Джозеф отпустил горло, посмотрел на меня и… улыбнулся:

— Да все с едой в порядке.

Он захихикал. У меня сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Да тебя удавить мало. Я так перепугался, что уже и не знал, смеяться или плакать.

На что он вообще рассчитывал, ведя себя так беспечно? На меня? Думал, я смогу его защитить от кулака Син Хэряна? Или он правда верил, что может вернуться в прошлое? Или полагался на Церковь Бесконечности, которая якобы окружила Deep Blue?

После своей выходки Джозеф лишился почти всех оставшихся сэндвичей — Син Хэрян выхватил у него контейнер и вернул на стол. Джозеф пытался возмущаться, но сэндвичи так к нему и не вернулись. Вместо этого Син Хэрян повернулся ко мне и сказал:

— Похоже, с едой все в порядке. Даже если что-то и подмешано, вряд ли это вызовет серьезные последствия.

— А вы сами будете есть, Хэрян? — спросил я.

Он покачал головой:

— Нет. Но вы ешьте, если хотите.

Пока я вдыхал запах еды и смотрел, как Джозеф уплетает сэндвичи, где-то внутри меня шевельнулся голод. Еще минуту назад я был уверен, что ничего не хочу, но теперь казалось, что если начну, то вполне смогу что-нибудь съесть.

Кто бы ни готовил, он явно постарался: рисовые шарики были аккуратно слеплены, водоросли на них — ровные, гладкие, без складок. Кимбапов — три вида: с тунцом, с анчоусами и с овощами, и выглядели они скорее как произведение искусства, чем как еда. Рыба-то нынче дорогая.

Я вспомнил, как однажды пытался приготовить кимбап для младшего брата: то начинка вываливалась, то все разваливалось под ножом, и, глядя на эти идеальные рулеты, я подумал, сколько же времени и сил ушло на их приготовление… Но стоило подумать о том, что какая-то неизвестная группа людей — еще и религиозных сектантов! — потратила столько сил, чтобы приготовить еду для меня одного, как сразу стало не по себе. Дома мы так щедро не накрываем на стол, да и в кафе я никогда не заказываю столько разных блюд сразу.

На Подводной станции собраны мифы со всего света, а в мифах нередко говорится о том, что неприятности начинаются из-за еды, верно? Первой на ум приходит Персефона. Съела всего несколько зернышек граната, и все, не смогла свободно покинуть Подземное царство. Уверен: как только она об этом узнала, первым делом схватила Аида за шиворот и устроила ему знатную головомойку.

Чем дольше я смотрел на еду, тем больше казалось, что это не просто обед, а подношение от Церкви Бесконечности, нечто вроде ритуальной жертвы на алтаре. Все выглядело аппетитно, пахло заманчиво, но отвращение включалось почти на инстинктивном уровне. Я ни разу не суеверен, но, похоже, мне настолько не хотелось испытывать благодарность к этим сектантам, что даже их еда вызывала почти физическое неприятие.

Если рассуждать рационально, конечно, следовало бы хоть что-нибудь съесть. Вспомнилась лестница: четыреста с лишним ступеней чуть ли не со слезами на глазах. Тогда я слопал все, что было в трех рюкзаках, ни одного леденца не оставил. Мысль о том, что еда может вызывать отвращение, мне даже в голову не приходила.

ЧУДО

Часть 1

Син Хэрян заявил, что не будет ничего есть, и я собирался последовать его примеру. Джозеф, конечно, продолжал с тоской посматривать на отобранные сэндвичи и нетронутые бургеры, но, поскольку первую волну голода он уже утолил, просил не так настойчиво, как раньше.

Облизав уголки губ, где остались крошки, он пробормотал:

— Этот тип совсем не ценит еду. Я не о вас, спаситель.

Словно нарочно, чтобы Син Хэрян точно услышал, Джозеф еще несколько раз повторил, как жаль, что столько еды пропадает зря. Впрочем, тут я был полностью с ним согласен — такая расточительность действительно казалась преступной. В мире полно стран, где с едой туго, и лично я никогда не позволял себе бессмысленно раскидываться едой. Наверное, люди во всем мире испытывают схожие чувства по этому поводу. С кислой миной я разглядывал еду на столе, потом потянулся к контейнеру с кимбапом. Джозеф тихо ахнул, но стоило мне начать складывать еду обратно в корзину, как послышался разочарованный вздох.

Так хоть запах перестанет раздражать. Ладно я, а вот Син Хэрян, который с самого утра на ногах, наверняка голоден. Для мужчины его роста, да еще с таким количеством мышц, долго оставаться без еды — настоящее испытание. В прошлый раз, когда мы поднимались по лестнице, ел он с аппетитом.

Я отнес корзину в кабинет и оставил там — пусть запах хоть немного выветрится. Вернулся в приемную и снова сел на пол. Без еды в помещении стало немного легче.

Джозеф недовольно пробормотал:

— Надо было швырнуть корзину в морду этому ублюдку и сразу бежать к двери.

Он вроде как и пытался говорить потише, но, похоже, просто не умел шептать — голос прозвучал на все помещение. Наверняка услышали даже сектанты за дверью Deep Blue.

Син Хэрян никак не ограничивал мои передвижения, и, судя по всему, Джозеф считал, что я уже упустил сотню возможностей побега. Ну не знаю. Даже если бы я рванул со всех ног, не думаю, что смог бы обогнать пулю, выпущенную мне в спину.

Вообще странно было ожидать, что я стану сотрудничать с Церковью Бесконечности только потому, что переживаю созданные ими же аномалии. У меня к ним не было ни капли симпатии. Син Хэрян, даже если формально и держал меня в заложниках, все равно в сто раз предпочтительнее.

— Вы всерьез предлагаете мне соревноваться в скорости с человеком, который обезвредил вооруженных последователей культа?

— Но ведь вы переживаете чудо. Разве у вас нет какого-нибудь способа выбрать наилучший вариант действий? — с невозмутимой наглостью парировал Джозеф.

Нет. Будь у меня такой способ, я бы заранее выбирал места, куда не просачивается вода, обходил стороной всех, кто представляет угрозу, и не рвался бы в спасательную капсулу. Я уже знал, что мне из нее не выбраться, — проверено на личном опыте.

...Хм. Может, если пройти цикл раз десять, то научишься обходить все опасности, которые подстерегают на станции? Запомнишь, во сколько и где начнет поступать вода, когда и куда нужно пойти, кому и что сказать, чтобы выбраться с ним вместе... Кто знает, может, тогда и получится спастись.

В других циклах у меня не было ни времени, ни возможности вот так сидеть и предаваться размышлениям. Приходилось спасаться либо от наступающей воды, либо от опасностей, подстерегающих буквально на каждом шагу. Бо́льшую часть времени я был либо в панике, либо в отчаянии. А вот ситуация, когда ты сидишь на полу в темной приемной в качестве заложника, как ни странно, дает неожиданно много времени на размышления.

Чудо, говорите? Я отчаянно цепляюсь за жизнь, поэтому в каком-то смысле могу согласиться с тем, что последователи Церкви Бесконечности называют мою способность чудом. Даже те, кто сегодня погиб, они ведь потом тоже чудесным образом оживут. Но можно ли назвать это чудом? В моей жизни чудеса выглядели иначе.

Чудо было в том, что после долгих клинических испытаний в Америке наконец начали продавать глазные импланты, пусть и по заоблачной цене.

Чудо было в том, что мой младший брат в тот день не сел с нами в машину.

Чудо было в том, что после той страшной аварии вся семья осталась жива.

Чудо было в том, что больше ничего подобного с нами не случалось.

Чудо было в том, что я поступил на специальность, о которой мечтал.

Чудо было в том, что операция по повторной коррекции позвоночника у мамы прошла успешно.

Чудо было в том, что… Моя жизнь, выходит, состояла сплошь из одних чудес.

И наверное, не только моя. Каждый хоть раз чудом избежал беды. Кому-то везет больше, кому-то меньше, но, возможно, все мы живем, не замечая, что с нами уже происходили чудеса.