А после она услышала разочарованный, раздосадованный, но вполне человеческий голос чудовища.

— Это же была ты! Ты! Но почему сейчас ты пахнешь по-другому?..

Марисоль было очень тяжело, но от шока она просто перестала соображать, и ещё пыталась предпринять попытки выбраться из-под этой громоздкой туши. Если мистер Уокер мёртв или хотя бы тяжело ранен, то помочь ей больше будет некому, а в такие минуты всегда чертовски хотелось жить и, несмотря ни на что, она пыталась выжить.

Что-то жутко мешалось в районе спины, больно вонзившись в кожу, даже, возможно, поранив её…

Нож!

Марисоль вспомнила о том кинжале с рукояткой в форме волчьей головы. Это он сейчас был готов разодрать её спину, но и был последней, пусть и слабой, надеждой на спасение. Пока зверь, однако не стремящийся причинить ей особый вред, всё так же старательно обнюхивал её тело, девушка сумела просунуть руку за спину и извлечь, пусть и с большим трудом, этот кинжал.

— Отвечай! Что с тобой не так?! — продолжал что-то невнятное бормотать зверочеловек, но Марисоль сконцентрировалась на другом. — Что он сделал с тобой?! Почему ты перестала так пахнуть?!

Он зарычал, а Марисоль, незаметно отведя в сторону руку, со всего размаху, вложив в тот удар всю свою силу, на которую только была способна, вонзила кинжал монстру в спину. Странно, но он вошёл так легко, словно зверь был маслом или чем-то подобным. Раздалось громкое шипение, девушка зажмурилась, ожидая удара или, даже может быть, смерти, но чудовище неожиданно вскочило, пытаясь выдернуть нож, и в конце концов, ему это удалось.

Зверь словно забыл про девушку с ужасом уставившись на холодное оружие, которое держал в когтистой лапе-руке, а Марисоль в который раз за ночь ошарашенно удивлялась происходившему: глаза волчьей головы-рукоятки светились точно так же, как и глаза Чена и этого страшного чудовища, похожего на волка!

Кинжал выпал из его лапы неожиданно, полетев в примятую траву, а зверь, вновь завыв от боли, бросился прочь, унося за собой лёгкий дымок, тянувшийся из нанесённой Марисоль раны и запах палёной шерсти, который девушка ввиду последних событий почуяла не сразу.

Схватив оружие, она бросилась к Чену: тот лежа не шевелясь, и она уже было подумала о самом плохом, когда мужчина издал слабый стон. Тогда Марисоль бросилась ему на грудь, разрыдавшись от собственной слабости и бессилия.

— Мистер Уокер, прошу! Очнитесь! Как я без Вас?! Я не могу без Вас!

Сейчас ей было по-настоящему страшно, одной, в лесу, полном чудовищ и призраков… Кстати, о последних…

— Возьми, эта трава поможет ему остановить кровь и затянуть раны, — призрак той, о ком Марисоль успела благополучно забыть, протягивал ей небольшой букетик какой-то растительности. — Но поторопись, я чувствую нить его сердца слабнет, если он впадёт в беспамятство, нам его оттуда будет вытянуть гораздо сложнее.

— Что с этим делать? — стараясь не задавать лишних вопросов, Марисоль приняла этот дар из невидимых для остальных рук призрачной девушки.

— Просто положи листья на раны, для таких, как он, это истинное лекарство…

— Таких как он? — переспросила Марисоль, машинально следуя указаниям покойницы.

— Оборотней, — спокойно произнесла та в ответ. — Только не говори, что ты об этом не знала…

Света здесь не было, такое привычное в её родном мире электричество не вписывалось в рамки царившего вокруг средневековья. Порывшись в шкафу своей предшественницы, к глубокому разочарованию самой Мари, она там ничего не нашла, что могло бы ей сказать хоть чуточку больше, чем сам Албер.

Значит, разгадки придётся искать в стенах замка. И как бы страшно не было, девушка понимала, что по-другому просто не получится. После всего произошедшего с ней, она боялась даже нос показать наружу, но в окне забрезжил сероватый рассвет, и она, собравшись с духом, вышла за дверь, показавшуюся ей сейчас слишком тяжёлой.

Осмелев, Мари отправилась дальше, проверяя все двери, что встречались ей на пути, но многие из них были заперты, другие же, ведущие в чьи-то бывшие покои, были до безобразия пыльными и явно не представляли собой интереса.

Подвал, ей нужно идти в подвал. Или как это место называлось в старинных замках… пусть будет подвалом.

Отчего-то вспомнились многочисленные сюжеты из фильмов ужасов, где всё самое страшное начиналось именно с подвала. Мари где-то на задворках сознания ещё понимала, что не стоит туда идти, но, будучи натурой азартной, остановиться уже не могла.

Никто не преследовал её, тёмной сущности не было даже в воображении девушки, а герр Нильссон должно быть, уже крепко спал, после перенесённой травмы, даже это она могла уже воспринимать относительно спокойно.

Оставалось найти вход в тот пресловутый подвал, и обследовать его на предмет тайны, которую, по ощущениям Мари, так тщательно скрывал хозяин замка.

Проходя мимо кухни, Мари вспомнила, что не ела очень давно, и живот напомнил ей о том же. Вкус неумело жареной картошки тут же возник на языке, но она попробовала отогнать эти помыслы прочь — вот вернётся, и попьёт чайку с какими-нибудь травами, а потом сообразит что-нибудь посытнее. Здесь было главным выжить, а вот поесть — уже дело второстепенное.

Вход в подвал обнаружился довольно-таки быстро. Возможно, он был не один или Мари просто так повезло, но заветная дверь — решётка попалась ей почти сразу, да её и невозможно было обойти или не заметить. Однако сразу же нарисовалась и проблема — она была закрыта, причём, на замок, который был размером едва ли не с голову самой девушки. И ключа поблизости видно не было.

Значит, и впрямь там скрывалась какая-то очень важная тайна. Иначе от кого Албер стал бы закрывать эту дверь, если потенциальных противников не было, как утверждал герр Нильссон, на несколько миль вокруг? Разве что тот психопат из леса…

Мари вздохнула, огорчившись возникшему препятствию. Она-то хотела легко и просто проникнуть туда, где, как ей казалось, она отыщет разгадку на собственные вопросы, но это оказалось сложнее на самом деле. Ну что же, одной проблемой стало больше — достать ключ и проникнуть за дверь в тайное обиталище герра Нильссона.

Зато теперь можно было подумать о полноценном завтраке.

С ужасом, хотя и не таким уже сильным, Мари представила, что нужно идти в кладовку, где висят все эти трупики невинно убитых животных, но делать было нечего. Есть хотелось ещё сильнее, чем сожалеть о загубленных жизнях, и, наверное, стоило переступить через себя. Готовясь морально, девушка отправилась туда, но, к своему удивлению, не обнаружила там ни одной освежёванной заячьей тушки. Железные крючки свисали со специальной жерди, они блестели, перемазанные застарелым жиром, но Мари не могла понять, куда делось всё это мясо, что было здесь прежде. Не мог же герр Нильссон за столь короткий период всё это пережарить и съесть?! Или — мог?

Растерявшись, она осмотрелась в поисках других продуктов питания, но здесь, похоже, вообще ничего больше не было. Или — было?

Мари, разглядев в темноте что-то кустистое, висящее на стене, протянула к нему руку, надеясь, что это укроп или иная съедобная трава, используемая для специй. В «прошлой» своей жизни девушка любила различные специи и приправы, и ей очень хотелось, чтобы нечто подобное присутствовало и здесь.

Но это оказался напрочь высохший веник полыни или похожего растения, со специфическим резким ароматом, приправленным запахом тлена и пыли. Мари тут же оставила этот веник в покое, брезгливо отдёрнув ладонь, но тот покачнулся, и что-то звонко ударило о стену.

Странная догадка коснулась разума девушки. Она потянулась вновь, только теперь с намерением проверить её, и…

Нет, так не бывает!

Это был огромный старинный ключ, слегка съеденный ржавчиной, но в целом добротный и крепкий. И отчего-то Мари не сомневалась, что это именно тот ключ, который был так ей нужен!