* * *

Решительность оставила её на подступах к ещё разбитому лагерю, когда она заметила высокую фигура Чена, раздетого по пояс — он собирал вещи, сейчас уже в действительности. Он тоже заметил её, но вида не подал, продолжая работать. Немного потоптавшись и собравшись духом, Марисоль отправилась дальше. Но, дойдя до нужно места, словно потеряла голос, и молча взирала на мужчину, что попросту не обращал на неё внимания. Должно быть, её обидные слова всё же зацепили его, раз он себя так вёл. Однако и Марисоль отступать была не намерена — природное упрямство взыграло в её душе, и она приняла брошенный мужчиной молчаливый вызов.

— Мистер Уокер, — обратилась она к нему, наконец. — Мне нужна ваша помощь. Я заплачу…

Чен, оторвавшись от своего занятия, с ехидной улыбочкой повернулся к ней. Марисоль, как не пыталась, не могла отвести взгляда от мускулистого, неожиданно привлекательного тела, и лишь растерянно хлопала глазами, пытаясь изобразить отсутствие интереса на своём лице.

— Чем, красотка? — усмехаясь, спросил тот.

— Что? — не сразу въехала в его слова Марисоль, всё так же пугаясь своих абсолютно неуместных сейчас мыслей. Она слишком давно не была с мужчиной, наверное, всё дело было в том…

— Чем будешь платить? Деньгами или…? — не уставал улыбаться Чен.

— Или чем?..

Девушка сейчас слабо соображала, все происходящие в последнее время с ней события в совокупности притупили остроту её восприятия, и… Но, когда до неё дошёл смысл сказанных мужчиной слов, она вспыхнула до кончиков ушей.

— Да как вы смеете предлагать мне такое⁈ — взбеленилась она. — Я вам не какая-нибудь портовая шлюха!

Чен опять рассмеялся. Похоже, всё это для него было просто забавной игрой — так он шутил, развлекался, не более.

— Я просто уточнил, — примирительно ответил он. — Добро пожаловать на борт, мисс. Мой катер к Вашим услугам…

Марисоль досчитала до десяти, прежде чем коротко кивнуть и отправиться в сторону пресловутой посудины. Ей нужно было добраться до Норвегии как можно скорее, и уже не важно каким способом. Оставалось только надеяться, что мистер Уокер не выкинет в пути что-нибудь эдакое, в его стиле.

Мари жадно припала губами к краешку ведра, пытаясь напиться свежей воды.

К чёрту!

К чёрту это всё. Руки её дрожали, а глаза распухли от слёз. Этот мужчина был чудовищем, без жалости и совести! Он исполнил своё обещание, принёс воды, немного корнеплодов и пряных прав, показал, где хранятся засоленные тушки каких-то животных (судя по размеру, зайцев), и просто оставил её одну.

В этом тёмном сыром помещении было очень холодно, словно Мари попала в огромный рефрижератор, и тонкое платье не могло даже в первые секунды защитить её от холода.

Зловеще свисающие тушки мёртвых зверей дополняли и без того мрачную картину отчаяния и безысходности.

Она выскочила оттуда, ощущая себя единственно живой на кладбище, и ей, похоже, придётся обойтись без мяса в ближайшее время, ибо кроме рвотного рефлекса оно сейчас ничего не могло у неё больше вызвать.

Страшно хотелось пить, и исполнив своё желание, Мари неожиданно успокоилась, взяв себя в руки. Городская весёлая жизнь слишком разморила её, но она ещё помнила те счастливые моменты из детства, когда они вместе с сестрой помогали маме на кухне, тем самым осваивая азы готовки. И характер, доставшийся ей скорее от отца, не позволял горевать и убиваться слишком долго, хоть многие даже в семье считали её разнеженной принцессой, а ведь она могла быть и иной! Только повода не было…

Отыскав на столах подходящий нож, она неумело, но всё же очистила несколько картофелин, затем порезала их и положила на старинную неприподъёмную сковороду. Жаль, масла нигде не нашлось, лишь белый и какой-то подозрительный кусок жира — а без него картошка, само собой, подгорит, и стоило рискнуть. Соль была здесь в достатке, а вот ложку пришлось оттирать, слишком грязной она показалась городской чистюле Мари.

Видела бы её сейчас Марисоль! Сестру разорвало бы от ехидного смеха, и она бы ещё добавила: «поделом тебе, неумеха и лентяйка»! И была бы, наверное, права…

Когда жир растаял на сковородке и картошка зашкварчала, издавая приятный аромат, у Мари живот свело от голода, и она вновь поспешила к воде, чтобы хоть как-то дождаться готового блюда. Она крутилась и так, и эдак, пару раз даже обожглась, но всё же довела дело до конца, и вот благоухающая пряностями вкуснятина оказалась прямо перед ней. Девушка с жадностью набросилась на неё, наслаждаясь блюдом собственного приготовления. Впервые за очень многое время…

— Смотри-ка, справилась, — голос хозяина замка заставил девушку вздрогнуть. — А какой аромат! Кажется, я тысячу лет не ел жареный картофель. А может и больше…

Он потянул ноздрями воздух, совсем по-звериному, но Мари сделал вид, что ничего необычного не произошло.

— Я бы пригласила Вас к столу, но до сих пор не знаю Вашего имени, — порозовевшие щёки девушки на кого угодно могли произвести должное впечатление.

— Можешь звать меня герр Нильссон, — снисходительно продолжил мужчина. — Албер Нильссон, если тебе это о чём-нибудь говорит.

Мари это ни о чём не говорило, кроме того, что этому мужчине не хватало в доме властной женской руки на кухне и, возможно, в постели. Иначе почему он был таким неуравновешенным? Злым, и…

Меж тем Албер, отыскав где-то старинную тарелку и такие же старинные серебряные щипцы, совершенно привычным жестом наполнил воё блюдо ароматным картофелем, и, добавив приправ, начал есть, прикрывая глаза от удовольствия.

Странный, до чего же странный тип…

— И как Вам?..

— Неплохо. — Мужчина поставил на стол пустую тарелку. — Гораздо лучше той, которую мне в последний раз приготовила последняя кухарка на этой кухне.

— И что с ней стало? Где она сейчас?.. — Мари не смогла упустить шанса разговорить этого нелюдимого затворника.

— Должно быть, умерла от старости, — невозмутимо ответил он, размыв смысл ответа. — Я не интересовался её судьбой. Мне просто всё равно.

Девушка пожала плечами, а хозяин замка уставился на неё так, что мурашки побежали по коже. И не только от страха…

— Что? — не выдержала она. — Со мной что-то не так?

Он ответил не сразу. Но ответил.

— Я не знаю…

В янтарных глазах герра Нильссона действительно пылал неподдельный интерес, пока неясный для Мари.

— Расскажите…

— Не в этот раз!

Настроение мужчины опять поменялось. Он вскочил так быстро, что девушка не сдержала лёгкого вскрика. Но он не набросился на неё, Албер просто стремительно покинул помещение кухни, и его громкие шаги ещё долго отдавались глухой какофонией в стенах замка.

Мари, справившись с испугом, побоялась отправиться следом. Вместо этого она решила самостоятельно начать изучение замка и, возможно, найти ответы на некоторые загадки, которыми не спешил делиться его хозяин. Она чувствовала, ей было просто необходимо во всём здесь разобраться, иначе…

Плохое предчувствие, как грозовая туча, легло ей на плечи. Теперь она не успокоится, пока всё не выяснит.

Полуденное солнце жалило, как рой ос, и Марисоль уже хотелось раздеться. Однако приличия не позволяли ей сделать этого, как мистеру Уокеру, что щеголял перед ней голым загорелым торсом, раздражая и вызывая совершенно неуместные в приличной голове мысли. Всё дело было в долгом отсутствии мужчин в её постели, да и жизни. Мари была права: она не просто поставила крест на любых отношениях с противоположным полом. Она одичала, и теперь пожинала плоды своего невзвешенного решения.

Но Чен был хорош, тем более что пока молчал, лишь периодически обращая к девушке свой насмешливый взор, непонятно что выражающий. Марисоль так же молчала в ответ, даже не улыбалась, но иногда непроизвольно облизывала губы, пересохшие то ли от жажды, то ли от лицезрения полуобнажённого мужского тела.