Я продолжал махать, пока она не скрылась из виду.

Тогда Син Хэрян снова заговорил:

— Скоро здесь будут сектанты. Ничего хорошего не выйдет, если они вас найдут.

— Да уж. Ну что ж… — Я глянул на него. — Вы и дальше собираетесь тут стоять? Может, хотя бы обратно под одеяло залезете, пока нас не схватили?

ЦЕРКОВЬ БЕСКОНЕЧНОСТИ

Часть 3

Вернувшись в Deep Blue, Син Хэрян спросил:

— Вы не боитесь, что можете умереть?

— Очень даже боюсь.

На самом деле меня беспокоила не столько моя смерть, сколько судьба остальных. Я-то, ну… если умру, оживу. А вот остальные… хотя нет, они ведь тоже воскреснут.

Надо было как можно скорее выбираться из этой дикой ситуации, где человеческая жизнь — как своя, так и чужая — ничего не стоила. Еще немного, и у меня реально поехала бы крыша.

Син Хэрян тем временем запер дверь и спокойно добавил:

— Думаю, проверять клинику придут не больше двух-трех человек.

Ну… я и с одним не справлюсь.

— Чем я могу помочь?

— Выкатите в коридор кресло. Скоро клиника останется без света. Что бы ни происходило, не вмешивайтесь. Просто оставайтесь с Эён.

Я послушно выкатил кресло в коридор. Син Хэрян тем временем взял два металлических стула и с грохотом швырнул к двери. Я не совсем понимал, что он задумал, но было ясно, что если кто-то решит вломиться в Deep Blue, то ему сначала придется преодолеть эту баррикаду.

— Еще что-нибудь?

— Может, наконец, расскажете правду? Я все равно рано или поздно узнаю, просто так будет быстрее.

Син Хэрян привязал стропу к ножке одного из опрокинутых стульев, размотал ее с предплечья, отрезал нужную длину и привязал другой конец стропы к тумбочке в приемной.

— Вы мне не поверите.

Видимо, ловушка была рассчитана на то, что в темноте враг не заметит шнур и грохнется. Если с размаху треснуться подбородком о пол, выбьешь себе половину зубов, а может, и челюсти достанется. Син Хэрян тем временем заметил на стене коридора несколько торчащих гвоздей и, кажется, собирался соорудить еще одну ловушку, но после моих слов обернулся и уставился на меня.

Видимо, если я не заговорю, он так и будет стоять.

Я вздохнул и произнес:

— Я снова и снова проживаю один и тот же день.

— В чем это выражается?

Смотрит, как на психа, но голос спокойный, спрашивает по делу. За это спасибо.

Если подумать, сейчас в клинике трое: умирающая пациентка, сумасшедший дантист и инженер, который лечит кулаками. Отличная команда. Эта клиника обречена. Хотя… географически она и так на дне.

— Просыпаюсь утром, кое-как дотягиваю до второй половины дня, умираю и снова просыпаюсь около семи утра в своей комнате. Только я один все это помню. Остальные каждый раз начинают все с чистого листа.

Пока говорил, вдруг понял — да это же практически обычный рабочий день офисного планктона.

— Вас убивают террористы?

— Э-э-э… не всегда. Иногда акула загрызает. Иногда просто тону.

— А раньше уже бывало, чтобы мы втроем — вы, я и раненая Эён — противостояли террористам здесь, в стоматологической клинике?

Если бы бывало, я бы всеми силами постарался не допустить повторения этого сценария.

— Нет. В прошлые разы мы в Deep Blue не заходили.

— Откуда сектанты узнали, что у вас такая… необычная способность? Вы ведь говорили, что никто, кроме вас, не помнит, что день повторяется.

Ничего себе, вот это он подметил.

— И сам не знаю. Раньше основная часть сектантов находилась на Второй базе. Впервые кто-то из них спустился на Четвертую и стал искать конкретно меня.

— А с кем-то, кто обладает такой же способностью, вы встречались?

— Нет. Но слышал.

Я коротко пересказал Син Хэряну историю, которую узнал от Кану, — о женщине с Гаити, выжившей на космической станции. Пока я говорил, он ловко привязал парашютную стропу к гвоздю, оставшемуся от картины, а другой конец закрепил на противоположной стене. Судя по высоте, шнур должен был ударить по шее или подбородку.

Проверив, хорошо ли он натянут, Син Хэрян пробормотал:

— Один выживший…

— А вдруг на Подводной станции происходит то же самое?

— На космической станции тоже была секта?

— Про секту не знаю. Но рассказал мне эту историю один из сектантов.

Син Хэрян ненадолго задумался, потом молча зашел в приемную и прикладом разбил стекло на постере с гренландской акулой. Подобрал несколько осколков, острых как бритва. Я уже открыл рот, чтобы предложить скальпель, но, зная, куда он может его воткнуть, сдержался. Он вернулся в коридор и начал раскладывать битое стекло у двери в Deep Blue.

— Мои товарищи исчезли в семь ноль две утра. Это и есть время вашего пробуждения?

— Да. Но не волнуйтесь. У меня остались воспоминания о том, как Сучжон и Чжихён благополучно покинули станцию. — Увидев выражение лица Син Хэряна, я поспешил добавить: — Простите, забыл упомянуть. Если кому-то удается эвакуироваться в исправной капсуле или каким-либо другим способом добраться до Тэхандо, то он исчезает со станции.

— В каком смысле — исчезает?

— Например, инженеры из вашей команды, Гыми, Генри, змея с котом — изначально все находились в Пэкходоне, но в какой-то момент выбрались и исчезли из последующих итераций. Это лишь моя гипотеза, но, похоже, феномен работает только на станции. Когда я попытался подняться наверх на грузовом лифте в Чучжакдоне, он остановился за несколько метров до нулевого уровня. Тогда я подумал, что дело в перебоях с питанием, но теперь понимаю — причина в другом. Даже когда я пробовал всплыть в капсуле, она остановилась прямо под поверхностью, будто что-то удерживало ее под водой.

Я выложил Син Хэряну все, что знал, насколько мог точно и понятно. И пришел к неутешительному выводу:

— Похоже, мне отсюда не выбраться.

Сказать это вслух было совсем не то же самое, что просто думать. Волна липкой, вязкой безысходности накрыла меня с головой. Но по крайней мере одно немного успокаивало.

— Зато я могу помочь другим выбраться отсюда.

Это все-таки лучше, чем если бы не выбрался никто. Сама мысль о том, что у других есть шанс, приносит хоть какое-то утешение. Я продолжаю бороться — если не за себя, то ради них. Будь все это бессмысленной чередой смертей и страданий, я бы, наверное, просто лежал в своей комнате, рыдая и уставившись в потолок.

Но если выбравшихся станет больше, чем тех, кто остался… может, однажды они смогут помочь и мне.

Я вспомнил тот лифт, застрявший в нескольких метрах от поверхности. А что, если бы меня обвязали веревкой и просто потянули наверх? Сила, которая удерживает меня внизу, чудовищна, но если за канат возьмутся не двое, а целая толпа, вдруг и получится?

Я пытался мыслить максимально оптимистично. Бесконечный негатив только разрушает психику.

«Почему я не могу уйти? Почему другие могут, а я должен страдать?» — на таких мыслях легко зациклиться. Они удобные, липкие. Но если пережевывать их снова и снова, это становится привычкой. А с такой привычкой я не хочу жить.

Син Хэрян тем временем возился с дверью в кабинет. Похоже, он решил полностью переделать интерьер Deep Blue. Я предложил помощь, но он отказался и без труда снял дверь сам, а потом прикрыл ею проем.

— Если исходить из того, что все, что вы рассказали, — правда, получается, что вы, проработав здесь всего пять дней и толком не зная даже планировки станции, сумели прорваться через террористов, найти исправные капсулы и эвакуировать людей?

Звучало, будто я — главный герой боевика. С таким послужным списком мне полагалось иметь килограммов двадцать мышц, работать в спецслужбах, пить неразбавленный виски и эффектно гасить сигареты о дно стакана. Да и вообще быть белым мужчиной в дорогом костюме. Несовпадение по всем пунктам.