А вот Син Хэрян, который только что в полной темноте обезвредил троих вооруженных людей и сам не получил ни царапины, почему-то выглядел недовольным да и говорил с раздражением, будто все пошло не по плану:

— Стрелять они умеют, но не знают, как обращаться со слингом. Ни ночного видения, ни лазерных прицелов. Даже фонариков и тех нет. Будто даже не рассматривали вариант, что придется стрелять в темноте. Пытаются двигаться слаженно, но обучались наспех. Один едва не прострелил ногу другому, а третий опустил ствол себе в ступню. Я перехватил оружие, и никто даже не дернулся. …И все же стрелять они, надо признать, умеют.

— А что такое слинг?

— Крепление для оружия, которое перекидывают через плечо.

— А, так у этой штуковины и название есть?

Я-то мысленно называл ее просто ремнем. Син Хэрян тем временем начал обыскивать пленных.

Я, подытожив услышанное, уточнил:

— То есть они оказались слабее, чем вы ожидали?

— Именно.

— Да пошел ты...

Я повернул фонарик на голос одного из мужчин. Все его лицо было залито кровью: то ли нос разбит, то ли губа — непонятно. Он пытался приподняться, но тело его почти не слушалось.

— А его вы куда ударили?

— В область между носом и верхней губой.

Как же надо бить, чтобы человек потом даже встать не мог? Удар по фильтруму — это вам не шутка. Если промахнуться, там и нос вдребезги, и зубы вылетят, и мозг можно задеть.

— Лежите. Не пытайтесь встать. Голова кружится? Тошнит?

Мужчина дергался, как рыба на берегу. Я надавил ему на плечо, чтобы уложить, — он поморщился, но сопротивляться не стал. Син Хэрян тем временем зажал мой фонарик в зубах и прошелся по помещению, связывая нападавших. Трофейное оружие он сложил на стол в приемной. У одного из мужчин вытащил магазин и нож и снял с пояса рацию. Потом стянул его паракордом так, что он пошевелиться не мог. Я каждый раз поражался — как у Син Хэряна получается настолько быстро и ловко обездвижить человека?

Глядя, как он крутит в руках рацию, я спросил:

— Связи же нет?

— Вот поэтому они и пользуются рациями. Первый раз вижу такую на станции.

Насколько я знал, рации здесь были бесполезны из-за затухания радиоволн в воде. В самом начале при строительстве первых двух баз для связи между ними протянули кабель. Принцип тот же, что и у старых городских телефонов. Дальность, конечно, ограничивала длина провода, зато качество связи было довольно приличное, поэтому такой способ долгое время оставался основным.

В путеводителе по Подводной станции подробно объяснялось, как устанавливали оборудование на Первой и Второй базах, как пытались преодолеть ограничения глубины на Третьей, какие предпринимались попытки обойти пределы прохождения сигналов сквозь водные слои и создать беспроводную подводную связь, как разрабатывали оборудование, способное выдерживать давление, коррозию и длительное воздействие воды, какие частоты используются сейчас, на какой глубине, как теряется акустическая энергия, как влияет фоновый шум, реверберация и эффект Доплера... В общем, я читал перед сном и, естественно, уснул где-то на середине.

Технических деталей было слишком много, их я в основном пролистывал. Но суть сводилась к одному: упорное стремление человека не терять связь с другими — ради безопасности, эффективности и просто чтобы не чувствовать себя одиноким в этом холодном темном море — в итоге победило. Сейчас все Подводные станции обеспечены связью через личные телефоны и планшеты. Лично мне куда интереснее было читать про автоматы с закусками: какие где стоят и что в них лежит.

Син Хэрян тем временем оттащил меня подальше от пленного и спросил его:

— Назови имя и подразделение.

— С какой стати?

Син Хэрян не стал применять силу. Просто навел винтовку на женщину, которая без сознания лежала в коридоре, и передернул затвор.

— Очень сомневаюсь, что ты посмеешь…

Син Хэрян выстрелил в пол. Бах! Выстрел отдался звоном в ушах. В этой и без того дезориентирующей обстановке он окончательно вышиб из мужчины желание сопротивляться. Тот скривился, сжал зубы и пробурчал:

— Пятая горнодобывающая группа. Канада. Джозеф Грэм.

— Зачем вам нужен Пак Мухён?

Долгое молчание, а потом:

— Он наш спаситель.

Син Хэрян даже не повернулся в мою сторону, но я отчаянно замотал головой:

— С чего ты взял, что он спаситель, а не какой-нибудь аферист?

— Да как ты смеешь! — возмутился сектант и, помедлив, добавил: — На камнях стояло его имя.

— Кто его написал?

— Не знаю. Но на камнях стояло: «ПМ». И не на двух или трех. Десятки людей выгравировали это имя — каждый на своем языке. Имя, оставленное на камне, не стирается с течением времени. Мы уверены, что Пак Мухён — наш спаситель.

— Значит, если нацарапать на камне чьи-то инициалы, он становится спасителем? — усмехнулся Син Хэрян.

ЦЕРКОВЬ БЕСКОНЕЧНОСТИ

Часть 5

— А если я вырежу свои инициалы на каком-нибудь камешке, тоже стану спасителем для таких тупиц, как вы? Понадобится всего-то швейная иголка — и вот он, мессия. Это даже дешевле, чем оплатить парковку.

Джозеф, похоже, по-настоящему разозлился. Тяжело дыша, он закричал:

— Думаешь, любой может просто вырезать имя и стать спасителем?! Только истинный спаситель, соответствующий всем требованиям, удостаивается чести войти в Круг Бесконечности! Что ты несешь? Иголка?! На самом большом алмазе огромными корейскими буквами лазером высечено: «Пак Мухён»! Думаешь, стали бы мы так делать без полной уверенности?!

Что, мое имя — и на алмазе? Причем на самом большом? Тогда… получается, он теперь мой? И остальные камни тоже? На мгновение меня охватила жадность.

Но стоило представить себе выставочный зал, заполненный пугающе красивыми камнями, и фанатиков, вырезающих мое имя и инициалы на восьми языках, как меня передернуло. Особенно если вспомнить, что произошло тогда на выставке. В памяти остался не блеск рубинов, а цвет крови — крови Ю Гыми и Со Чжихёка. Мне не нужны камни, которые обагрены кровью. И я не хочу, чтобы на них стояло мое имя.

Син Хэрян, не меняясь в лице, все так же спокойно смотрел на Джозефа. Судя по всему, тот имел в виду огромные экспонаты в зале на Второй базе, но Син Хэрян там не был и, похоже, представлял себе обычные украшения — кулоны, кольца, где гравировка совсем крошечная.

Поэтому я уточнил:

— Мое имя выгравировано на огромных камнях в выставочном зале Второй базе? Или вы имеете в виду какие-то личные украшения вроде колец?

Джозеф растерянно поднял на меня глаза:

— Вы… Пак Мухён?

Я замялся, не зная, отвечать или нет, и машинально посмотрел на Син Хэряна.

Он перехватил мой взгляд и едва заметно кивнул.

— Да, я Пак Мухён.

Если с Син Хэряном сектант говорил с явной неохотой, то мне ответил с подчеркнутой вежливостью:

— Да. Ваше имя выгравировано на тех камнях, что находятся в зале. Видимо, это сделали последователи из других временных линий, когда узнали о вас. Если выгравировать имя на обычном кольце, то ничего не произойдет, но в зале находятся особые камни. Они были подготовлены специально для этого дня и предназначены… именно вам.

У меня перехватило дыхание. Может, речь вообще не обо мне?

— Может, вам нужен какой-то другой Пак Мухён? Имя-то распространенное.

Син Хэрян, все это время смотревший на Джозефа, чуть повернул голову и метнул в меня короткий взгляд. Взгляд, в котором читалось: «Ты сам-то в это веришь?» Ну а что? Имя и правда распространенное! Как Джон или Майкл!

Но Джозеф ответил без малейших колебаний:

— На всей Подводной станции и на территории Тэхандо вы — единственный человек с таким именем.