Рассматривая всевозможные напитки в банках и бутылках, я вдруг заметил термос — и затаил дыхание. Открыл, и в нос тут же ударил аромат горячего кофе. Кофе. С ума сойти. Это и правда кофе. И сварен совсем недавно.

Стоило лишь открыть маленький термос, как запах мгновенно разнесся по всему помещению. Я невольно улыбнулся. Едва увидел перед собой это дьявольское зелье с кофеином — и пальцы сами затряслись. Я с трудом удержался, чтобы не сделать глоток прямо из горлышка. Слишком хорошо помнил, как теплый кофе мягко растекается по горлу, и от этого воспоминания устоять стало еще труднее. Черт… запах божественный. Наверняка и вкус тоже. Я сделал вид, что насытился одним только запахом, и с трудом, с дрожащими руками, закрутил крышку обратно. Кофе в такой тяжелой и стрессовой ситуации — это жестокое искушение.

Заметив в свете фонарика знакомую этикетку на пиве, Джозеф попросил дать ему хотя бы одну банку, но, конечно, его никто не послушал. Син Хэрян снова отказался от еды. Потом перевел взгляд на меня, все еще зачарованно смотрящего на термос, и спросил:

— Будете пить?

Я ответил не сразу. Впервые подумал: «Хорошо, что сектанты, при всем своем безумии, плохо разбираются в корейцах». Я уже пережил черт знает сколько всего, начиная с бегства из затопленного жилого блока, но отказаться от чашки кофе оказалось чуть ли не сложнее всего. Честно. Если бы в предыдущей корзине нашлась чашка рамена, я съел бы не задумываясь. И плевать на последствия.

Я испугался, что сейчас автоматически выпалю «да!», и потому сначала покачал головой, потом тяжело вздохнул и ответил:

— Нет.

С сожалением убрал термос обратно в корзину. Он будто приклеился к руке и не отлипал. Запах кофе все еще витал в воздухе, заполняя собой приемную.

Син Хэрян бросил на корзину равнодушный взгляд, а потом не раздумывая зашвырнул ее в кабинет. Если у кого и была стальная выдержка, так это у него. Мне стало стыдно за себя — взрослый человек, а едва удержался.

Нас трое мужчин, а поговорить особо не о чем. Ужасно неловко. Чтобы хоть как-то разбавить молчание, я начал засыпать Джозефа вопросами о Церкви Бесконечности, а он, в свою очередь, отвечал как мог, вспоминая, что знал. Между моими расспросами и его редкими жалобами вокруг стояла глухая, вязкая тишина.

Син Хэрян время от времени напоминал о себе — потягивался, разминал руки, менял позу. Если бы не это, можно было бы забыть, что нас тут трое.

И тут...

ЧУДО

Часть 3

Я вздрогнул от неожиданности — в полной темноте, где единственным источником света оставался луч фонарика, внезапно раздался женский голос. Мягкий, вкрадчивый. Голос Элизабет.

— Надеюсь, еда пришлась вам по вкусу.

Судя по интонации, обращалась она ко мне.

Что будет, если я скажу, что не ел? Она рассердится и начнет штурм? Или решит, что мне не понравилась еда, и пришлет еще десяток корзин?

Постойте. Похоже, Элизабет даже не допускает мысли, что рация может быть в руках у Син Хэряна. Или ей попросту все равно. Церковь Бесконечности вообще ведет себя так, будто нас здесь никто не держит. Будто я не в заложниках, а просто нахожусь где-то в глуши и они вынужденно связываются со мной таким способом.

Обычно в таких случаях похитители, ощутив, что их не воспринимают всерьез, начинают сходить с ума — устраивают показательные наказания, чтобы продемонстрировать, кто здесь главный. Мне этого, понятно, совсем не хочется. И тут Элизабет — все тем же мягким голосом — внезапно сбросила на нас настоящую бомбу:

— Среди пациентов, доставленных в госпиталь на Тэхандо, оказался один человек, который вызвал у нас интерес. Мы решили обратиться к спасителю за разъяснениями.

Я весь напрягся. Только не это. Неужели под «человеком, вызвавшим интерес» она имеет в виду…

— Сейчас проводится операция пациенту, который, как выяснилось, не является последователем Церкви Бесконечности. Согласно нашим данным, это Пэк Эён — сотрудница инженерной команды «Ка» с Четвертой подводной базы.

Так и знал. Похоже, Церковь собирается использовать раненую Пэк Эён как заложницу, чтобы надавить на Син Хэряна.

В свете фонарика наши взгляды пересеклись. Син Хэрян поднял палец, как будто целясь в меня из пистолета, а потом направил воображаемое оружие себе в висок. Хм-м… И что он хочет этим сказать? Совершенно непонятно. Я медленно нажал на кнопку на рации и сказал:

— Эён получила ранение, пытаясь защитить меня от похитителя. Прошу, сделайте все возможное, чтобы ее спасти.

На том конце повисла короткая пауза. Потом Элизабет спросила:

— Эта женщина вам нравится, спаситель?

Отлично. Просто великолепно. Как, ну как из всего вышесказанного можно было прийти к такому выводу?!

Если уж на то пошло, этим вопросом стоило бы озадачить саму Пэк Эён: мол, «Тебе настолько нравится спаситель, что ты решила закрыть его своим телом?» Если Эён очнется, то, скорее всего, врежет за такую ахинею со словами: «С чего ты взяла, идиотка? Просто не повезло попасть под вашу сраную пулю!»

А мне-то что говорить? Скажу «да» — эти сектанты с их безумной логикой еще и свадьбу организуют. Скажу «нет» — вдруг Эён за это поплатится? Что за вопросы вообще? Мне никогда не понять, что творится у сектантов в голове.

Прости, Эён.

— Э… да, — неуверенно пробормотал я.

Из рации немедленно послышалось:

— Поняла. Я распоряжусь, чтобы врачи сделали все возможное, чтобы ее спасти.

И связь оборвалась.

Ну и ладно. Пусть лучше считают Пэк Эён моей девушкой, чем врагом. В этом случае у нее, возможно, появится шанс выжить.

Син Хэрян, до этого спокойно слушавший разговор, неожиданно похвалил меня:

— Вы хорошо справились.

— А этот ваш жест… что он вообще означал?

— Что начальник и подчиненная поссорились, и все закончилось выстрелом. Но ваша версия звучала гораздо убедительнее.

Почему ты говоришь так, будто стрелять в подчиненных — рядовая практика? Неужели для тебя и правда рядовая?

На этом Син Хэрян замолчал. Формально теперь выходило, будто он хладнокровно выстрелил в свою юную коллегу, пытавшуюся защитить спасителя, но, похоже, его это ничуть не волновало.

Тем временем Джозеф, кажется, понял наш разговор как пример языковых различий при переводе с корейского на английский. У него аж глаза засверкали, и он с сочувствием посмотрел на меня:

— Не знал, что до нашего прибытия эта девушка, Пэк Эён, совершила такой отважный поступок!

На самом деле она просто угодила под случайную пулю. Но… ладно. Пусть думает так.

Джозеф тяжело вздохнул и с какой-то странной грустью добавил:

— Не могу поверить, что наш спаситель обрел любовь прямо здесь, на Подводной станции.

Ни в коем случае! У нас с Пэк Эён приличная разница в возрасте! Не знаю, что ты там себе напридумывал, но, пожалуйста, собери все эти мысли в аккуратную стопочку и сожги.

Джозеф покосился на Син Хэряна и вдруг выпалил:

— Я с самого начала знал, что этот псих — отбитый ублюдок!

Мне даже захотелось заступиться за Син Хэряна. Но как? Это же я его подставил. Что теперь скажу? Если начну защищать, вызову подозрения. Да и вообще… он отправил в больницу еще двоих сектантов. Как ни крути, оправдания тут не сработают. Скорее всего, Джозеф решит, что у меня стокгольмский синдром.

Син Хэрян, будто нарочно подливая масла в огонь, спокойно добавил:

— Если не хочешь, чтобы и тебе пуля прилетела, сиди тихо.

Кажется, я начинал понимать, откуда у него такая репутация. Он даже не пытался оправдаться или объясниться.

Похоже, Джозеф знал, как выглядит Пэк Эён, потому что тут же возмутился:

— Как можно было выстрелить в такую маленькую, юную девушку?!