Удивительно, что даже безнадежная петля одинаковых дней оставляет тебя с воспоминаниями, которые хочется сохранить. Я вспомнил, как Ким Гаён обрабатывала мне лицо антисептиком, что было своего рода пыткой. Почему мы вообще рискуем собой ради людей, с которыми почти незнакомы? Не знаю, что бы ответила на это Ким Гаён, но уверен — ее ответ был бы лучше моего.

Ким Чжэхи пожал плечами. Сережки у него в ушах тихо звякнули.

— Ну что ж, удачи. Я отговаривал вас как мог.

— А? А… да. Вы правда старались, а я все равно упрямо лезу.

Он что, пытается снять с себя ответственность? Перед кем?

На меня навалилась такая усталось, что продолжать разговор не было никакого желания. Казалось, что одно только участие в диалоге вытягивает из меня остатки сил.

Будь я немного покрепче или хотя бы выносливее, побежал бы прямо к жилому блоку. Но после того, как мы, спасаясь от пуль, передвигались ползком или на четвереньках, сил почти не осталось. Казалось, что из-за пережитого потрясения тело забыло, как управлять ногами. Стоило один раз упасть и сразу становилось понятно: с каждым следующим падением подняться будет только труднее. Мы напоминали антилоп, которые отчаянно пытаются убежать ото льва, но не могут. Оставалось только утешать себя мыслью, что хоть и медленно, но все же двигаемся вперед.

Среди всех Карлос выглядел самым бодрым — он молча слушал наш разговор, а потом вдруг спросил:

— Ты говоришь об азиатке, которая частенько угощала всех булочками и печеньем?

— Да.

Судя по всему, Гаён делилась выпечкой не раз и не два. А ведь мука — не самое дешевое удовольствие. Сколько же стресса у нее было, если она так часто пекла? Или это у всех ученых так?

Карлос тяжело вздохнул и пробурчал:

— Жалкие ублюдки. Жрали-то за обе щеки.

А потом добавил еще что-то — наверняка ругательства. Судя по тому, что мой переводчик с этой тирадой не справился, Карлос перешел на язык, которого в списке поддерживаемых не было. Может, на испанский? Нет, испанский точно перевелся бы. Значит, какой-то другой.

Санхён завелся и закричал:

— Что?! Ее что, кто-то заставлял?! Она сама пекла от скуки и раздавала, никто не просил!

Карлос расхохотался, а потом бросил с усмешкой:

— Хорошо все-таки жить в развитой стране! Даже таким, как ты, удается дотянуть до взрослого возраста. За свою жизнь я повидал кучу отбросов, которых и Иисус жалеть не стал бы. Такие, как ты, обычно долго не живут: либо родня вжух. — Карлос провел пальцем по горлу и свистнул. — Либо кто-то из обиженных пулю в башку пустит. У корейцев, видать, вообще нет чувства ответственности перед обществом.

Он посмотрел на Чон Санхёна так, будто искренне удивлялся, как тот умудрился выжить.

Санхён раздраженно рявкнул:

— И что вы от меня хотите?!

Он отошел подальше и спрятался за спиной Ким Чжэхи, а потом, судя по звукам, вернулся к игре на планшете.

Карлос, все еще посмеиваясь, легонько подтолкнул меня локтем:

— Ты вроде нормальный парень, но с этими инженерами связываться — себе дороже. Лучше держись от них подальше и живи своей жизнью. Если бы не деньги, кто бы тут работал? Все ради того, чтобы семью кормить.

— Это вообще возможно? Держаться от кого-то подальше, когда живешь с ним на одной Подводной станции?

— А, точно. Ты ж стоматолог. Значит, с людьми постоянно работать приходится. Ну тебе, наверное, не отвертеться.

— А не хотите пойти со мной и попробовать спасти Ким Гаён?

— Счастливого пути.

От того, с какой легкостью Карлос со мной распрощался, я невольно прыснул от смеха — просто не знал, как иначе. В самый первый раз, когда я пытался найти стоматологическую клинику, то долго плутал по Центральному кварталу, а теперь — достаточно просто увидеть этот череп и сразу понятно, куда идти.

С «Офионом» та же история. В конце коридора уже виднелась изогнутая змея, точнее, голова змеи. Издалека даже казалось, что у нее есть зрачки.

— Ты и правда собираешься в Чучжакдон, чтобы кого-то спасти? — тихо спросила меня Туманако.

— Да.

— А если погибнешь?

До сих пор мне удавалось выжить. Видимо, просто везло.

— Все равно пойду.

— Тогда я с тобой.

— Что?

— Я с тобой.

— Лучше спрячься в спортзале, там безопаснее.

— Я только сейчас поняла, что знаю эту Ким Гаён. Поэтому пойду с тобой.

Что? Она знает Ким Гаён? Насколько помню, у них даже не было повода пересечься… Я поблагодарил ее, и после этого мы с остальными разошлись. Чон Санхён не сказал ни слова, а вот Ким Чжэхи на прощание улыбнулся и помахал рукой.

Мы с Туманако двинулись в сторону Чучжакдона, но долго шли молча. Отчасти из-за усталости, отчасти потому, что и сказать особо было нечего.

Чтобы разрядить неловкую тишину, я после некоторых колебаний все же сказал:

— Не знал, что вы с Гаён знакомы.

— Не то чтобы.

— Прости?

— Но теперь будем. Я просто не хотела идти с той компашкой. Не хочу оставаться с незнакомцами, которых разве что мельком видела в коридорах.

— Вот оно что.

Я хотел было сказать, что я для нее тоже незнакомец, но промолчал. Мозг твердил, что надо бежать, но тело категорически отказывалось. Единственное, чего мне сейчас по-настоящему хотелось, — найти, где лечь, и поспать хотя бы полчаса.

И тут по полу прокатилась дрожь.

— Кто-то приближается.

Кто бы это ни был, он бежал с бешеной скоростью. Мы с Туманако юркнули за ближайший кулер, чтобы спрятаться. Только когда бегущий оказался совсем рядом, я разглядел лицо — это был Син Хэрян. Он нес кого-то на спине, оставляя за собой кровавый след. Командир обернулся в нашу сторону, как зверь, почувствовавший чужое присутствие.

ПУЛЯ В ГРУДИ

Часть 1

Син Хэрян бежал так долго, что от его разгоряченного тела поднимался пар. Не говоря ни слова, он направил винтовку в сторону кулера, за которым мы прятались. Движение было настолько плавным и естественным, что я среагировал на автомате:

— Не стреляйте!

Мы с Туманако выскочили из укрытия. Син Хэрян быстро осмотрелся по сторонам, убедился, что вокруг никого, и опустил оружие. Только теперь я заметил, что человек, которого он нес, был примотан к нему парашютной стропой. Наверное, чтобы не уронить, если Син Хэрян вдруг упадет или споткнется. Или чтобы освободить ему руки для стрельбы.

Со Чжихёка рядом не было, поэтому я спросил:

— А где Чжихёк?

— Выполняет мое поручение. Вы почему здесь?

— Направляемся в Чучжакдон, за Ким Гаён. Это… Пэк Эён?

Судя по размерам, точно не Чжихёк. Женские ноги, колени где-то на уровне его солнечного сплетения.

Син Хэрян взглянул на меня, сомневался секунду, а потом ответил:

— Ей прострелили руку и грудь. Доктор, в вашей клинике можно сделать переливание крови? Или оказать помощь при огнестрельных ранениях?

Грудь? Ей прострелили грудь?! Что теперь?! Переливание? Кто вообще сказал, что я в этом шарю? Сначала Со Чжихёк спрашивал, могу ли я что-нибудь сделать с огнестрелом, теперь вот Син Хэрян. Что вы, черт побери, думаете о стоматологах? Что дальше — трепанацию черепа попросят сделать?

— А… нет, — растерянно ответил я. — В стоматологии переливания не делают.

— А перевязку?

— Д-да!

— Сможете оказать Эён первую помощь?

— Да. Но Гаён сейчас тоже в опасности.

— Тогда я, как и планировал, отправлюсь за Ким Гаён.

Пожалуй, и правда куда логичнее, если я останусь с Эён, а Син Хэрян отправится за Гаён, чем наоборот. Все-таки он куда лучше справится с миссией по спасению.

Син Хэрян развернулся спиной, показывая Пэк Эён. Она была без сознания, лицо белое как мел. Он развязал стропы, и мы с Туманако осторожно сняли раненую с его спины. Одежда у обоих была по пояс в крови. Даже непонятно, откуда она текла. Я краем глаза заметил, что на руку Пэк Эён наложен жгут. Значит, кровотечение из груди?