Голос отца зазвенел от плохо сдерживаемых гневных ноток, и женщина поняла, что продолжать эту тему становится опасно. Да, собственно, уже и незачем. Она и так услышала всё необходимое. Роман Борисович, занимавший в те годы пост президента, не только знал о хитростях Лебедовича, но и активно помогал заминать последствия его ошибок. Радецкий, можно сказать, заявил об этом прямо.

— Нет, пап, извини. Спокойной ночи, мне пора, — сбивчиво произнесла Инесса и трусливо сбросила звонок.

Да, она испугалась продолжения диалога. Ей стало не по себе от мысли, что отец может устроить ей поучительную лекцию с унизительными поучениями на полчаса. Как раньше. Это неизменно пробуждало в женщине панику и возвращало памятью в дни далёкой юности, когда у неё не было возможности избежать затяжных родительских нотаций. Несколько раз её подобные воспитательные беседы доводили до нервных срывов. И тогда Инесса думала — уж лучше бы отец её избивал…

Тишину кабинета прорезал звон разбитого стекла. Это Радецкая со всего маху зашвырнула телефон в экспозиционный шкаф с трофеями и наградами «Оптимы». Снаряд легко расколол застеклённую стенку и угодил прямо в ребро одной из полок, отчего та буквально лопнула.

Тяжёлые призы, позолоченные кубки, статуэтки, хрустальные плакетки, медали в красивых подставках — всё это посыпалось вниз, разбив ещё одну полку. Опрокинулось несколько массивных рамок с фотографиями Радецкого-старшего, позирующего с видными политическими деятелями.

Инесса Романовна стояла, неотрывно глядя на устроенный ей хаос, но момент отрезвления всё никак не наступал. Её душила злость. Неужели она настолько похожа на отца? Как он складывал человеческие души на чаши весов, вымеряя миллиардные прибыли, так и она сама отдала в распоряжение Бугрова несколько десятков жизней бойцов из отдела личной безопасности. Какие ужасы ждут их в этой жуткой Бездне, о которой то и дело рассказывает Пётр? И сколькие из них из-за этого пострадают?

«Иногда приходится жертвовать пешками ради достижения результата», — так говорил Радецкий дочери. И, кажется, она этот урок усвоила даже вопреки своей воле.

В качестве потенциальных кандидатов в ликвидаторы Зорин согнал мне человек пятьдесят. И это даже не весь персонал. Часть бойцов невозможно было снять с дежурств, поэтому они сейчас остались нести свою нелёгкую службу, посмеиваясь над незадачливыми товарищами, которых выдернули с выходного.

Если так подумать, то «Оптима» не жалела денег на охрану. Ведь эти полсотни крепких молодых парней — именно сотрудники отдела личной безопасности. Можно сказать, доверенная гвардия, которая сопровождает исключительно шишек из высшего руководства. А такая честь выпадает только лучшим, и строго при наличии рекомендаций от определённых людей. Выскочек вроде меня, непонятно откуда свалившихся, здесь не держали.

Сейчас большинство из собравшихся в тренажёрном зале парней не выглядели довольными. Я их, в принципе, понимал. Ведь ради этого собрания им пришлось отложить личные планы, потратить время, которое они могли посвятить себе или семьям. И потому я настоятельно попросил Зорина пацанам это неудобство компенсировать вне зависимости от результатов нашего «собеседования».

Алексей Аркадьевич лишь пренебрежительно ухмыльнулся: «Я своих не обижаю». Однако за этой репликой, как мне показалось, скрывалось невысказанное одобрение.

Но тем не менее испытывать терпение бойцов дальше не стоило. Кажется, все уже в сборе. Можно начинать.

— Всем построиться в шеренги справа и слева от меня! — громко объявил я, становясь в центре зала.

Зоринские орлы исполнили, хотя особого рвения или энтузиазма не продемонстрировали. Для них пока ещё неясно — кто я, и почему они должны мне подчиняться. Но раз уж сам босс настоятельно просил, то готовы были потерпеть.

— Значит так, говорю сразу — от вас нужно только молча слушать и следовать моим указаниям. Ваши ответы мне нахрен не упёрлись. Все невнимательные вернутся обратно к службе. Но те, кто дойдёт до конца — станут настоящей элитой. Это я могу вам гарантировать. Ну а к высокому статусу прилагается и соответствующее жалование, если кто ещё не понял.

По рядам сотрудников безопасности полетели тихие шепотки. У многих во взглядах зажёгся огонёк неподдельного интереса. Вот, уже лучше. Сейчас чередованием кнута и пряника я вас и простимулирую.

— А-а-атставить базар! — гаркнул я так, что все без исключения инстинктивно вытянулись по стойке смирно. — Вы тут салаги зелёные или где⁈ Что за галдёж⁈ Кто не знает, как подобает стоять в строю — пускай валит отсюда первым!

В зале моментально воцарилась образцовая тишина. Никто не вышел, и возмущаться не решился.

— Теперь, пусть покинут помещение те, кто очень спешит и считает, что у него есть дела поважнее.

Снова никто не рыпнулся, но один из пацанов привлёк моё внимание тем, что дёрнулся, будто собирался сделать шаг вперёд.

— Ну-ну, смелее! — подбодрил я. — Обещаю, что ничего не расскажу Зорину. Это мероприятие сугубо добровольное. Мне нужны только замотивированные бойцы.

И тогда из строя вышло двое.

— Молодцы, свободны! — великодушно помахал я ладонью. — Теперь с оставшимися…

Заложив руки за спину, я с важным видом прошествовал из одного конца зала в другой, внимательно изучая парней. Даже несколько знакомых лиц заметил.

— Для тех, кто пройдёт, специфика службы сильно изменится, — проговорил я. — Даже не просто «сильно», она изменится кардинально. Не стану скрывать — это будет несоизмеримо опасней ваших нынешних будней. А в нагрузку к смертельному риску из вашего расписания исчезнут выходные, проходные и прочие отсыпные. Но зато прошедшие отбор лучше кого бы то ни было подготовятся к угрозе нового рода. Поэтому, если кому-то мои условия не подходят, дверь прямо перед вами.

На сей раз строй покинуло ещё пятеро.

— Ну что, остались только самые решительные, а? — усмехнулся я.

— Так точно, — отзеркалили мою улыбку несколько человек.

— Мои ж вы молодцы! А сейчас все, кто раскрыл рот, дружно отправляются на выход.

Зоринские бойцы недоумённо переглянулись, стараясь понять, шучу я или нет.

— Ну⁈ Я долго буду ждать⁈ Бегом отсюда! Я изначально вам сказал, что слушать меня надо молча! Давай-давай! Шевели батонами!

Я заметил, что вместе с теми семерыми пацанами, которые пропустили ушей моё первейшее условие, строй покинули ещё трое. Видимо, решили, что мои закидоны терпеть им нафиг не впёрлось. Итого отсеялось десять человек.

— Запомните, мне не нужно количество, я заинтересован исключительно в вашем качестве! Плевать, сколько вас останется! Тридцать, десять или один. Я ищу настоящих бойцов, а не тех, кто сдохнет в первую неделю. Поэтому заранее скажу — под моим руководством вы будете учиться противостоять демонам! Не воображаемым, а самым настоящим. Те, кого это пугает, могут тоже уйти.

Сразу же одиннадцать зоринских орлов без колебаний двинулись к дверям. На их физиономиях, правда, был написан далеко не страх. Скорее изрядное удивление, что за какого-то сумасшедшего просил аж сам начальник личной безопасности. Ну да ничего. Я уже привык, как в этом мире начинают крутить пальцем у виска, стоит завести речь об обитателях Преисподней.

И вот так за каких-то пару минут я вдвое сократил количество потенциальных рекрутов. Да, Мороз, умеешь ты, могёшь! Но даже это ещё не всё…

— С теми, кто останется, мы побываем в аду, — объявил я. — И произойдёт это скорее рано, чем поздно. Прошу отнестись к моим словам предельно серьёзно, а не как к красивой фигуре речи. Всем всё понятно?

Ответом мне стало гробовое молчание.

— Не слышу⁈ — прикрикнул я.

— Так точно, — раздался нестройный хор из примерно десятка голосов.

— Прекрасно! — звучно хлопнул я в ладоши. — Теперь все, кто промолчал, могут идти заниматься своими делами.

— Почему это? — возмутился кто-то из отсеявшихся бойцов. — Вы же сначала сказали, чтобы мы слушали молча⁈