— Что? — переспросил я.

— Говорю же: у тетки на картине глаза смотрели влево.

Чжэхи хмыкнул:

— Хён, да ты просто в дрова был.

Я мысленно кивнул. Редкий случай, когда я был полностью согласен с Чжэхи.

— Но я уточнил у Патрика, — не унимался Чжихёк. — Он рядом из горлышка дул. Я ему и говорю: «Эй, смотри, она ж теперь налево пялится! Ты че, решил хозяйство на другую сторону переложить?»

— Ну и? Что было дальше?

— Патрик поперхнулся, побледнел и, сжав бутылку, затрясся на месте. Сказал: «Клянусь, эта баба только что вправо смотрела! Ты же сам видел!» А я че? Я как зашел, начал пленку с дошика отрывать, картину толком и не разглядывал, куда она там смотрела, хрен его знает.

Чжихёк несколько секунд глядел на то, как люди впереди оттаскивают в сторону один из автоматов, перекрывавших коридор, а потом сказал:

— И тут Лю Вэй, который до этого спокойно бухал, вдруг швырнул рюмку в стену, завизжал и как ошпаренный рванул вон. Никогда не думал, что китайцы такие пугливые. Ну и все, понеслось. Следом драпанул Танака, тоже с визгом. Потом Патрик, за ним Джек. А остальные… сидели как истуканы и не знали, бежать за ними или пить дальше. Тогда я, как самый трезвый из всех...

— Что? — в один голос спросили мы с Чжэхи.

— На Пятую базу свалил? — продолжил Чжэхи.

— Эй, Ким Чжэхи! — взъярился Чжихёк. — Тебе что, жить надоело?!

— Да я и так как в аду живу. Так что дальше?

— Я картину со стены снял. Вытащил из рамы.

Честно говоря, на его месте я бы к тому времени валялся в обмороке или орал дурниной, убегая куда подальше. Похоже, в инженеры с обычными нервами не берут. А может, я бы, как остальные, просто застыл бы столбом.

— Зачем вы ее разбирали?

— А что еще оставалось? — фыркнул он. — Я решил, что какой-нибудь умник решил нас разыграть. Знал, что кучка идиотов-инженеров соберется бухать, и поиграл с картиной. Вставил механизм, чтобы глаза двигались, или, скажем, фейковыми чернилами из фокусов намазал — чтобы по мере высыхания зрачок уползал.

В принципе, звучало логично. Хотя я бы все равно убежал. Трудно сохранять хладнокровие, когда происходит какая-то чертовщина.

— И что дальше?

— Снял раму, разобрал, и ничего.

— В каком смысле «ничего»?

— В том смысле, что ничего необычного. Со мной тогда остались Мишель из команды «Ма» и Дмитрий из команды «Да». Мы втроем проверили полотно — обычная картина. Я даже пальцем вокруг глаз тер — думал, может, чернила исчезающие. Ни фига. Самые обыкновенные.

Вот это да. Такое чувство, что Чжихёк не боится вообще ничего.

— Короче, ничего особенного не оказалось.

— И чем все закончилось?

— Да ничем, — усмехнулся он. — Картина продолжала таращиться влево. Из семерых четверо свалили, пьянка накрылась. Те, кто драпал, орали так, что мы понимали: медики скоро прибегут. В общем, мы прихватили бутылки, чтоб уликами не светить, и отправились в Чхоннёндон. Я говорю: Патрику бы к офтальмологу заглянуть, раз уж он не может отличить, куда картина смотрит, влево или вправо. И вот я уже зубы почистил и пошел к себе, как вдруг дверь в комнату командира распахивается и он такой: «Ты чего по станции шатаешься? Почему не спишь?» Вот это, я вам скажу, было страшнее всего.

— А, значит, тогда вы еще в Чхоннёндоне жили?

Наверное, это было до того, как инженерную команду «Ка» переселили в Пэкходон.

— Точно, — кивнул Чжихёк. — Я сказал, что ничего не произошло, и уже собрался зайти в комнату, но червячок сомнений все-таки меня точил... Вот я и спросил у командира... точнее, он тогда еще не командиром был, а замом. Я ему: «Знаете картину в диализной? Такая зеленая, с коряво нарисованной дамочкой». Наш командир разговорчивостью никогда не страдал — если слова не нужны, он их не говорит. И вот я уже почти вхожу, а он мне в спину бросает: «Знаю. Ты про женщину, смотрящую вправо?»

Чжихёк тяжело вздохнул, глядя на пляшущий вдали свет от планшета Пэк Эён.

— После этих слов у меня все тело мурашками покрылось. Я ему: «Да нет же! Она влево смотрит!» А зам как ни в чем не бывало говорит: «Картина называется „Женщина, смотрящая вправо“». Я тогда офигел. Думал, они там все подряд вешают, а у этих шедевров еще и названия есть.

— И что дальше?

— Я, понятное дело, начал упираться. Говорю: «Налево же смотрит! Я только что своими глазами видел!» А он мне: «Ты что, пил?»

Чжэхи прыснул от смеха. Чжихёк действительно неплохо подражал интонациям Син Хэряна.

— Я давай оправдываться. «Да ну, зам, совсем чуть-чуть! Да и дело не в этом. Название-то одно, но на самом деле она смотрит влево. Может, неправильно назвали, может, вы сами перепутали. Давайте сейчас вместе сходим и посмотрим! Она точно смотрела влево!» — Он вздохнул и закончил мрачно: — А он смотрит на меня и такой: «Если пьян, иди спать».

Чжэхи продолжал хихикать, а Чжихёк скривился, явно возмущенный до глубины души.

— Я все не унимался, и тут зам говорит фразу, которую я до сих пор помню: «Сам ляжешь спать или тебя вырубить?» Ну я и лег. Поспал пару часиков, просыпаюсь, а там уже и на смену пора. Эён меня пинками подняла: мол, работать иди. Ну я и пошел. Только во время следующего перерыва добрался до диализной на четвертом этаже… И что вы думаете? Картина смотрела направо. Ну что тут было делать? Не орать же на нее: почему ты теперь вправо смотришь? Так и пошел дальше работать.

Чжихёк почесал щеку и вполголоса пробормотал:

— А через неделю Лю Вэй умер. От удара током.

— О. Вот теперь становится интересно, — протянул Чжэхи, который еще секунду назад лежал со скучающим видом, и сел ровно.

ПРЕДЕЛ

Часть 5

Чжихёк посмотрел на Чжэхи так, словно хотел сказать: «Ты в своем уме?» — но промолчал. Голоса впереди стали заметно громче; похоже, вспыхнула ссора.

Чжихёк посмотрел в ту сторону, потом потер затылок и сказал:

— А еще через несколько дней Танака сломал все пальцы на левой руке. Чинил центральный лифт, и что-то пошло не так. Говорит, рука соскользнула, пальцы в щель угодили — и хрясь.

— А такие травмы часто случаются? — спросил я.

Чжихёк рассказывал о произошедшем слишком уж спокойно, а Чжэхи, который тоже инженер, и глазом не моргнул, вот я и решил уточнить. Может, для них это рядовые происшествия, а я просто не в теме? Но вообще звучало жутковато. Если у них каждый день кто-то умирает или ломает кости, я точно не смогу жить на такой станции.

Вместо Чжихёка ответил Чжэхи, не поворачивая головы:

— Ну, синяки, ссадины, мелкие царапины — это да, сплошь и рядом. Но чтобы кости ломать или током насмерть — не, это редкость.

Слава богу. Я только надеялся, что Танаке хотя бы удалось остаться в живых, в отличие от Лю Вэя, и спросил:

— А с господином Танакой все в порядке? Он жив-здоров?

— О, более чем. Правой рукой по клаве так долбил, что ух. Выложил на форуме целую простыню страниц на десять: мол, картина с той женщиной проклята, Лю Вэй уже сдох, а он чудом выжил. А спасло его, значит, то, что он как-то купил у храма возле дома какой-то оберег от несчастных случаев. И вот если бы не тот талисман, то он бы давно отъехал вслед за Лю Вэем. И так далее, и все в таком духе. В общем, именно Танака и стал зачинщиком оккультного срача. — Чжихёк вздохнул и добавил: — Самое поганое, что этот идиот взял и перечислил в посте всех, с кем бухал в ту ночь. А имя Лю Вэя еще и красным выделил.

Чжэхи тихо хихикнул.

— Вот уж где идиотизм: пить на станции официально запрещено, а этот Танака выложил все в Сеть. А имена красным писать — вообще дурная примета²¹, между прочим.

— И чем все закончилось? Проклятие сняли?

Чжихёк облизнул сухие губы и, нахмурившись, ответил: