Судя по тому, что инженеры из команды «На» до сих пор не сели в капсулы, Тамаки палит и по ним.

Я и так это понимал, но все равно уточнил:

— То есть… команда «На» тоже не может эвакуироваться?

— Да, — коротко ответил Син Хэрян. Без пояснений.

— Можете объяснить подробнее?

Син Хэрян смерил меня взглядом, но все же заговорил. Сказал, что к тому времени, когда они добрались до эвакуационного отсека, два человека уже были мертвы. Если собрать свидетельства тех, кто пришел на место раньше всех, выходило, что Тамаки с самого начала пригрозил застрелить любого, кто подойдет к капсулам, и приказал всем убираться из эвакуационного отсека.

Но вместо того чтобы послушно отправиться в другой квартал и поискать капсулы там — да и зачем, когда капсулы здесь, под носом, — некоторые начали спорить с Тамаки. Кто-то пытался его переубедить, кто-то просто сыпал оскорблениями.

Но стоило Тамаки сделать предупредительный выстрел — и толпа дрогнула, многие в страхе попытались убежать из отсека. В этот момент некто Дэниел схватил за шею руководителя команды «Ма» и, прикрываясь ею, как щитом, бросился к капсулам. Орал, чтобы все азиаты шли к черту, пусть друг друга перебьют, а он сваливает. При этом не стеснялся в выражениях — сыпал расистскими оскорблениями.

Тамаки даже бровью не повел. Просто хладнокровно выстрелил и в Дэниела, и в женщину, которую тот держал. В Дженнифер. Обоих убил на месте, а после заявил, что теперь будет стрелять во всех, кто попытается выйти из отсека, и добавил, чтобы все спокойно сидели и не дергались.

Потом сюда добрались инженеры из команды «На». Стоило Ичиде подойти к Тамаки со словами: «Надеюсь, ты хорошо сторожил мою капсулу», как Тамаки всадил пулю и в него.

Видимо, тело, которое лежало вон там, и был Ичида. А рядом лицом в пол лежала Дженнифер, которой не повезло оказаться не в то время и не в том месте. После этого Тамаки пальнул в пол перед шахтерами и заявил: «Не хотите получить пулю, убирайтесь, оставьте тут только инженеров».

Ну а потом появились мы.

ВОЗМЕЗДИЕ

Часть 4

Пока Син Хэрян объяснял мне ситуацию, инженеры из команды «На» что-то говорили Тамаки по-японски. Судя по интонации, пытались его уговаривать, хотя я, конечно, ни слова не понимал. В основном говорил Сато, изредка ему поддакивала Такахаси. А вот Ямасита молча сверлил Тамаки взглядом.

Но Тамаки делал вид, будто вообще не слышит их, и целился то в одну группу, то в другую. Лицо его ничего не выражало. Сато впервые за все время попытался улыбнуться и заговорил мягко, даже почти дружелюбно, но в ответ — тишина.

Я повернулся к Син Хэряну и поинтересовался:

— Что говорят инженеры из команды «На»?

Тот быстро полушепотом перевел:

— Мы столько для тебя сделали, а ты вот так? Что ты собираешься делать, когда вернешься в Японию? Твоя семья знает, чем ты тут занимаешься? Убери оружие, давай решим все словами. Мы готовы пойти тебе навстречу. Давай обсудим, что тебя не устраивает. Примерно так. — И с легкой усмешкой добавил: — Никогда прежде не слышал, чтобы Сато столько говорил с собственным подчиненным.

Пока японцы отвлекали Тамаки, Чжихёк из кабины «червя» подал Син Хэряну знак. Я не понял, что именно он показал, но, по всей видимости, что-то вроде «готов, можно начинать». Возможно, он собирался направить машину прямо на Тамаки, а может, наоборот — отступить. Но Син Хэрян коротким жестом дал понять: жди.

Шли минуты. Сато продолжал что-то говорить, но Тамаки не реагировал. И тут один из инженеров, белый мужчина лет сорока, с ярко-рыжими волосами, который до этого нервно переминался у входа в эвакуационный отсек, вдруг не выдержал и перебил Сато.

— Я вообще к вам отношения не имею! — заорал он по-английски, глядя прямо на Тамаки. — Выпусти тех, кто тут ни при чем, а дальше разбирайтесь сами, хоть перегрызитесь, хоть перестреляйте друг друга к чертовой матери!

Син Хэрян тяжело выдохнул и обратился ко мне и всей команде инженеров «Ка»:

— Не привлекайте внимания Тамаки. Не говорите с ним. Просто сидите тихо и ждите.

— Слышал, что сказал начальник? — тут же спросил Чон Санхён, повернувшись к Чжэхи.

— Нет, не расслышал. Санхён, это только тебе послышалось, — беззлобно отшутился Чжэхи.

— Эй! — возмутился Санхён и зажал ему рот рукой.

В ответ Чжэхи лизнул его в ладонь, демонстративно причмокнув.

Санхён взвыл так, будто его только что укусил зомби, и в ужасе отдернул руку. Потом, отчаянно тряся ею, закричал:

— А-А-А-А-А-А-А! МОЯ РУКА! ОНА ЗАРАЖЕНА!

Не успел он договорить, как Эён со всего размаху врезала Санхёну кулаком по лицу. Санхён завалился назад, и в помещении повисла гробовая тишина. Чжихёк, сидевший в кабине «червя», таращился на нас разинув рот.

На секунду все взгляды обернулись в нашу сторону, но рыжеволосый мужик кричал так громко, что внимание снова переключилось на него.

— Я не собираюсь садиться в капсулу, как те двое! Просто выпусти меня отсюда! — орал он, размахивая руками. — Это ваши разборки, какого черта я вообще в них втянут?!

Чуть поодаль от него стоял мужчина азиатской внешности. Он тихо, почти укоризненно окликнул:

— Марк! Марк!

— Чего?!

— Заткнись уже!

Марк раздраженно взвился:

— С какой стати?! У меня тоже есть права! Я что, обязан тут молча сидеть?! Надо срочно выбираться отсюда! Я не собираюсь подыхать в этой проклятой дыре! Ты, Барт, может, и рад вписаться в эти ваши азиатские разборки, но я — нет!

Лицо Барта вытянулось, он стиснул зубы и процедил:

— Я родился и вырос в Штатах, тупая ты башка! Ладно, продолжай орать. Посмотрим, чем закончишь!

Он отступил на несколько шагов, увеличивая дистанцию между собой и Марком, а потом — с самым серьезным видом — указал сначала на Марка пальцем, потом на себя и начертил в воздухе крест — мол, мы с этим идиотом не заодно.

Он изо всех сил пытался донести до Тамаки, что не имеет к этому психу никакого отношения.

Барт держался особняком — не присоединился ни к команде «На», ни к команде «Ка». Под темно-синей летной курткой виднелся инженерный комбинезон насыщенного оттенка, и по цвету было совершенно непонятно, откуда он: из России, Штатов или Китая.

У него за спиной маячил мужчина с русыми, почти каштановыми волосами, растрепанной и всклокоченной шевелюрой. Из-под потертого дождевика проглядывал темно-синий инженерный костюм того же типа. Он пошатнулся и плюхнулся прямо на пол. Судя по всему, этот тип был пьян.

Тем временем Эён выдернула у Чжэхи платок и приложила его уже к носу Санхёна. Сложно было понять, она ему кровь останавливала или задушить пыталась.

Мне все никак не удавалось понять по цвету формы, кто из какой страны. Все инженеры ходили в синих комбинезонах, и для меня, человека, недавно попавшего на станцию, казались одинаковыми. После недели, проведенной здесь, я понемногу научился различать: оказывается, синий у всех все же разный. Но в первые дни я думал, что инженеры вообще в одной и той же форме ходят.

Да и чаще всего я видел инженеров вовсе не в форме: после смены они скидывали костюмы, словно тюремную робу, и переодевались в удобные теплые треники или футболки. Получается, в гидрокостюмах я встречал их либо в столовой, где они валились без сил, либо в коридоре — мокрых, тащивших костюм за собой, — либо в душевой, где костюмы обычно валялись в углу.

— А эти двое откуда? Из какой страны? — поинтересовался я.

— Из Америки, — коротко ответил Син Хэрян.

— Но как вы вообще отличаете друг друга? Все же в синем!

Что у них, встроенный в глаза цветовой круг?

— У японцев форма фиолетовая, у нас — темно-синяя, у остальных — просто синяя. Разница в оттенках. Месяц тут поживете и тоже начнете различать, — спокойно объяснил командир.