— Э-э-э… нет, спасибо, не надо, — пробормотал я.

Я снова обвел взглядом тех, кто находился в эвакуационном отсеке, и обратился к Тамаки:

— Можно назвать кого-то из инженеров команды «На»?

Если он скажет «нет», что ж, ничего не поделаешь. Спорить не стану. Но Тамаки посмотрел на Сато, Такахаси и Ямаситу, а потом кивнул мне. Сато что-то сказал, обращаясь ко мне, но никто даже не подумал перевести.

— Тогда я выбираю госпожу Такахаси.

Такахаси уставилась на меня пустым взглядом, будто не понимая, почему я назвал именно ее. Остальные тоже повернулись к ней. Наши глаза встретились, и Такахаси поклонилась — низко, чуть не до пояса. Потом выпрямилась, зажала рот обеими руками и медленно, неуверенно направилась к капсуле. Казалось, она вот-вот оступится и упадет. Глядя на нее, я понял, насколько широкими были шаги Чжихёка. Такахаси обошла труп Ичиды по дуге, а проходя мимо Тамаки, затряслась как осиновый лист и уткнулась взглядом в пол.

Добравшись наконец до капсулы, она поднесла руку к панели и нажала кнопку — дрожавшей рукой, несколько раз подряд. Капсула сомкнулась вокруг нее и унеслась в океан. После этого взгляды всех, кто остался в эвакуационном отсеке, снова устремились на меня. Я посмотрел на каждого по очереди и задержал взгляд на Чжэхи с Пэк Эён. Мы встретились глазами — сначала с одним, потом с другой. Чжэхи чуть заметно покачал головой — похоже, он не хотел уходить.

ВЫГОДЫ И РИСКИ

Часть 3

Похоже, Чжэхи знал, что я выберу его одним из шестерых. Что сказать? Я и сам понимал, что до безобразия предсказуем. Ему, видимо, казалось, что если он сам не захочет уходить, то сможет остаться. Но нет. Стоит мне назвать имя Чжэхи, и он окажется в капсуле, хочет он того или нет. Я был уверен: даже если Чжэхи станет упираться и возражать, Син Хэрян сложит его в гармошку и запихнет внутрь.

Мой взгляд сам собой скользнул к Пэк Эён, стоявшей рядом с Чжэхи. Наши глаза встретились. Она смотрела прямо, настороженно, будто спрашивая: «И чего ты на меня уставился?»

— Следующей должны быть вы, Эён.

— А?.. А почему я?

Она уставилась на меня так, будто вообще не понимала, за что ее выбрали. По лицу мгновенно скользнула тень, словно каждый раз, когда кто-то называл ее имя, происходило что-то плохое. Казалось, что поток брани, пошлая шуточка или даже летящий в ее сторону кулак для Эён куда привычнее и безопаснее, чем вот такая необъяснимая доброта со стороны малознакомого мужчины. Несколько секунд Эён стояла, словно окаменев, а потом резко повернулась к своему командиру.

После того как я выбрал уже двух инженеров из корейской команды, Син Хэрян — человек, который оставался невозмутимым даже перед вооруженной толпой, — позволил себе слабо улыбнуться. И тут Чон Санхён, до сих пор закрывавший нос платком, пробормотал в сторону Эён:

— Типа раз баба, сразу спасать, да?

Пэк Эён сделала вид, что не услышала, но Син Хэрян среагировал мгновенно. Его лицо окаменело, он схватил Санхёна за плечо, одним рывком приподнял, словно нашкодившего щенка, и поставил в угол.

Странно. Первым в капсулу сел Чжихёк, еще и демонстративно, но почему-то злость у Санхёна вызвала Пэк Эён? И вообще, если есть претензии, их надо высказывать мне. Это ведь я называю имена.

Син Хэрян что-то шепнул Санхёну, после чего обернулся к Эён и кивнул. Видимо, давал разрешение идти.

Эён медленно подошла ко мне и тихо сказала:

— Я… у меня сейчас ни воны за душой.

Я не сразу понял, к чему это. Несколько секунд соображал, а потом покачал головой:

— Э? Нет… Я же говорил, что никакой платы не нужно. Не беспокойтесь об этом. Такахаси уже эвакуировалась. Теперь ваша очередь.

Эён нахмурилась и, словно оправдываясь, продолжила:

— Понимаю, это прозвучит сомнительно, но... У меня в комнате лежит кое-какое золото. Я копила его пять лет на пенсию. Но так как в Пэкходон мы уже не вернемся, все осталось там. Если я потом как-нибудь смогу его достать, я хоть что-то вам заплачу.

Из-за ее спины раздался насмешливый голос Чжэхи:

— Эён, в таком случае у меня дома по десятку золотых телят и жаб сидят.

— А-а-а! Ты можешь заткнуться?! — взорвалась Эён и сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Похоже, она изо всех сил сдерживалась, чтобы не врезать сначала Санхёну, а потом и Чжэхи. А может, она хотела побыстрее их отметелить, а потом эвакуироваться в спасательной капсуле, оставив разборки на начальника. Она даже прикинула расстояние до них и до капсулы — и снова уставилась на меня. А потом тяжело вздохнула, с трудом сохраняя спокойствие, и заговорила:

— Я серьезно. Я не какая-то нищенка. Я потом верну вам за капсулу.

Я кивнул и тихо ответил:

— Да, я вам верю, Эён. Вы наверняка очень богаты. Но вам и правда не нужно ничего мне возвращать. Это ведь даже не моя капсула. — Я еще сильнее понизил голос: — Да и не Тамаки. Эти капсулы принадлежат станции, и каждый сотрудник в чрезвычайной ситуации должен иметь право ими воспользоваться. Просто все так нелепо искажено обстоятельствами.

Когда станция снова заработает нормально, если это вообще случится, то сегодняшний бардак будет выглядеть дикостью. Вместо того чтобы занять капсулу по принципу «кто успел — тот и сел», все решается по прихоти одного человека, случайно получившего возможность распоряжаться чужими жизнями. По-хорошему, первым должен был уплыть сам Тамаки, который добрался до эвакуационного отсека раньше остальных.

Эён опустила взгляд, поколебалась и сказала:

— Но ведь вы могли бы потребовать от людей все, что у них есть, если они хотят сесть в капсулу. Но вы так не сделали.

Нажиться на происходящем, прикрываясь Тамаки? Да ну, бред. А может, и нет. Похоже, эта мысль пришла в голову многим, но не мне. Отсюда и разговоры о деньгах — мол, заплачу, верну, отблагодарю. Выходит, даже в таких условиях люди на станции готовы пользоваться крошечной властью для вымогательства. Но как можно продавать общее имущество? Что за дикость. Почему люди такие выжженные? Живете на дне моря — казалось бы, должны быть хоть чуточку влажнее.

— На самом деле именно в критической ситуации так поступать нельзя, — сказал я.

Эён посмотрела мне прямо в глаза, а потом слабо кивнула. В отличие от Чжихёка, который, узнав, что скоро эвакуируется, носился, кричал и орал от радости, она — напротив, будто сникла. Неясно, из-за чего именно. То ли из-за того, что на поверхности ее ждет реальность без гроша за душой, то ли из-за того, что ее успели выбесить собственные коллеги.

Она машинально уставилась на развороченный вход в эвакуационный отсек и пробормотала:

— Эх. Знала бы, что так будет, припрятала бы часть золота где-нибудь под землей. А теперь вот так уйду…

Похоже, ее больше всего угнетали именно материальные заботы. Я ее понимал. У самого кредитка в минусе, что я ей скажу? «Держись»?

Есть ли среди сокомандников кто-то, кто мог бы помочь ей деньгами или хотя бы советом? Я окинул взглядом кандидатов: инвалид с миллионными тратами на лечение и протез; хикикомори, который, судя по всему, не выходил из комнаты годами; гениальный карточный шулер, который сумел провернуть аферу с фальшивым голосованием, да так, что выбил себе право назвать и остров, и команды. Отличные советчики по финансам.

Нет, я предпочту поставить на Чжихён, или Сучжон, или даже на Чжихёка, раз уж он тоже отправился к поверхности. Пожалуй, эти трое — единственные, на кого еще можно надеяться. Значит, надо поскорее отправить Эён к ним.

— Главное — здоровье, а все остальное — дело наживное, — сказал я.

Эён кивнула, краем глаза поглядывая на Син Хэряна, который о чем-то говорил с Санхёном. Но мысль зацепила меня. Зачем она вообще копит золото?