… — успокойся!!!

Удар по щеке привёл её в чувство, и девушка, схватившись за начинавшую гореть щёку, уставилась на Албера, открывая беззвучно рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Прости, я не хотел так сильно! — с сожалением произнёс тот. — Но ты так кричала и просила о помощи, а я не мог тебя разбудить!

До Мари смутно начинало доходить, что всё случившееся — просто сон, похожий на тот, другой кошмар, но дополненный страшными событиями, ужасающими и в чём-то просто невероятными.

— Я что, спала?! — не сразу поверила она. — Но… как?! Я помню, Вы ушли, и я вышла из комнаты, спустилась вниз…

Герр Нильссон лишь горько покачал головой.

— Этого не было, Мари. Я был всё время рядом…

Мари схватилась за голову, не зная, кому ей верить. Себе или этому странному мужчине, утверждающему, что всё было совсем не так. Или он пытался зачем-то её обмануть, или это было чистой воды безумие.

— Так было со всеми? — спросила она бесцветным, поникшим голосом.

Албер пожал плечами.

— У всех было по-разному. Кого-то преследовали галлюцинации, кто-то, как ты, начинал медленно сходить с ума изнутри…

Мари поёжилась, обняв себя руками. Вот сейчас ей стало по-настоящему страшно, ведь теперь она просто не знала, спит или бодрствует, происходит с ней это на самом деле или во сне.

— А если я снова сплю? — спросила она. — Если Вы мне просто снитесь?

Она потянулась рукой к лицу мужчины, отмечая, что шрамы на его лице стали намного меньше выражены, даже глаза почти восстановились, и сейчас он наблюдал ими за ней, не препятствуя и не возражая.

Девушка коснулась его колючей щеки, провела по ней тыльной стороной ладони, опускаясь к кадыку и могучим ключицам мужчины. Тот прикрыл глаза, явно наслаждаясь этим, его дыхание участилось и стало сбивчивым, однако Мари не останавливалась, продолжая путешествие по его коже, пытаясь понять, на самом ли деле её прикосновения к нему реальны.

— Прекрати, я вновь могу не сдержаться, — хриплые слова вырвались из его рта, хотя тело явно желало обратного.

— Может, я этого и хочу, — с вызовом произнесла девушка, продолжая своё нескромное занятие, с азартом изучая реакцию мужчины на её прикосновения. Пока она её радовала.

— Я не хочу вновь подставлять тебя под удар, — еле выговорил тот, даже не пытаясь остановить ласкавшую его красавицу. — Это слишком опасно…

— Мне всё равно! — гордо воскликнула Мари. — Если уж жить мне осталось не так уж и много, то и терять, в общем-то, нечего… Нужно наслаждаться тем, что осталось, и ни в чём себе не отказывать…

Его губы накрыли её так стремительно, что она едва успела осознать это. Страсть, охватившая этих двоих, была взаимной, и сейчас Мари было абсолютно наплевать, что любовь их никогда не будет взаимной. К чёрту любовь…

Сильные руки Албера подмяли её под себя, тяжесть его тела была головокружительно желанной, от возбуждения стучало в висках и скручивало внизу живота. Ах, как она давно не испытывала настоящего влечения! Этот мужчина отличался от всех её предыдущих, от него пахло дикой свободой и веяло настоящей силой, и все её предыдущие партнёры, казалось, теряли свой вес и значение перед этим гигантом, настоящим самцом.

Он уже задыхался от страсти, медленно, но уверенно, подводя девушку к моменту сближения, она чувствовала его руки там, где особенно хотела чувствовать, её бёдра сжимали его ноги, и до заветного мгновения оставались считанные сантиметры ткани платья, которое он задирал всё выше и даже рычал в предвкушении вкушения сладкого плода…

Перед тем самым мигом, он взглянул ей в глаза — его собственные пылали сейчас янтарным светом, но Мари было плевать. Она ногтями с силой вцепилась в обнажённую спину Албера, призывая не медлить больше ни секунды, и…

Проснулась на влажной от пота и слёз постели, не понимая, что только что произошло.

В окне брезжил начинающий рассвет.

Это точно было безумием…

Сознание возвращалось к нему медленно, постепенно, и вместе с ним к горлу подкатывала тошнота, приправленная головокружением и головной болью. Но память, внезапно вернувшись в восприятие окружающей действительности, заставила его резко подняться, приняв боевую стойку, мигом оценить опасность, которой он мог подвергнуться и, в конце концов, успокоившись, вновь опустится на грешную землю, страдать и зализывать свежие раны.

— Марисоль! — его хриплый стон, обращённый к девушке, что сидела рядом, привалившись спиной к дереву, прозвучал зловеще, не надеясь на ответ.

И, в действительности, казалось, что та мертва. А как иначе? Ведь тот, кому он не смог полноценно противостоять, вряд бы стал церемониться с беззащитной девушкой. Но Марисоль, пусть и не сразу, открыла глаза. Они влажно блеснули в лучах восходящего солнца, вначале столь же туманно, как и он, отреагировав на пробуждение, а после…

— Мистер Уокер! Она бросилась к нему, обняв в порыве радости. — Слава Богу! Ты очнулся! Ты…

Она, словно поняв, что перешла невидимые границы, спешно отстранилась закусив нижнюю губу.

— Ты жив, — чуть ли не со священным трепетом заключила она, готовая разреветься. — Больше не пугай меня так!

Чена заметно попустило. Он выдохнул, стараясь не показать, насколько ему до сих пор больно, и тут же усмехнулся, погладив, словно ребёнка, Марисоль по голове.

— О, да пока я тут спал, я вижу, многое произошло! Например, мы теперь (аллилуйя) на «ты»!

Марисоль смутилась ещё больше.

— Не хочешь рассказать, что произошло после того, как я…

Чен не договорил. Видимо, он испытывал чувство вины оттого, что не смог сам защитить девушку, но узнать о её счастливом спасении было необходимо.

Та замялась, а после, виновато пряча взгляд, протянула ему кинжал с волчьей головой.

— Вот. Когда зверь напал на меня, я ранила его этим…

Мистер Уокер протянул ладонь, чтобы принять холодное оружие, и с недоверием, и в то же время уважением посмотрел на девушку.

— Я взяла его у Вас, тогда, ещё в каюте, потому что боялась… А после нашла здесь, на берегу. Прошу прощения, что не сказала сразу.

Чен поиграл страшной «игрушкой», а после ответил:

— Я знал, что кинжал у тебя, красотка. Ты уж прости, но его, выпирающего из-за пояса твоих узких джинсов, невозможно было не заметить. К тому же, мы обнимались, и я, — он усмехнулся, то ли смутившись, то ли придавшись приятным воспоминаниям, — в общем, он мешал мне наслаждаться поглаживанием твоей спины. Оставь его себе. Возможно, эта штуковина ещё тебе пригодится.

И он вернул кинжал Марисоль, вложив его в её ладонь.

— Это ведь не простое оружие, да? — осторожно спросила девушка. — Когда я вонзила нож в то существо, глаза его начали светиться…

— Нет, не простое, — подтвердил Чен. — Его называют кровопийцей оборотней, кинжал жаден до их крови, он не ненасытен, и наделяет своего владельца неимоверной силой.

— Так вот почему я смогла нанести удар… — догадалась Марисоль. — Нож будто сам знал, что ему делать!

Мистер Уокер кивнул, болезненно поморщившись.

Девушка помедлила.

— Это ведь был оборотень?..

Чен посмотрел на неё так, будто собирался начать переубеждать. Хотя до этого он сам все уши прожужжал ей насчёт этих созданий, не вписывающихся в привычный облик мира Марисоль. Но ведь сейчас она видела всё своими глазами. Всё видела сама!

— Да. Это был один из них, — произнёс мужчина. — Но не стоит забивать этим свою голову, мы пойдём дальше, и, если удача нам улыбнётся, мы с ним больше никогда не пересечёмся.

Он замолчал, и, кажется, настал тот самый подходящий момент, чтобы начать разговор на щекотливую тему.

— А когда ты мне собирался сказать, что являешься одним из них?..

Чен, сверкнув взглядом, нервно хохотнул, желая выдать происходящее за глупую шутку.

— О чём ты? Я не один из них…

— Ты — оборотень! — уверенно произнесла Марисоль. — Я видела твои глаза, когда тот, чужой, напал на нас. Они светились!