— Я попробую потянуть время.

Я забрал рацию у Син Хэряна, который, похоже, погрузился в тяжелые мысли. Интересно, это вообще нормально, когда заложник вот так просто забирает рацию у своего похитителя?

— Здравствуйте. Меня зовут Пак Мухён, я стоматолог из клиники Deep Blue с Четвертой подводной базы. Говорят, вы меня ищете.

После моих слов в рации стал слышен гул голосов, но потом кто-то рявкнул: «Заткнитесь!» — и все стихло.

— Для начала — да, меня действительно взяли в заложники. Но я жив и здоров. Рядом со мной Джозеф, он… — Даже в темноте было видно, как распухла у него губа, куда ударил Син Хэрян. — Он тоже жив. Что насчет Чон Санхёна и Ким Чжэхи, которые у вас в заложниках?

— Нас бьют! Спасите!

— По одному голосу я не могу быть уверен, что ты и правда Пак Мухён.

— Ну… справедливо.

В конце концов, мошенничество с поддельными голосами появилось не на пустом месте. Я все понимаю. Но как доказать, что я — это именно я? По ДНК, что ли? Все мои документы и бумажник, скорее всего, утонули вместе с остальными вещами.

— Кто был первым человеком, которого встретил Пак Мухён, оказавшись в Deep Blue?

Первой на ум пришла Ю Гыми. Я вспомнил, как она поделилась со мной выпечкой в запотевшем лифте и как ее лицо мягко подсвечивали голографические наклейки с морскими существами… Я уже собирался назвать ее имя, но вовремя прикусил язык. Чем больше я думал, тем отчетливее понимал: мы встретились случайно, она тогда просто выходила за булочками.

Мне вспомнилось, как Кан Сучжон подняла мой чемодан с такой легкостью, будто он был дамской сумочкой. Сейчас я понимал: она просто обрадовалась, узнав о прибытии соотечественника, и вышла меня встретить. Тащить тяжеленные посылки, да еще и мой багаж, — удовольствие сомнительное.

Такое ощущение, будто первый рабочий день был сто лет назад. Наверное, потому, что каждый последующий оказался таким суматошным и долгим, и время словно растянулось. Неужели я успел привыкнуть к этой чертовой работе? Нет-нет, мне по душе спокойные, ничем не примечательные будни. Я — классический офисный планктон; чем меньше людей приходит ко мне в кабинет, тем лучше.

— Эллиот. Он же был первым последователем Церкви Бесконечности, которого я встретил.

Я понял — Эллиот специально ждал меня в Deep Blue. Впрочем, Кан Сучжон и Ю Гыми тоже оставались под подозрением. Если вдруг окажется, что Ю Гыми и правда последовательница Церкви Бесконечности, и если она искренне желала моей смерти, чтобы вернуться в прошлое… что ж, ладно. Ради нее я соглашусь еще разок умереть. Наверняка у нее были свои причины, чтобы вступить в секту.

Это правильный ответ? Или нет?

В рации какое-то время стояла тишина, будто кто-то обсуждал услышанное.

Потом раздался голос:

— На связи Элизабет Уивер. Вы хотели со мной поговорить.

Четкий американский английский, выверенное произношение, приятный голос. Жива, значит. Впрочем, откуда мне знать, что это действительно Элизабет?

— Как мне к вам обращаться, мисс Элизабет Уивер?

— Друзья зовут меня Бет или Лиз. Лучше Бет.

«Бет».

Стоило вспомнить, что однажды я выстрелил в эту женщину, как в висках кольнуло. Ощущение было странным — как ни в чем не бывало разговаривать с человеком, которого сам же и убил.

— Бет, у меня есть просьба. Можно ее озвучить?

— Конечно, говорите.

Голос спокойный, даже доброжелательный. Трудно поверить, что всего несколько минут назад из рации доносились крики и рыдания.

Син Хэрян, все это время молчавший, поднял с пола валявшуюся ручку и быстро нацарапал на столе: «Выдвините самое нелепое и невыполнимое требование».

Я-то собирался попросить их пощадить тех двоих. Можно было бы попробовать начать с малого: сначала установить контакт, шаг за шагом выстроить доверие. Например, сектанты могли бы предложить нам еду, ссылаясь на усталость от длительной осады. А в ответ мы, допустим, отпустили бы одного из заложников.

Но заложников-то всего двое и, по сути, хоть какую-то ценность для сектантов представляю только я. Син Хэрян говорил, что главное для нас — выиграть время.

В любом случае непохоже, что он или сектанты собирались устанавливать какой бы то ни было контакт. Син Хэрян еще раз обвел ручкой слова «нелепое» и «невыполнимое». Ну… и что теперь говорить?

— Бет. Вы можете эвакуировать всех, кто сейчас находится на Подводной станции, включая Чон Санхёна и Ким Чжэхи, на территорию Тэхандо?

А если она откажется? Я ведь последовал совету Син Хэряна — начал с самого нелепого и невыполнимого требования, которое только смог придумать.

Китайский иероглиф 權 в слове 權力, от которого произошло корейское слово «власть»¹², изначально означал гирю для взвешивания. Такая гиря должна быть одинаково точной и справедливой независимо от того, с кем ты имеешь дело, с сильным или слабым, в каких условиях и при каких обстоятельствах, — иначе весы не покажут верный результат.

Но противник уже положил на свою чашу оружие и численное превосходство, и весы резко накренились. А на нашей чаше — только чудо, которое якобы даровано спасителю. Интересно, хватит ли этого, чтобы уравновесить чаши? Посмотрим, насколько велика власть спасителя. Хватит ли ее, чтобы управлять последователями Церкви Бесконечности?

— Можно узнать причину? — прозвучало из рации.

Причину? Да кто вообще захочет торчать на полуразрушенной станции с протекающей крышей? Чем быстрее мы отправим людей на сушу, тем лучше. И мне, если честно, до смерти надоело раз за разом проживать один и тот же день. В этот раз мне повезло, но что, если в следующий я не смогу спасти Ким Гаён? Что, если цикл завершится на той итерации, в которой Гаён мертва? Надо вытащить отсюда всех. А уж если получится, пусть потом вытащат и меня.

Вопрос только, получится ли убедить тех, кто одержим желанием вернуться в прошлое, что им нужно покинуть станцию из соображений безопасности.

— Они мешают мне передвигаться.

— Но ведь вы можете просто убить всех, кто стоит у вас на пути.

Я замолчал, судорожно сжимая рацию. Такая мысль даже не приходила мне в голову. Я ведь брался за оружие не потому, что кто-то стоял у меня на пути, а потому, что меня загоняли в угол.

ЗАЛОЖНИКИ

Часть 4

Даже если отбросить в сторону вопрос, способен ли я убить человека, и просто подумать логически — ну не нравится мне кто-то, и что? Зачем сразу убивать? Можно ведь просто пройти мимо.

Что вообще для последователей Церкви Бесконечности значит человеческая жизнь? Своих-то, тех, кто в секте, они хотят спасти, а все остальные — хоть трава не расти? Что они за мрази такие?

Как только я осознал смысл слов Элизабет, меня будто кипятком окатило. Казалось, голова превратилась в скороварку. Пока они размышляли в духе «а пусть остальные подохнут», в Исследовательском комплексе люди из последних сил боролись за жизнь! Но стоило мне бросить взгляд на винтовку в руке Син Хэряна — и злость моментально испарилась.

Информация обо мне у них, скорее всего, есть. Да что уж, наверняка есть. Но что в моем личном деле заставило их подумать, будто я способен хладнокровно убивать людей, которые мне просто не нравятся? Что, тест на личность показал психопатию?

Если нет, может, со мной что-то случилось? Физически? Да нет же. Я ведь не какой-то подготовленный боец вроде Син Хэряна. Даже смешно сравнивать. Вот взять того же Джозефа — пусть он сейчас избит и связан, но если бы мы сошлись один на один и у него было оружие, сто процентов, что он победил бы.

— Вы говорите так, будто я действительно способен убить кого угодно.

— Со временем вы сами все поймете, — ответила Элизабет с такой уверенностью, что у меня волосы на затылке зашевелились.