И Санхён, и Чжэхи интересовались только исходом — до состояния проигравшего им не было дела.

Марк же, наоборот, будто сам получил по яйцам. Сыпал отборными ругательствами на английском и все твердил, что правильно сделал, что не полез.

— Он не двигается… он ведь не умер? — вырвалось у меня.

Я в шоке подошел ближе и заметил, что Ямасита все-таки дергается. Похоже на разрыв яичка. Даже издали было понятно.

Видимо, он не ожидал, что Син Хэрян ударит прямиком по самому ценному. Думал, наверное, что он не настолько жесток. Или снова расслабился. Я-то в драках не спец, но… там вообще какие-то правила существуют?

На мой вопрос Син Хэрян неохотно ответил:

— Не умер. — Помолчал секунду и добавил: — Будет в порядке.

Да ни хрена он не будет в порядке!

Впрочем, если вспомнить, как Син Хэрян дрался с другими... кажется, на этот раз он все же сдержался. Похоже, он и правда умеет контролировать свою силу.

Честно говоря, я с самого начала ни мгновения не сомневался в том, что против безоружного Ямаситы Син Хэрян не проиграет. В прошлой итерации этот человек в одиночку справился с двумя наемниками, вооруженными ножом и пистолетом. Что Леонарда, что Ямаситу — обоих он вырубил одним ударом. Интересно: это тоже связано с его вечной манией эффективности?

Я попробовал окликнуть Ямаситу, но тот был не в состоянии отвечать. Мне вспомнилось, как в универе нам рассказывали, что даже без яичка мужик может жить нормальной жизнью. Захотелось утешить Ямаситу этой «радостной» новостью, но я вовремя прикусил язык.

Через несколько секунд он пришел в себя. Лежал, хватая ртом воздух, потом начал тихо всхлипывать. Заскреб пальцами по полу — как пациент, которому делают депульпацию без анестезии. Видимо, болело так, что орать сил не осталось. Господи… что теперь с ним делать? Я тут бессилен, поскольку стоматолог, а не уролог.

Син Хэрян смотрел то на Ямаситу, то на свою правую руку. Затем достал из нагрудного кармана тонкую салфетку, тщательно вытер кулак и отбросил ее в сторону. Повернулся к Сато, который демонстративно делал вид, что происходящее его не касается.

— А ты будешь драться?

— Нет уж, уволь. Вот посмотрел на ваш благородный поединок и чуть не прослезился от умиления, — язвительно буркнул Сато, мотнув головой.

Син Хэрян глянул на него с легким разочарованием — похоже, он был не прочь пополнить список негодных к посадке еще кем-нибудь, кроме себя и Ямаситы. Видно, всерьез воспринял мои слова о том, что драка лишает права на эвакуацию.

На всякий случай он спросил еще и Марка с Бартом, но оба отказались так быстро, что их ответ прозвучал почти одновременно.

Я тем временем проверил состояние Леонарда. Он так и не смог встать на ноги, но кое-как приподнял верхнюю часть туловища. Удар пришелся ему прямо в нос, однако крови почти не было, — удивительно, что лицо не разнесло. Но голова, наверное, кружилась: сидел на полу, не в силах шевельнуться.

— Где мать Генри? — спросил я.

Леонард не ответил. То ли сил не хватало, то ли просто не захотел. Я повернулся к Марку, надеясь, что, может, ему известно что-то про бывшую жену Леонарда. Но тот лишь развел руками  — мол, я-то откуда знаю? — и перевел взгляд на Барта.

Барт скривился, потом процедил:

— Подожди-ка минутку.

Он без церемоний вытащил планшет из кармана у Леонарда на бедре. Видимо, при падении планшет принял часть удара на себя: по экрану тянулись две длинные трещины. Барт вбил пароль и разблокировал его.

Коллеги, блин.

На экране вспыхнула фотография женщины в коротком платье, с голыми ногами. Леонард поставил полураздетую барышню на рабочий планшет как заставку.

Барт быстро открыл сообщения. Три сотни писем и десятки пропущенных звонков — и все от одного человека. Я решил, что от Невы. Леонард записал ее таким набором оскорблений, что цитировать язык не повернется.

Последнее сообщение датировалось пятью часами утра. Барт пролистал выше, и мы увидели, что в четыре часа утра Леонард сам отправил ей фото спящего Генри с подписью: «Угадай, где он?» Нев не ответила, и Леонард в половину пятого позвонил сам и, похоже, разбудил ее.

Генри должен был провести несколько дней в лагере с друзьями и, выяснив, что ее сын находится в Пэкходоне, Нев взорвалась и начала забрасывать Леонарда сообщениями и звонками. Похоже, инженеры команды «Са» с австралийским гражданством почти все сейчас в Австралии.

Сначала Нев осыпала бывшего мужа проклятиями, потом в ход пошли мольбы: ребенок ни в чем не виноват, не трогай его, ради всего святого. В длинных текстах она напоминала об их хороших временах, умоляя пощадить хотя бы сына.

Читать это даже по диагонали было тяжело. У меня ком в горле встал. Заканчивалось все обещанием, что она поднимет на ноги всех на станции, лишь бы найти сына.

ТЕ, КТО ОСТАЛСЯ

Часть 1

Марк читал сообщения вместе со мной и вдруг попытался пнуть Леонарда. Тот успел перекатиться в сторону, и удар пришелся в пустоту.

— Таким, как ты, вообще нельзя быть родителями! — закричал Марк.

— Генри — мой сын! Единственный наследник семьи Сандерс! А она без моего разрешения утащила его в другую страну? Это похищение!

Похоже, Син Хэрян и правда рассчитал силу удара — приложил так, чтобы Леонард на время выбыл из строя, но не более. Как у него это получается? Леонард говорил, зажимая нос ладонью, и от этого его речь звучала гнусаво и сбивчиво.

С трудом сдерживая злость, я спросил у него:

— Но ведь опека у Невы. Увезти ребенка без ведома законного опекуна — это и есть похищение, разве нет?

— Что?! Ты ни хрена не понимаешь! Забери свои слова обратно! Этот дурацкий эколагерь, куда она его отправила, — скукотища смертная! А вот показать ребенку Подводную станцию, где я работаю, — вот это настоящее воспитание! Он сам пошел со мной! Какое к черту похищение?!

Я вспомнил себя в первые дни на станции. Тогда я знал только пекарню и Тэхандо, а все равно так и норовил прокатиться на центральном лифте, где не мог отвести глаз от подводного пейзажа, как дурак, и залипал у аквариума с медузами с зубной щеткой во рту. Для ребенка это место, конечно, в сто раз увлекательнее.

Но ведь детям запрещен вход на Подводную станцию! Это место только для взрослых, и не просто так. А он привел сына тайком, да еще и ведет себя так нагло.

— А снотворное зачем? — спросил я.

— Мальчишка жаловался, что не может уснуть из-за вибрации и шума. Вот я и дал ему свое! И потом, я же не могу позволить, чтобы он бегал по станции, пока я работаю!

Леонард говорил так, словно вообще не понимал, что сделал что-то не так. Я не знал подробностей его жизни, но во рту у него явно все было плохо. У пьющих частенько бывает пародонтоз. Если он и дальше будет пить такими темпами, то однажды примчится в мой кабинет с дикой болью. И тогда уж придется или ходить без зубов, или ставить импланты, или проходить регенерацию.

Надеюсь, к тому времени на станции не окажется стоматолога. Пусть едет в Штаты и из собственного кармана оплачивает сумасшедшие стоматологические счета. Пока я мысленно посылал ему короткое проклятие, Барт, листая сообщения от Невы, тихо охнул:

— Вот читаю и кое-что вспомнил. Кевин вдруг заявил, что идет в Пэкходон. Сейчас вот думаю, странно это было.

Марк щелкнул пальцами и кивнул.

— А кто такой этот Кевин? — спросил я.

Я знал двоих: канадского исследователя с топором и американского инженера, с которым ни разу не разговаривал.

Барт хмыкнул, явно прокручивая в голове события нескольких часов назад.

— В нашей команде есть тип по имени Кевин Уилсон. Сегодня он сказал, что у него появилось срочное дело в Пэкходоне, и попросил прикрыть его на пару часов.