За нами молча двинулись и двое седовласых мужчин. Теперь стало понятно, почему все это время они стояли в стороне. Если бы вместо Элизабет кольца на меня надевали они, да еще захотели потом взять под руку... я бы, пожалуй, всерьез попытался впечататься лицом в ближайшую стену.

В самом конце цветочной дорожки располагался центральный лифт. Возле него стоял Ким Чжэхи. Под глазом у него красовался огромный синяк, словно от удара прикладом. Его окружали несколько сектантов, направляющих на него оружие. Рядом на подносе размером с большую пиццу что-то лежало. Издалека я подумал, что это и впрямь пицца или какие-то багеты.

Но чем ближе я подходил, тем яснее становилось, что именно там лежит. Дно подноса было багровым, будто полито томатным соусом. Только это была кровь. Поверх лежали руки и ноги. Аккуратно уложенные, как детали манекена. Мозг отказывался верить, что они человеческие.

Элизабет спокойно спросила:

— Что прикажете с ним сделать?

Бежать бы отсюда…

— Где Чон Санхён?

Неужели то бесформенное тело у растерянного медика — это он? Хорошо хоть желудок пустой, не вывернуло на месте.

— Мы ввели ему очень сильный анальгетик и перетянули конечности, чтобы остановить кровотечение. Подумали, вам будет угодно разобраться с ним лично.

Тебе будет угодно, а не мне.

А если обратно пришить? Это вообще реально? Ну как зуб вставляют — может, и здесь что-то можно сделать? Хотя, учитывая, как он расчленен... Черт. Нет.

Медик, похоже, тоже не понимал, почему его не отправили с пострадавшим в больницу, а заставляют торчать тут.

— Велите заняться его лечением.

Будь на моем месте какой-нибудь социопат, он, может, и похвалил бы Элизабет за «заботу». Я же только чувствовал, как в висках нарастает глухая боль.

Я повернулся к Ким Чжэхи.

Элизабет проследила за моим взглядом и сказала:

— Что прикажете делать с предателем? Он, будучи верующим, действовал заодно с тем, кто опорочил вас, запятнал ваше имя, а позже поддался уговорам отвратительного похитителя и стал его пособником.

Судя по голосу, Элизабет и сама была бы не прочь прикончить Ким Чжэхи. Остальные смотрели на него так же холодно. Ни намека на сочувствие.

Осунувшийся и бледный, Ким Чжэхи перевел растерянный взгляд с меня на Элизабет и неуверенно спросил:

— Похоже, начальник Син мертв?

Он и правда ничего не знал. Сектант, державший его на прицеле, занес винтовку, будто собирался снова ударить прикладом. Я машинально вскинул руку, и сектант сразу застыл.

— Да, — ответил я. — Он погиб.

— А… Ну и хорошо, — пробормотал Чжэхи. — Строгий был, конечно… но такой участи не заслуживал. — Он покосился на поднос, поморщился и тихо выдохнул: — Если со мной собираетесь сделать то же… можно порядок поменять? Сначала смерть — потом разделка. Я видел, как Санхёна… кромсали. Не хочу смотреть, как такое проделывают со мной. Да и больно, сами понимаете…

А мне, по-твоему, хочется на это смотреть?!

С трудом, но стоять самостоятельно получилось. Глубоко вдохнув, я оттолкнул людей, которые меня поддерживали, и сделал несколько шагов вперед. На втором колени подогнулись — я упал на одно и, не раздумывая, схватил Ким Чжэхи за волосы. Вокруг ахнули.

Не поднимаясь, я склонился ближе и прошептал ему по-корейски:

— Они не знают, что вы тоже пережили чудо, да?

Ким Чжэхи уставился на меня с таким выражением, будто я велел ему прямо сейчас отрубить себе руки и ноги. Видимо, то, что Син Хэрян узнал его тайну, было следствием действия подавляющих волю препаратов, и точно не тем, чем он хотел бы делиться со всеми подряд.

Он едва заметно кивнул:

— Да.

Хорошо. Только... Э-э-э… Что теперь делать?

Я снова наклонился к его уху и прошептал:

— Что нужно сделать, чтобы все прекратилось?

Мы переглянулись. Во взгляде Ким Чжэхи мелькнула едва заметная искра надежды, и он, не теряя ни секунды, выдал на одном дыхании:

— О, единственный мой спаситель! Прошу простить мне все мои дерзости и заблуждения! Я был ослеплен ложью коварного захватчика, отвернулся от Истины и от вас, ее воплощения. Даруйте мне возможность покаяться и искупить свою вину!

Я обхватил его лицо ладонями и, сам не веря в происходящее, произнес слова, которые до этого не говорил ни одному человеку:

— Я вас прощаю.

В обычной жизни мне не доводилось ни кого-то прощать, ни быть в позиции, где это вообще требовалось. А теперь посмотрите на меня — сижу на морском дне и изображаю мессию. Смешно. Я ведь, вообще-то, устраивался сюда стоматологом.

Ладно.

Я потрепал его по макушке, будто благословляя, и объявил:

— Он поклялся в преданности Церкви.

Несмотря на то что, судя по всему, сектантов Ким Чжэхи не особо жаловал. Зачем же вступил в Церковь Бесконечности? Может, информацию собирал?

— Он действительно оступился, но быстро осознал свои ошибки и попросил у меня прощения. Его сбили с пути истинного. Церковь Бесконечности не отворачивается от тех, кто оказался в беде. Давайте поможем ему вернуться под ее руку. Я, как спаситель, не хочу начинать свою деятельность с пролития крови одного из нас.

Говорил я тем же сухим голосом, каким обычно встречал пациентов, которые годами не приходили на чистку зубов.

Сектанты развязали Ким Чжэхи, и он, шатаясь, подполз ко мне на коленях. Коснулся губами края моей одежды, а потом прикрепил к подолу украшение — пирсинг с камнем. Стоявшие рядом последователи помогли ему подняться.

Хотелось верить, что я все делал правильно. Я всем своим видом показывал, что ничего особенного не произошло: не вертел головой, сохранял невозмутимость. Похоже, спаситель из меня был никудышный: хотелось бросить все к черту и уйти.

Элизабет тем временем перешла к следующей «проблеме»:

— Что прикажете сделать с телом Син Хэряна — жестокого и безжалостного террориста, который покушался на вашу жизнь и свободу, покалечил и убил наших братьев и сестер?

Вот так. Один за другим. Хотя… чего уж. С позиции секты, все, в общем-то, верно. Син Хэрян и правда устроил им ад. Удивительно, что его не разорвали на месте.

Но почему тут все так жаждут наказания? Они вообще знают, что такое сострадание? Милосердие? Что с телом делать… Да ничего особенного. Тело ведь надо вернуть семье, а если невозможно, то похоронить где-нибудь на солнце, по-человечески.

Чон Санхён уже расплатился сполна, Ким Чжэхи удалось отмазать только потому, что он был членом Церкви, но вот Син Хэрян — чужак. И по лицам я видел: они мысленно уже расчленили его в двадцати разных вариантах. Про уважение к мертвым здесь явно никто не слышал — как и про конфуцианский запрет осквернения останков¹⁵. Неудивительно.

— Оставьте тело там, где оно лежит. Я подумаю, — сказал я.

Элизабет взглянула на меня с легким сожалением, но спорить не стала.

ВРЕМЯ

Часть 4

К центральному лифту вместе с тем медиком, что уже ждал нас, подъехали еще двое — те самые, что раньше побывали в Deep Blue. Теперь их было трое. Все столпились у входа. Видимо, встроенный ИИ рассчитал, что для транспортировки пациентов наиболее удобен именно этот лифт.

Однако Элизабет, судя по всему, намеревалась сначала отправить наверх меня, а уж потом медиков.

Сектант, удерживавший двери лифта открытыми, начал раздраженно отмахиваться от медиков, словно от назойливых мух. Один в знак протеста включил песенку, но потом все же попятился.

Элизабет взяла меня за руку и повела к лифту:

— На Четвертой подводной базе нам больше делать нечего. Давайте отправимся на Первую. Спаситель, вы ведь еще не бывали на Первой базе?

— Не бывал. Но давайте сначала пропустим медика.