещё проблемой — невозможной, неразрешимой.

И Мари вернулась назад, осторожно войдя в избушку, что стала единственным вариантом спасения, даже при условии нахождения здесь сумасшедшего психопата. Пока он был без сознания, ей почти ничего не грозило, в закромах старинных самодельных ящиков было полно продуктов и воды, на ближайшее время ей должно было этого хватить.

Ну а если он очнётся… что же, она уже облюбовала старинную чугунную кочергу, что нашла здесь же за печкой. И пусть он только сунется к ней с непристойным приложением! Она сумеет за себя постоять.

Очень надеется, что сумеет…

Утро принесло ощущение теплоты и свежести. А ещё мягкости, и некоторой влажности под щекой. Марисоль давно так не высыпалась, и давно не чувствовала себя такой отдохнувшей и бодрой, полной сил. Но когда она распахнула глаза, чтобы выяснить причину этого, ей показалось, что от стыда вспыхнули даже её волосы, ведь девушка сейчас лежала на испещрённой шрамами груди мистера Уокера. А он смотрел на неё влюблённым, полным нежности взглядом, и мило улыбался.

— Что Вы делаете? — не нашла ничего лучше Марисоль, чем броситься в атаку, от неожиданности вновь перейдя на «Вы».

— Жду, когда ты проснёшься, милая, — не смущаясь, тут же ответил тот. — Рука затекла. Но ты так сладко посапывала во сне, что я не посмел будить тебя.

Девушка, наконец, выбралась из его объятий, смущённо пытаясь расправить взлохмаченные волосы. Да, они вчера целовались, но уснуть в объятиях этого мужчины было уже слишком. Та ночь после их чудесного спасения во внимание не бралась — тогда им обоим надо было согреться, и они не обнимались, а как могли аккумулировали тепло, необходимое для того, чтобы выжить.

Но Чен продолжал смотреть на неё тем же взглядом, от которого у девушки мурашки бежали по коже и начинало сильнее колотиться сердце. И ведь не было в нём ничего пошлого или сверхъестественного, просто под ним Марисоль чувствовала себя совершенно иначе, словно она была и впрямь нужной. Любимой. Желанной…

Конечно же, в этом не было ничего плохого, наоборот! Но девушка так боялась в это поверить и дать себе хоть малейший шанс на возможность быть счастливой, что постаралась как можно поскорее избавиться от наваждения. К тому же, мистера Уокера ей трудно было представить именно тем человеком, с которым можно было связать свою судьбу. Слишком уж часто он раздражал её. Да и вообще, если уж она решила прожить эту жизнь без мужчины, то и нечего было отступать.

На «охоту» они опять отправились вместе, только теперь от Марисоль не требовалось отворачиваться и делать вид, что она не замечает тех странностей, которые водились за мистером Уокером. Вернее, их следовало называть «особенностями», но девушка ещё не совсем привыкла к мысли, что тот наполовину оборотень, да и вообще всё это было странно, очень странно.

Зато с видом крови она уже несколько обвыклась, особенно поголодав, помёрзнув и насмотревшись на раненого Чена. Конечно, лицезрение её приятнее не стало, но кто сказал, что в учении бывает просто? Зато теперь их ждал сытный завтрак, приготовленный мистером Уокером, и продолжение пути к замку, на чём так настаивал призрак несчастной травницы.

Марисоль смущало одно — судя по одежде и внешнему виду, девушка умерла довольно давно. Неужели она думала, что её возлюбленный (или тот, кем она его считала), до сих пор жив? Может быть, ещё при жизни она повредилась головой и теперь не ведала, что творила? Но ведь она могла перемещаться, и наверняка знала бы, что замок пуст или там уже давно обитают другие люди? Хотя в целом как это работает у призраков Марисоль не знала…

Эти и другие мысли кружили у неё в голове как рой мух. Она отвлеклась, едва не врезавшись в широкую спину мистера Уокера, остановившегося неожиданно, словно он вновь ощутил здесь присутствие кого-то лишнего…

— Что? — Марисоль почувствовала, как потеют ладони и ёкает сердце. Голос её понизился до шёпота, а глаза испуганно расширились.

Мужчина, настороженно прислушиваясь, не отвечал какое-то время, а после облегчённо выдохнул.

— Ничего. Просто показалось…

Что именно ему показалось, Марисоль уточнять не стала. Хватит с неё неясностей, иногда лучше не знать, чем бестолково переживать обо всё вокруг.

— … и кстати, с чего ты решила, что нам нужно идти именно в этом направлении? — вдруг ни с того ни с сего задал вопрос мистер Уокер.

— Я… я… не знаю, — в этот же миг девушка увидела показавшийся из-за деревьев силуэт призрачной травницы, виновато смотрящей на неё. — Просто мне так кажется. Почему-то тянет именно туда.

Чен выслушав жалкий лепет своей спутницы снисходительно хмыкнул.

— Да. Врать ты тоже не умеешь, ну да ладно. Я ощущаю запахи, исходящие с той стороны, пока что слабые, но они крепнут с каждой минутой, поэтому я тоже считаю, что мы идём в верном направлении. Просто мне показалось… всего лишь на миг…

Он не договорил, словно предполагая, что будет высмеян. Пристально взглянув на девушку, как будто в ней что-то изменилось, Чен зашагал вперёд, а Марисоль так и не рискнула спросить, что он имел ввиду. Сейчас она и сама скрывала некую правду. Ну не говорить же ему, что она видит призраков? Кажется, это так… глупо.

Боги, почему именно ей достался этот проклятый дар?! Ведь можно было как-то обойтись без этого. Мари вон всегда мечтала быть в центре внимания, и, по сути, ей наверняка понравилось бы такое времяпрепровождение…

При воспоминании о сестре болезненно заныло под ложечкой. Где она? Как себя чувствует? Возможно, её нашли, и Марисоль молилась богу, чтобы это было так. Но вот о самой себе она не могла подать даже весточку родным, представляя, как те сходят с ума и каждую минуту ждут новостей о её судьбе.

— Эй, красотка! — кажется, Чен успел забыть, что всего минуту назад был хмур и подозрителен. — Ты чего там раскисла опять? Нечего нюни распускать! Думаю, уже сегодня мы прибудем на место. Я чувствую целый букет запахов, и, если я не ошибаюсь, цель наша близка!

Это немного приободрило девушку. Кажется, Господь услышал её молитвы, и сегодня они выйдут к людям. И впрямь нечего было лить слёзы, надо было торопиться! Не столько ради себя, сколько ради родных, что, возможно, уже похоронили её в своих мыслях.

Надо было как можно скорее выбираться с этого проклятого острова.

Яркий свет, казалось, вспорол воспалённые веки. Он застонал от боли, пытаясь раскрыть их, но сделал только хуже. Нагое тело озябло на сырой, напоённой водой, земле. Трава под ним была не то, что примята — вырвана, вырыта с корнем, изодрана на клочки.

Зверь бушевал в нём неистово, но это было ночью. Сейчас же, в свете солнечного дня, как человек он оказался слаб. Полнолуние выкачало из него все силы, так бывало всегда, но сейчас его по-настоящему беспокоило лишь то, что в самый опасный момент он оказался за пределами замка. Кто-то способствовал его освобождению из оков, и, увы, сейчас он не мог ручаться за жизнь Мари. И это было невыносимо больно.

Недостающие осколки памяти возвращались к нему постепенно. Он помнил, что преследовал её, жаждая крови, но что случилось потом? Удалось ли девушке спастись? И почему он не вернулся в замок, а остался здесь, в лесу, под открытым небом. Всё это было более чем странно.