— Нет.

— То-то и оно. Он бы и рта не открыл. Кто-нибудь из них вообще в курсе, что вы с Мухёном тут прячетесь?

— Думаю, нет. — Чжэхи ответил легко, даже не задумываясь.

Я посмотрел на них обоих и спросил:

— Если бы не я, вы двое смогли бы спокойно присоединиться к остальным?

— В принципе, да. А что, вы не хотите держаться вместе со мной и Чжэхи?

— Нет, не то чтобы…

Чжихёк широко ухмыльнулся и легонько толкнул Чжэхи локтем в бок:

— Вот и отлично. Значит, мы втроем держимся вместе. Чжэхи, старина, тебе ведь нравится со мной работать, да?

— Мне больше нравится с Эён.

— Э, да ладно. Я же круче!

Издали донесся тихий плеск. Мы осторожно сместились в сторону и увидели, как с восточной стороны, со стороны Чхоннёндона, идет Пэк Эён. По походке и виду она напоминала полководца, возвращающегося с громкой победой. Метрах в пяти позади, словно трофей, плелся Чон Санхён. Мокрый до нитки, уставший, с мрачным лицом, он уныло пинал воду под ногами и ворчал себе под нос, но Эён даже ухом не вела. На фоне остальных она выглядела удивительно сухой и оттого еще более чужеродной.

Услышав шаги, представители японской и китайской команд обернулись, взглянули на них, убедились, что это не их подчиненные, и продолжили прерванный разговор. Тем временем Син Хэрян поднял руку к виску, загнув большой палец и оставив четыре пальца раскрытыми.

Эён прищурилась, ничего не сказала, но подняла к виску два пальца.

— Это что значит? — спросил я у Чжихёка, наблюдая за их жестами.

— Тут все просто, — ответил он, будто это само собой разумелось. — Это условные знаки: «Здесь четверо своих» и «здесь двое своих». В счет берется и тот, кто показывает.

Значит, Син Хэрян имел в виду себя, меня, Чжихёка и Чжэхи? А Эён — себя и Санхёна?

Чжэхи с интересом повернулся к Чжихёку и спросил:

— Хён, а если своих, скажем, пятьсот человек, то это как пальцами показать?

— А у нас когда-нибудь будет возможность такое показать? Если союзников пятьсот, можно вообще ничего не бояться. Я бы тогда не пальцами махал, а орал во все горло.

Вода доходила до щиколоток, но столики возле кафе оставались на месте — похоже, они были намертво прикручены к полу. Пэк Эён оглядела валявшихся вокруг людей, похожих на трупы, но ближе не подошла. Вместо этого отступила и громко спросила:

— Это вы тут все заблевали?

Ответа не последовало. Тогда Эён ловко запрыгнула на один из столиков и окинула взглядом округу.

Ичида, который выглядел так, будто стоит его слегка подтолкнуть — и он рухнет на бок, с трудом поднялся, посмотрел на командиров, потом подошел к Эён и спросил:

— А где высокий из вашей команды?

Эён взмахом руки указала на Санхёна, который испуганно отшатнулся от растекающейся по воде рвоты, и сказала:

— Кроме него, все выше меня, так что говори конкретнее.

— Со Чжихёк.

— Откуда мне знать, где этот болван шляется. Наверняка где-то окопался и курит.

Чжихёк скривился, показывая всем видом, что его незаслуженно обидели, и зашипел, что Эён перегибает.

И тут Ичида вдруг уставился на Пэк Эён, стоявшую на столе, и сказал:

— Этот урод мне триста баксов должен.

Мы с Чжэхи одновременно уставились на Чжихёка. По лицу было видно, что он такого поворота не ожидал.

— Хён, ты что, у другой команды деньги занимал? — с ленцой спросил Чжэхи.

Чжихёк замотал головой и выпалил:

— Нет! Не было такого!

Пэк Эён и бровью не повела:

— Ну и?

— Он на сигареты у меня занимал, — буркнул Ичида.

— Ну и?

— Вы же в одной команде. Вот ты и верни. Давай отойдем и обсудим.

У Чжихёка челюсть отвисла. Он повернулся к нам с Чжэхи с видом оскорбленной невинности:

— Да я вообще у него денег не брал! Этот псих что несет?!

Щеки у него пылали от негодования, уши налились кровью, и выглядел он так, будто его и правда подставили.

Чжэхи молча выслушал и понимающе кивнул.

Если смотреть только на лицо Со Чжихёка, покрасневшее от шеи до ушей, казалось, что его и правда оговорили. Ким Чжэхи спокойно выслушал его объяснения и кивнул:

— Понял, хён. Ты тут ни при чем.

— А? Чжэхи, ты серьезно? Ты мне веришь?

— Нет.

— Эй!

— Скорее всего, он просто придумал повод, чтобы прицепиться к Эён. Ты же сам это знаешь.

Я уже перестал улавливать логику. Может, все дело в том, что я остался без переводчика?

Я растерянно спросил Чжэхи:

— То есть сейчас господин Ичида требует, чтобы Эён выплатила какой-то несуществующий долг, к которому она вообще не имеет отношения?

Чжэхи усмехнулся и кивнул:

— Совершенно верно, вы правильно поняли.

Чжихёк, на которого вдруг повесили липовый долг, выглядел так, будто готов вцепиться Ичидe в горло. Но он остался рядом, правда, начал суетиться — стал озираться по сторонам.

— Хён. Ты чего? — негромко окликнул его Чжэхи.

— Да ищу тут, чем бы в него запустить. Лучше бы чем-нибудь таким, чтоб башку раскроить.

Чжэхи фыркнул, кивком указал в сторону Пэк Эён и Ичиды и сказал:

— Хён, не кипишуй. Давай посмотрим, как Эён все разрулит.

Чжихёк, пунцовый до кончиков ушей, мгновенно захлопнул рот и замер, будто забыл, как дышать.

Эён с каменным лицом смотрела на Ичиду.

— Мне ваш Сато не нравится. Можно я вместо него убью тебя, вы ж из одной команды?

— Что ты несешь?

— Денег у меня нет. Я скажу нашему начальнику, пусть он расплатится.

— При чем тут твой начальник? Зачем его втягивать?

— А зачем ты втянул меня в свои денежные разборки?

С соседнего стола, где на боку лежала Такахаси, раздалось раздраженное бурчание:

— Заткнитесь уже. Не орите. Голова трещит.

Она кое-как поднялась, и длинные волосы, мокрые от морской воды, облепили ее, как водоросли. В таком виде она напоминала утопленницу. Такахаси собрала мокрую гривy руками и отжала — вода ручьем потекла на пол.

Пэк Эён какое-то время молча смотрела на нее, потом достала из рюкзака сухое полотенце и протянула ей. Такахаси едва слышно поблагодарила и принялась вытирать лицо. Ичида злобно зыркнул в их сторону и, не сказав ни слова, побрел к другому столику.

Чжихёк резко повернулся к Чжэхи и ни с того ни с сего спросил:

— Ты часто такое видел?

— Хм… Бесчисленное количество раз? В большинстве случаев Эён сама все разруливает.

Чжихёк проводил Ичиду испепеляющим взглядом и шумно выдохнул.

Хун Тао, который все это время корчился на полу и блевал, вдруг разревелся во весь голос. Что он там вопил, было непонятно. Чжихёк все еще сверлил взглядом затылок Ичиды, и я спросил Чжэхи, тот коротко пояснил:

— Говорит, что домой хочет. «Что я тут вообще делаю? Я больше так не могу».

Да уж, я его понимал. Сам мечтал свалить с этой чертовой станции.

Хун Тао рыдал навзрыд, слезы градом катились по его лицу, и тут сидевший рядом Ли Вэй внезапно схватил его за шиворот.

ПРЕДЕЛ

Часть 2

Ли Вэй схватил Хун Тао за шкирку и встряхнул, что-то выкрикивая.

Чжэхи вслушался и с воодушевлением перевел:

— Только и делаешь, что ноешь, как баба! Если был против, нечего было мяться и плыть по течению, надо было с самого начала не лезть!

Хун Тао вдруг вырвался из хватки и заорал:

— Сволочь! Ты хоть раз давал мне право выбора?! Я вас всех ненавижу!

Он поднялся с пола, вытер слезы рукавом и, пошатываясь, поплелся прочь.

Ли Вэй шагнул было за ним, но, услышав смех Хай Юн, застыл на месте и мрачно уставился в ее сторону. Его явно бесило, что Хай Юн так запросто болтает с другими командирами.

Раньше, когда он был весь в кровище, я не видел толком его лица, а сейчас впервые разглядел — резкие, сухие черты лица, хищный профиль.