Мы с Чжэхи поднялись почти под самый потолок — прямо к балке, на которой держался весь этот импровизированный «противовес». Я с трудом зацепился ногой за крепление светильника и обмяк: от усталости хотелось вырубиться. Но Син Хэрян даже не посмотрел в нашу сторону — продолжал настороженно высматривать опасность и вдруг закричал:

— Как вы? В состоянии двигаться?

— Мертвы. И телом, и душой, — пробормотал Чжэхи.

— Хотелось бы возразить, — вставил я, — но если смерть — это когда не можешь пошевелить даже пальцем, а все тело горит от боли, то я тоже мертв.

— Значит, в порядке. Оставайтесь на месте.

Я бы и этому возразил, но сил не осталось.

Цепляясь за решетку вентиляции, как обезьяна, Чон Санхён в панике закричал:

— Командир! Что теперь? Куда вы? Не бросайте нас!

— Ждите.

Торговый автомат, на котором стоял Син Хэрян, заскользил по воде, словно доска для серфинга. Расстояние между нами становилось все больше и больше. Я уже начал думать, что он уплывет неизвестно куда, как автомат вдруг остановился.

Я повернулся к Санхёну — тот вытирал рукой сопли и слезы, но выглядел, пожалуй, живее остальных — и спросил:

— А где Чжихёк и Эён?

— Не знаю. Не видел. Вдвоем куда-то свалили!

— Отлично.

Он уставился на меня и, заметив, как я вытряхиваю воду из уха, решил, что я не расслышал:

— Сбежали, говорю! Ты что, оглох?!

— Я и сказал, что отлично.

Санхён издал какой-то странный, обиженный звук.

Впрочем, действительно, Со Чжихёка и Пэк Эён не было видно ни под потолком, ни на поверхности. Где их теперь искать?

Рядом со мной на какой-то железке болтался Чжэхи. Его выворачивало прямо на затонувший пол. Видимо, все-таки наглотался, пока мы были под водой.

Я огляделся, пытаясь понять, где мы, но под нами было одно сплошное море. Сколько ни верти головой, толку ноль. Да и в целом я эту чертову станцию знал не так уж хорошо.

Пока Чжэхи кашлял и приходил в себя, я повернулся к Санхёну, на лице которого ясно читалось беспокойство, и спросил:

— Мы где вообще?

— В Центральном квартале.

— Это я и сам знаю.

Санхён попытался устроиться поудобнее, но, похоже, так и не нашел положения, в котором можно было бы висеть без боли. В итоге он сдался и, глядя то на меня, то на Ким Чжэхи, которого все еще выворачивало, обреченным тоном сказал:

— Там впереди третий склад. Его шахтеры используют. Чуть дальше, и уже будет Хёнмудон.

Похоже, Санхён считал, что ни я, ни Ким Чжэхи никак не можем помочь выбраться отсюда. И с этим я был согласен: без помощи Син Хэряна я бы точно не выбрался.

Я посмотрел вниз — под водой плавал один мусор и обломки техники. Людей видно не было. Разве Анджела не бежала сюда? А Со Чжихёк и Пэк Эён — неужели они добрались до Хёнмудона?

А Син Хэрян куда подевался?

Вещи, плавающие на поверхности, покачивались, но почти не сдвигались с места. Присмотревшись, я понял: уровень воды вроде бы не растет. Неужели вода перестала поступать в Центральный квартал?

Я вспомнил взгляд Пэк Эён. Когда меня с Чжэхи потащила вода, в ее глазах читалась полная обреченность. Такой же взгляд был у нее, когда она выстрелила по моему рюкзаку.

И все же единственное, что в этой ситуации хоть как-то радовало, — сейчас в моем рюкзаке не было ни одного живого существа. Если бы там была кошка… или змея… Даже думать об этом страшно. Может, если Пэк Эён узнает, что мы с Чжэхи живы, это ее хоть немного обрадует.

Я похлопал Чжэхи по спине, пока его выворачивало, и ладонью коснулся его горячего лба. Почему с самого начала в этой временной петле все так чертовски тяжело?

ХЁНМУДОН

Часть 2

С высоты потолка коридор, ведущий в Хёнмудон, был совсем не виден: его полностью перекрывала массивная черная стена — защитный барьер, на котором красовались яркие граффити: извивающаяся темно-зеленая змея с поднятой головой. Начиная с середины туловища, змея уходила под воду, и лишь маленькая голова — то ли черепахи, то ли какой-то другой твари — торчала над поверхностью. Похоже, это и был мифический Хёнму¹⁷, которого нарисовали золотой, черной, белой и разными зелеными красками из баллончиков.

Ким Чжэхи долго и тяжело откашливался, потом обессиленно повис на веревке и сипло спросил у Санхёна:

— Санхён… сколько мы пробыли под водой?

Голос звучал так, будто по горлу прошлись наждачкой, — видимо, сорвал горло.

Санхён нахмурился и ответил:

— Недолго. Минуты три, наверное. А что?

— Я вроде всего минуту воду глотал, а кажется, что блевать буду весь день, — пробормотал Ким Чжэхи с таким видом, будто вот-вот потеряет сознание.

Ну еще бы — если вместо того, чтобы бороться, лежать и хлебать соленую жижу, итог предсказуем.

Чон Санхён тяжело вздохнул, мрачно глядя вниз:

— Командир велел мне отсчитывать время с того момента, как вы с доктором ушли под воду. Сказал сообщить, если пройдет больше четырех минут.

Чжэхи еле слышно спросил:

— Почему именно четыре минуты?

— Да откуда мне знать. Думаешь, он мне объяснял? Просто заорал: «Время!» — вот я и засек. Как будильник, блин. Надо было бежать, а не лезть под потолок. Может, успел бы свалить, как Чжихёк и Эён.

— Наверное, он это сказал потому, что шансы на спасение зависят от того, сколько человек пробыл под водой, — вставил я.

Оба уставились на меня. Я и сам не знал, сколько времени человек может продержаться под водой, да и знать не хотел. Вспомнил, как капсула вдруг открылась, и я пытался плыть… Не помню, сколько это длилось. Может, три минуты. Может, тридцать.

На мой взгляд, Син Хэрян сделал все что мог. Да если бы даже мы с Чжэхи сразу бросились бежать, что толку? Мы и так далеко не самые быстрые. Я видел, как несся будто по воздуху Со Чжихёк. Мне за ним не угнаться при всем желании.

Чжэхи закашлялся, потом дернул канат, обмотанный вокруг пояса, и спросил:

— А если бы мы пробыли под водой больше четырех минут, командир нас бросил бы?

— Честно? Не хочу знать.

Син Хэряна нигде не было видно. Я осторожно оттянул воротник мокрой рубашки и посмотрел на кожу. Правое плечо, рука, грудь — все в синяках. Черт... Даже дышать больно. Ладно, все равно ничего поделать было нельзя, поэтому я просто выжал подол.

Хорошо еще, что потолки на станции такие высокие. Будь мы в обычном доме, здесь все уже залило бы по самую крышу. Мы висели на светильниках и потолочных перекладинах, глядя вниз, где плавало все вперемешку. Черная вода слегка колыхалась в такт вибрациям базы, и от этого становилось жутковато.

Чжэхи осмотрел нас обоих, потом повернулся к Санхёну:

— У тебя есть планшет?

— Уронил, когда бежал.

— Подобрать не пытался?

— Если бы полез за ним, дважды сдох бы. Командир велел забыть.

— А где планшет Роакера?

— Наверное, у Эён.

Чжэхи нахмурился:

— Смотри-ка, уровень воды больше не растет. Похоже, кто-то специально включил систему и отрезал весь Центральный квартал. Интересно, где случилась утечка? В Чучжакдоне? Или еще в Чхоннёндоне?

— Лучше бы в Чхоннёндоне. Пусть все остальные инженеры там потонут. А, ну кроме Такахаси.

Вдруг вентиляционная решетка, за которую держался Санхён, жалобно заскрипела. Он замер, в ужасе уставившись на нее.

Чжэхи же только усмехнулся:

— Будь хоть чуть-чуть добрее.

— С какой стати? Они ведь тоже наверняка хотят, чтобы мы сдохли. Я лично буду только рад, если при аварии побольше народу поляжет.

— Вот поэтому вентиляция тебя и не любит.

— Да что там… Из-за пары слов какая-то железяка начнет меня ненавидеть? — огрызнулся Санхён.

Решетка издала жуткий скрежет — похоже, она больше не выдерживал его веса.