— Почему сегодня?

— Что?

— Почему не через месяц, не через два? Почему все это случилось сегодня?

Ах да. Он ведь собирался уволиться. На его месте я бы рвал и метал, но Син Хэрян задал вопрос почти будничным тоном.

Джозеф решил принципиально не отвечать:

— Какого хрена я должен тебе что-то рассказывать?!

Теперь уже вмешался я:

— Расскажите, пожалуйста. Мне тоже интересно.

Джозеф бросил на меня взгляд, полный немого упрека: мол, почему я его не поддержал?! Но будем честны, драться с Син Хэряном себе дороже. Давай без героизма.

После тяжелого вздоха Джозеф все-таки заговорил:

— Может, потому, что сегодня в одной из восьми стран — День моря. Или океана. А еще, кажется, надо было успеть до того, как вымрут гренландские акулы.

Ладно, про День моря¹³ в Корее я еще помню. Но неужели они реально сверяли календари всех восьми стран, участвующих в проекте Северо-Тихоокеанской станции? Сектанты всегда такие? Видят судьбоносный знак в каждом чихе?

А направить это рвение на то, чтобы просто жить, — не судьба? А, ну да, если их лозунг — «вернись в прошлое, чтобы выжить», то жить в настоящем они даже не планируют. Будущее им тоже, видимо, до лампочки.

Но подождите. Что значит «успеть до того, как вымрут гренландские акулы»? Акулы-то им зачем?

— Гренландские акулы вымирают?

— Практически. Вы знали, что они обитают на большой глубине в холодных водах Арктики? В теории могут прожить до пятисот лет, а на деле и до пятидесяти не дотягивают. Вначале гренландских акул беспощадно вылавливали. Потом вылов запретили… но мы-то прекрасно знаем, как компании соблюдают запреты. Обещают отпускать, а сами убивают. Или начинают спорить: мол, а зачем вообще их охранять? Пока тянули время и спорили, все спустили на тормозах. Арктический лед тоже не сам по себе растаял. Люди виноваты. Я слышал, гренландским акулам уже недолго осталось.

Меня тогда укусила не гренландская, а белая акула. Но все равно теперь почему-то в голову лезла чушь: а вдруг, чтобы стать официальным спасителем Церкви Бесконечности, мне еще и с гренландской акулой драться придется?

Я резко отогнал воспоминания о боли в боку и поспешил сменить тему:

— А где находятся основные скопления последователей Церкви Бесконечности?

Сказал и тут же спохватился: прозвучало так, будто я спрашиваю о спорах или инфекции.

— Я имею в виду на станции. Может, среди инженеров их особенно много? Или, скажем, среди сотрудников администрации?

Джозеф ненадолго задумался, потом осторожно дотронулся до распухшей губы и сказал:

— Говорят, наши пытались завербовать хотя бы по одному человеку из инженеров или узкоспециализированных отделов. Кто-то вступил, кто-то нет. Кто-то не особо впечатлился, а кто-то уверовал с горящими глазами. Есть и такие, кто не верит, но пришел ради денег. Или ради любви, бывает и такое. Раньше, слышал, брали только толковых, был строгий отбор. А теперь рук не хватает, вот и берут всех подряд, даже откровенно тупых. Сейчас, говорят, новички все хуже и хуже.

Джозеф разворчался, как старый дед. Я даже слегка опешил. Значит, никакого равенства и братства у них нет?

— Джозеф, а среди верующих есть кто-то из корейцев? Или из других азиатских стран?

Если кто-то из моих знакомых — сектант, то лучше узнать об этом сейчас. До того, как я выберусь отсюда. Так будет… проще смириться. Наверное.

— Если бы я хорошо запоминал имена, то наверняка произвел бы на вас впечатление получше. — Джозеф рассмеялся. — Была команда инженеров, в основном китайцы. Один из них с таким диковатым именем. И на вид — точь-в-точь гусь из моей деревни. Такой же мерзкий, с пустым лицом. Смотрел так, будто вот-вот набросится. Прямо как этот ублюдок. — Он кивком указал на Син Хэряна. — Как же его звали… Имя у него было какое-то странное, труднопроизносимое…

Что это за канадский гусь у него в деревне водился, что такие сравнения лезут в голову? Похоже, речь шла об инженерах из команды «Ра». Только я их толком не запомнил, поэтому не мог ни подтвердить свое предположение, ни опровергнуть. Зато Син Хэрян, выслушав это сомнительное описание, спокойно уточнил:

— Хао Ран?

Если бы сам Хао Ран услышал, как его описывают, вряд ли обошлось бы без драки.

Джозеф вытаращил глаза и тут же бешено закивал:

— Точно! Я знал, что ты поймешь! Вы ведь дружбаны, да?

Син Хэрян даже не посмотрел в его сторону:

— Скажешь такое при нем, сразу получишь. А имя Вэй Цинь тебе о чем-то говорит?

Джозеф наморщил лоб, потом медленно ответил:

— Вэй Цинь… Наверное, тот, что с Хао Раном все время ходит. Ниже ростом, мрачный такой, почти не разговаривает?

— Он самый.

Джозеф расплылся в довольной ухмылке и, будто дожидаясь похвалы, повернулся ко мне:

— Глядите, спаситель, я аж двоих знаю!

— Как вы вообще с ними познакомились?

— Да мы, когда на Тэхандо прибыли, часть товара разгрузили и передали им.

Не может быть.

— Это было оружие?

— Ага!

Прекрасно. Кажется, дар речи потерял не только я — по лицу Син Хэряна было видно, что он тоже не знает, как реагировать. Голова начала тихо гудеть то ли от шока, то ли от бессилия.

Вид у меня, должно быть, был не самый радостный, потому что Джозеф торопливо перевел стрелки на Син Хэряна:

— Спросите лучше его, как он сам познакомился с этими Хао Раном и Вэй Цинем. Уверен, ничего хорошего вы не услышите.

«Ну не знаю. После того как выяснилось, что твоя команда поставляла оружие китайским инженерам, вряд ли Син Хэрян сможет тебя переплюнуть», — подумал я. Но, судя по всему, Джозеф был уверен, что на фоне Син Хэряна выглядит святым.

Я не разделял его мнения, но из чистого любопытства спросил:

— А как вы, Хэрян, с ними познакомились?

— Хао Ран поставил мне подножку в коридоре.

— А… а Вэй Цинь?

Скажи, что... ну не знаю. Что он помог тебе подняться.

— Падая, я заехал ему в лицо стаканом, который держал в руке.

Нет, Джозеф, он тебя не переплюнул. Но и спрашивать не стоило. Теперь голова гудела вдвое сильнее. Я готов был поспорить, что он сделал это нарочно. Интересно, куда первым делом отправился Вэй Цинь: к стоматологу, в травмпункт, на пластическую хирургию или в глазную клинику?

— Есть хотя бы одна мирная история, связанная с этой станцией?

Задав вопрос, я тут же осекся. Передо мной сидели религиозный фанатик и ходячий генератор по производству пациентов — чего я вообще ожидал? Разговоров о садоводстве? Это с Ю Гыми или Ким Гаён мы могли обсуждать пекарни и фантазировать о будущем. С ними мы тоже торчали в тесном помещении, в темноте и неизвестности. Но разговоры у нас разительно отличались.

Взгляды этих двоих на мгновение сверкнули на меня и тут же разошлись в разные стороны.

Прошло меньше часа с тех пор, как нам принесли еду, и вдруг Син Хэрян резко поднялся с места, сжимая в руке оружие, — и у нас сердце ушло в пятки.

Присмотревшись, я понял, что к двери подбирается медик. Как и в прошлый раз, у него с собой была корзина. Син Хэрян с величайшим раздражением проверил и саму корзину, и медика. Тот, гордый, что отчитался об успешной доставке, отобразил на панели улыбающуюся рожицу, развернулся и неспешно уполз прочь из Deep Blue.

Пока медик входил и выходил, Син Хэрян был напряжен до предела, но, проверив содержимое корзины, позволил себе немного расслабиться.

— Что там?

Син Хэрян посветил фонариком внутрь так, чтобы и я мог разглядеть. Я подумал, что опять еда, и оказался прав. Очищенные фрукты, пирожные, печенье. Вилок не было — похоже, пирожные предлагалось есть руками.

Там же, среди аккуратно порезанных рулетиков и баночек с пудингом (а вот к пудингу маленькие ложечки прилагались), виднелись бутылка вина и несколько банок с пивом. Неужели сектанты всерьез думали, что в такой ситуации, будучи заложниками, мы захотим выпить? Впрочем, в этом была своя логика. Если мы напьемся и вырубимся, им будет проще закончить операцию.