Я уселся за обеденный стол и обнаружил, что тут тоже наведён образцовый порядок. Солонка, сахарница и салфетница выстроены по линеечке в строгую симметричную композицию. Даже зубочистки в маленьком стаканчике смотрели в одну сторону.

Н-да, а Ольга-то, оказывается, девица со своими причудами.

— Приятного аппетита! — добродушно пожелала гостья, ставя передо мной исходящее паром блюдо.

От вида и аромата этого «ленивого завтрака» мой живот заурчал с утроенной силой. На полдесятка минут я напрочь выпал из реальности, поглощая еду. А когда опомнился, то передо мной осталась лишь тарелка с несколькими одинокими зёрнышками риса.

— Спасибо, было очень вкусно, — поблагодарил я коллегу.

— Я рада, — засияла улыбка на её лице.

Чай пили тоже молча. Я неспешно прихлёбывал кипяток, отстранённо глядя в пустоту. А Ольга с интересом рассматривала холодильник, на котором висели магнитики с фотографиями.

— Это ты с семьёй? — неожиданно спросила она.

— Угу, — буркнул я, даже не поворачиваясь.

— Здорово… а сколько тут тебе лет?

Теперь уже пришлось вынырнуть из своих раздумий и посмотреть на заточённую в прозрачный пластик фотографию, дабы понимать, о чём идёт речь.

— Тринадцать или четырнадцать, — грубо прикинул я, вспоминая рассказы Палыча.

Кажется, это осень, когда семейство Бугровых впервые поехало в Египет. Я об этом не помнил ничего, но батя частенько посмеивался, вспоминая, как Петра тогда медуза под зад ужалила.

— Это твоя мама справа? — продолжала расспрашивать гостья.

— Да, — односложно проговорил я.

— А где она сейчас?

— Скончалась.

— Как жаль, — грустно вздохнула собеседница. — Что же случилось?

— Врачебная ошибка.

— Давно это было?

— Лет двадцать, примерно, — проронил я.

— Моей мамы тоже в прошлом году не стало…

Взгляд девушки наполнился печалью и отрешённостью. Я не особо горел желанием обсуждать подобные темы, но, видимо, Ольге требовалось выговориться хоть немного. В принципе, мне несложно. Уж в знак благодарности за выдраенную кухню можно и послушать.

— Пока я росла, мы не особо ладили, — призналась гостья, смущённо теребя ниточку чайного пакетика. — Ругались, ссорились. Часто мама меня наказывала. Из-за этого я уехала из дома сразу, как только мне исполнилось восемнадцать. Жила в общежитии студенческом и подрабатывала. Брат меня очень поддерживал и помогал. А потом мама вдруг сама позвонила и попросила приехать…

Ольга неотрывно смотрела в одну точку, словно забыв, где она находится. В уголках глаз наметились капельки, которые вот-вот грозили покатиться вниз. А я созерцать женские слёзы ну совсем не любил…

— Давай о чём-нибудь более позитивном? — предложил я, хмуро глядя на собеседницу.

— Да-да, конечно, извини… Я… мне… пф… глупо, в общем всё это. Не хотела тебя грузить…

Коллега ссутулилась и уставилась в свою кружку с недопитым чаем. Вид при этом у неё стал таким несчастным, что я невольно испытал укол вины, хоть и не имел никакого отношения к её состоянию.

Ладно, сейчас мы тебя встряхнём, малыш, не куксись…

— А ты хотела бы восстановить справедливость? — произнёс я, выжидающе смотря на гостью.

— Что? Ты о чём? — часто заморгала девушка, вырываясь из трясины внутренней хандры.

— Те подонки, что напали на тебя, — пояснил я. — Не испытывала ли ты желания наказать их по закону? Чтоб уроды получили несмываемое клеймо на остаток жизни.

— Даже если и так, где теперь их найти? — развела руками Ольга. — Хотя ты прав, от мысли, что они продолжают ходить по улицам в поисках новых жертв, меня колотит.

Загадочно улыбаясь, я встал и вышел в прихожую. Там недолго порылся в карманах своего старого плаща и выудил трудовую карточку, изъятую у бывшего одержимого. Ламинированный прямоугольник лёг на стол перед Ольгой. Она, завидев фотографию на документе, оцепенела и сжала кулачки.

— Вижу, узнала, — усмехнулся я. — Ну так что, будем доводить дело до конца?

— Бу… дем? — переспросила девушка, поднимая на меня взгляд. — Ты мне поможешь?

— Почему бы и нет? — пожал я плечами.

— А что я должна сделать? Я не очень разбираюсь во всех этих юридических тонкостях…

— Не страшно, главное, чтобы ты решилась и в процессе не передумала.

— Хорошо, тогда я согласна! — уверенно тряхнула головой гостья.

— Вот и договорились. Вернёмся к этому вопросу чуть позже, а то опоздаем на работу.

— Ой, точно, я же ещё голову не помыла! — встрепенулась Ольга и поспешно убежала, успев по пути сгрузить посуду в раковину.

Когда я вошёл в кабинет Радецкой, то застал её в крайне неважнецком расположении духа. Она сидела, плотно сцепив челюсти, и что-то излишне порывисто чиркала в блокноте. Глава «Оптимы» давила на ручку с такой силой, что едва бумагу не протыкала.

С другой стороны, это был хороший знак. Я-то опасался, что она ещё долго будет меня избегать после моего чудесного исцеления. Но нет, злость на время затмила остальные эмоции.

— Доброго утра, Инесса Романовна. Вызывали? — нарушил я молчание.

— Да, Пётр Евгеньевич, здравствуйте, — произнесла она, не скрывая раздражения. — Появились новости от Валентина Борисовича. Но они не особо хорошие.

— А Валентин Борисович — это… — сделал я вид, будто пытаюсь вспомнить.

— Мой дядя, с которым мы встречались в ресторане.

— Да-да, точно! Так и в чём дело? Он не смог протолкнуть нашу историю в СМИ?

— Как вам сказать, Пётр Евгеньевич…

Вместо пояснений, президент корпорации швырнула на стол цветастый журнальчик, пёстрая обложка которого обещала раскрыть чудодейственные секреты идеальной кожи.

— Сорок первая страница, — коротко бросила Радецкая.

Я быстро пролистал до названного места и обнаружил скромную статейку даже без иллюстраций. Подана она была в виде: «Одна знакомая другой далёкой знакомой слышала…» А завершалась жалким опросником: «А случалось ли вам сталкиваться с непонятным? Напишите нам — возможно, это знак свыше…»

И всё. Ни фактов, ни фото, ни даже намёка на реальность произошедшего. Просто трёп для скучающих домохозяек.

— Самое смешное, что в онлайн-версии номера эта статья так и не вышла, — заявила Инесса Романовна, едва не скрипя зубами. — А ведь семьдесят процентов аудитории читает этот журнал именно в сети. И там же даёт обратную связь.

После упоминания интернета я едва себя по лбу не хлопнул. Ну точно! Если в этом мире настолько распространены цифровые технологии, то зачем нам вообще нужны какие-то посредники? Почему мы сразу об этом не подумали? Мне-то ладно, простительно. Я уже старый динозавр, который в высоких технологиях ни бельмеса не рубит. Но Радецкая-то вполне продвинутая в этом плане!

— Что ж, Инесса Романовна, вы совершенно правы, — подытожил я. — Это полнейшая и беспросветная хрень, которая нашим целям скорее вредит, нежели помогает.

— Я пришла к тем же выводам, — поджала губы президент «Оптимы». — Попробую ещё раз встретиться с Валентином Борисовичем, возможно он посодействует в…

— Мне кажется, что не надо тревожить вашего дядю по столь незначительному поводу, — беспардонно прервал я начальницу.

— Что вы пытаетесь сказать? — заинтересованно прищурилась глава корпорации. — У вас есть другие идеи?

— Да. И реализовать мы сможем их именно в том виде, который нужен нам. Без поправок на редакторскую цензуру. Но для этого потребуется привлечь кого-то со стороны. Скажите, Инесса Романовна, у вас, чисто случайно, нет надёжных специалистов по продвижению контента в мировой сети?

Для обсуждения моего предложения был приглашён заместитель Радецкой. Тот самый Владимир Бройтман, который от лица «Оптимы» направлял батю в санаторий. И должен признаться, что этот рыжий усатый хрен с первых минут произвёл на меня крайне негативное впечатление.

— Инесса Романовна, доброе утро! Что-то срочное? Я поспешил к вам сразу же, как получил ваш звонок! — с порога залебезил он перед главой корпорации. Разве что на цыпочки при этом не встал, но будто бы порывался.