А стоило руководительнице Центрального бюро узнать, что Бугров человек из «Оптима‑фарм», так она и вовсе в позу встала. Ну вот не пылали работники госсектора любовью к корпоратам. Фирсов целиком разделял эту неприязнь. Но конкретно сейчас ситуация сложилась особая…
– Кхе‑кхе, если позволите, я сразу перейду к сути, – скромно кашлянула Люда. – А можно мне… эм… презентацию включить? Я подготовила фотографии и слайды с пояснениями…
К трибуне подбежал сотрудник технического обеспечения и забрал у девушки флешку. Ещё через пару минут свет в помещении сделали приглушённым, а на экране возникло первое изображение переломанного и перекрученного тела Веры Никитиной.
– Ага, спасибо. Вот здесь вы можете видеть, в каком виде поступил труп в бюро, – проговорила Лукошкина.
Большинство из офицеров на эту информацию отреагировало вяло. Многие из них за годы службы успели всякого повидать. Кто‑то лично, а кто‑то в десятках подобных фотоотчётов.
– Уже на первом этапе вскрытия обнаружилась проблема. Из‑за чрезмерно плотного кожного покрова, ткани плохо поддавались инструментам. Как позже установила гистологическая экспертиза, у погибшей выявлена аномальная толщина соединительнотканной части кожи. Более того, волокна дермы также имеют нетипичное строение. Они чрезмерно плотные, толстые и переплетены между собой. Вот на этой сравнительной иллюстрации показано, какую структуру имеет подкожный слой в норме. А здесь та, которую мы обнаружили в ходе аутопсии у гражданки Никитиной…
Пощелкав кнопками пульта, судмедэксперт продемонстрировала несколько макроснимков. Однако они не особо впечатлили слушателей. Офицеры попросту не смогли постичь всей странности подобной картины. Пришлось Людмиле добавлять собственных пояснений:
– Проще говоря, погибшая Вера Никитина имеет другое строение кожи, отличное от человеческого. Она у неё более плотная, не поддающаяся разрезу. Без преувеличения скажу, что хирургические ножи… э‑м‑м… тупились быстрее обычного при работе с ней. Однако… кха…
Девушка сделала паузу, словно сомневаясь, что ей следует продолжать. Фирсов тут же активно закрутил руками, призывая её не останавливаться.
– В общем, в дополнении к озвученному, было выявлено, что у гражданки Никитиной достаточно и других отклонений. К примеру, связки и сухожилия значительно утолщены, площадь их крепления к костям увеличена. Структура также отличается повышенной плотностью и выраженной поперечной сшивкой коллагеновых волокон с сохранением подвижности. Кроме того, масса костной ткани оказалась значительно выше возрастной и половой нормы. Если честно, мы с комиссией не смогли припомнить ни одного земного вида, чей скелет обладал бы сопоставимой плотностью. Кортикальный слой утолщён, пилится с трудом, инструменты перегреваются. Однако признаков костных заболеваний или нарушений обмена веществ не выявлено.
Вот теперь слушателям стало по‑настоящему интересно. Они неотрывно следили за кадрами, сменяющимися на белом полотне. Тем не менее, офицеры всё ещё не понимали, к чему ведёт эксперт.
– Отдельно отмечу состояние кровеносной системы, где не было обнаружено свободной жидкой крови, – продолжила Лукошкина. – Полости сердца и крупные сосуды заполнены плотными устойчивыми сгустками. Посмертное разжижение крови выражено слабо, что крайне нехарактерно для установленного срока смерти.
Девушка захлопнула папку и обвела собравшихся словно бы извиняющимся взглядом.
– Я не могу связать совокупность этих метаморфоз ни с одной известной патологией, – произнесла она. – Это не болезнь, не травма и не врождённая аномалия. Все изменения формировались при жизни и носят системный характер. Как будто бы человеческий организм целенаправленно и методично перестраивался под нагрузки, к которым он не приспособлен. Это всё, что мы выяснили.
– Следует ли из этого какой‑то вывод, товарищ судмедэксперт? – подал голос офицер из первого ряда.
– Ну… м‑м‑м… пожалуй лишь тот, что Веру Никитину по многим формальным признакам нельзя причислить к представителям Homo sapiens. По строению тканей и их функциональной адаптации – это уже иная биологическая форма, каким‑то образом развившаяся на основе человеческого организма. Она сохранила антропоморфные черты, но физиологическая пропасть между нашими видами гораздо шире, чем, к примеру, между современными людьми и неандертальцами.
Слушатели принялись недоумённо переглядываться. Да, доклад показался им весьма занятным. Но всё же он носил характер узкоспециализированной медицинской лекции. Поэтому зрители решительно не понимали, какое отношение все эти биологические аномалии имеют к их службе.
– Благодарю вас, спасибо за выступление! – вышел в центр зала Фирсов.
Он проводил Лукошкину, после чего сам занял место на трибуне.
– А сейчас, товарищи офицеры, я покажу вам запись, на которой запечатлены события, предшествовавшие гибели Веры Никитиной, – хорошо поставленным голосом объявил майор. – Предвосхищая возможные вопросы, сразу уточню: видео прошло комплексную криминалистическую экспертизу. По совокупности характеристик оно признано непрерывным, не содержащим следов монтажа, склеек, постороннего цифрового шума или иного вмешательства в структуру кадра.
По сигналу майора свет в зале потух практически полностью. На белом полотне возникло изображение комнаты, в которой находилась Вера Никитина, Фирсов и его помощник. В первые минуты события никак не развивались, поэтому их пришлось перемотать. Но потом в кадре появился Бугров. Когда он начал бросать малопонятные обвинения погибшей и называть демоном, по рядам собравшихся пронеслись отчётливые смешки.
Сам Фирсов на экран не смотрел. Он следил за реакцией офицеров. За тем, как постепенно вытягиваются от удивления их лица. Как одни напряжённо начинают тереть подбородки, а другие поджимать губы или нервно подёргивать ногами. Как некоторые трясут головами, будто пытаются прогнать наваждение, или замирают с поднятыми бровями.
Находились, конечно, и те, кто со скептическим видом морщился. Но даже они неосознанно скрещивали руки на груди, словно чуяли собственную уязвимость и старались таким образом отгородиться от безумия, творящегося на экране. А во время финальной сцены, когда тело Веры Никитиной начало с отвратительным хрустом ломаться без какого‑либо видимого воздействия, кто‑то матерно выругался.
Свет вновь зажёгся, но в помещении ещё долго царила оглушительная тишина.
– Наши действия с капитаном Мокрошеиным, зафиксированные на видео, не носили постановочного характера или чего‑то подобного, – разнёсся по залу слегка осипший голос Фирсова. – Собственно, для обсуждения этого паранормального феномена и детального обсуждения инцидента с гражданкой Никитиной, я и ходатайствовал о проведении общего собрания. Мой помощник не смог сегодня присутствовать, поскольку тяжело переживает произошедшее и всё ещё находится под наблюдением медиков. Мы… мы действительно не могли сопротивляться той невидимой силе. Это не фигура речи…
– Но человек, к которому вы обращались по фамилии Бугров, с этим как‑то справлялся, насколько я могу судить? – встал со своего места полковник Аваков – непосредственный руководитель Фирсова.
– Так точно, Валерий Оскарович! – привычно вытянулся в струнку майор. – Но у меня нет вразумительного и реалистичного объяснения, как ему это удавалось.
– У нас есть возможность доставить его в Управление? Какое ведомство он представляет? – деловито уточнил начальник.
– Никакое. Пётр Бугров – работник фармакологической компании «Оптима‑фарм», – доложил Фирсов.
– Корпораты… – неприязненно скривилось лицо Авакова.
– Тем не менее, сам он готов напрямую взаимодействовать с органами внутренних дел и охотно идёт на контакт! – добавил майор.
– Это радует, – сухо кивнул руководитель «Отдела‑С». – А теперь, позвольте…
Полковник потеснил Фирсова, вынуждая покинуть трибуну, и сам занял место выступающего.
– Товарищи офицеры! – громогласно обратился Валерий Оскарович к слушателям, обводя их мрачным взглядом. – Поскольку данный инцидент носит крайне неоднозначный характер, я прошу воздержаться от распространения любых сведений о нём. Дмитрий Сергеевич безусловно провёл качественную работу, по результатам которой у службы внутренней безопасности к нему не должно возникнуть вопросов. Однако происшествие ещё до конца не разобрано и не изучено. Полагаю, последствия утечки информации в СМИ, особенно до того, как о ситуации узнает товарищ генерал‑лейтенант, расписывать не нужно.
