Но узреть собственными глазами — это нечто совсем иное. Такое не проходит бесследно. Особенно для уроженцев мира, который не вёл усиленную войну на истребление с демонами последние полтора века. Поэтому все выглядели пришибленно, и молча пытались переварить то, что с ними произошло.

Ну, кроме, разве что, Анатолия. У этого, наоборот, включилась обратная защитная реакция, теперь он не затыкался, успев выбесить всех в фургоне, в том числе и меня. Если б знал заранее, сел бы в другую машину…

— Ну а вас самих ничё не смущает, не? — доставал коллег Толик. — Нигде не ёкает? Сердечко не стучится? Я, блин, хренею! Тут такое щас произошло, а вы…

— Толя, по-братски тебя прошу, завали свисток нахер! — не выдержал обычно тихий и бесконфликтный Павел.

— Чё⁈ Мне⁈ Завалить⁈ Да как вы можете так спокойно сидеть, когда… — возмутился было нарушитель тишины, но продолжение его реплики потонуло в разъярённом рыке.

— Да не спокойные мы! НЕ СПОКОЙНЫЕ! Уяснил⁈ — заорал Андрюха Цепков. — Ты в шары долбишься, или куда⁈ Мы все в полном ауте! Просто у нас нет потребности балаболить без умолку, как недорезанные сороки!

— А как молчать-то⁈ Вы хоть представляете, что я видел⁈ — тоже повысил голос Анатолий.

— Да мы все, что-то видели! Филипп, вон, на пару с Ваньком после этого в сортире так труха́ли, что чуть наизнанку не вывернулись!

— Андрюха вообще прямо в комнате настрогал, — ляпнул доселе молчавший паренёк, чьего имени я ещё не успел запомнить.

— Да, мать твою, Сёма, спасибо за напоминание! — ожёг его злым взглядом кривоносый.

Я в эту перепалку не вмешивался. Если созреют что-нибудь спросить — отвечу. А пока нехай друг с другом пар выпускают. Пацанов впечатлениями я обеспечил надолго…

Два десятка хмурых и неразговорчивых крепышей смотрелись в антураже бара несколько чужеродно. Вокруг шум, смех, музыка и звон пивных бокалов. А они, заняв дальний зал и сдвинув вместе два стола, сидят, не притрагиваясь к своим закускам и напиткам. Остальные посетители поначалу настороженно косились на такую большую, но подозрительно тихую группу людей. Но потом быстро привыкли и перестали замечать.

— Вы чего такие приунывшие, братва? Смотрю на ваши рожи, и прям кусок в горло не лезет. Так и будем сидеть, как на поминках? — нарушил молчание один из парней.

— Да мы чёт как-то… а, неважно, — отмахнулся другой.

— Угу, вы на нас не обращайте внимания, отдыхайте спокойно, — кивнул третий.

— Чё, неужели вас так замордовал этот чудак? — сочувственно поинтересовался кто-то.

Больше половины компании мрачно переглянулись, но ничего не ответила.

— Пацаны, только не говорите, что он из вас на полном серьёзе пытается охотников за привидениями сделать!

— Не за привидениями, а за демонами, — не поддержал веселья Пашка Кочетков.

В ответ на это раздались слабые смешки. Но они быстро затихли, когда бойцы не прошедшие отбор Мороза, увидели, сколь серьёзными остались лица их товарищей.

— Вы это без приколов сейчас? А то даже Толян какой-то смурной сидит…

— Да нет, что ты! Угораем изо всех сил! — раздражённо огрызнулся упомянутый Анатолий.

— Не, мужики, а если серьёзно? Чего там с вами делает этот… как его… чудак, в общем?

— Мороз он, — глухо отозвался Цепков.

— Да хоть снегурка, ах-ха-ха! — попытался разрядить обстановку один из коллег, но вышло не очень.

Никто практически не улыбнулся. Более того, даже те сотрудники личной безопасности, которым повезло избежать попадания в малочисленный «элитный» отряд, не поддержали шутку.

— Не смешно, Саня, — осуждающе покачал головой кривоносый. — Он действительно знает что-то… что-то… твою мать, я даже не понимаю, как это назвать!

Десять товарищей, присутствовавших в момент «очищения» мальчика, как это называл Мороз, все как один согласно закивали.

— Чёт я не догоняю… вы реально что ли демонов видели? — почесал затылок чрезмерно любопытный коллега.

— Хуже… — невесело ухмыльнулся Павел.

— Не спрашивайте, всё равно не поверите, — добавил Толик.

Над столами вновь воцарилось молчание. Одной половине компании жутко хотелось выведать подробности, тогда как другая, по какой-то причине, вовсе не горела желанием ими делиться.

— Знаете, а ведь с этим Морозом действительно не так всё просто, — заговорил вдруг доселе молчавший парень с дальнего конца столика.

— Ты это к чему, Гуня? — повернулись к нему коллеги.

— Да ничего, забудьте. Мне Зорин яйца оторвёт, если я проболтаюсь, — сразу же включил он заднюю.

— Не, нифига, раз начал, то выкладывай!

— Точно, Гуня! Мы ж тебя не сдадим! Чего ты как неродной?

— Блин, мужики, да вы ж меня на смех поднимите, по-любому, — всё ещё сомневался парень.

Следующие десять минут его наперебой убеждали, что примут от него любое откровение, даже самое безумное. И под таким напором сослуживец быстро сдался.

— Тьфу ты, ладно, слушайте… я ж тогда в составе выездной группы был, когда в Радецкую стреляли…

— Ну-ну, и чего?

— Короче, этот ваш Мороз под пули сам бросился…

— Крутой, ё-моё, не всякий смог бы, — уважительно покачали головой собеседники.

— Да нет же! Вы не вкуриваете! Он… — Гуня воровато огляделся, будто опасался, что кто-то рядом стоит и подслушивает, а затем понизил голос практически до шёпота. — Он очередь голой спиной поймал. Без броника.

— Да ладно⁈ Хрена себе! А выглядит бодро, по нему и не скажешь…

— В том-то и дело, что… — парень осёкся и закусил губу, прекрасно понимая, как прозвучат его слова для тех, кого не было в тот момент в автомобиле.

— Ну не тяни кота за бубенчики, договаривай! — поторопили его.

— В общем, Мороз каким-то образом… ну… исцелился.

— Чё⁈ В каком смысле? — не поняли его товарищи.

— Да в самом прямом, блин! Оклемался за десять минут и встал. Мы даже до больницы не доехали. А потом… потом… сука, мужики, я вам сердцем матери клянусь, сам из себя пальцами пули достал!

— Ой, Гуня, хорош заливать, — ожидаемо не восприняли всерьёз рассказ коллеги.

— Чего⁈ Я вам… а вы… ах, вы… да ну вас в задницу! — обиделся парень и попытался встать из-за стола.

Приятели, сидевшие поблизости, тут же схватили его за рукава и стали усаживать обратно.

— Ладно-ладно, не кипятись! Гуня, успокойся!

— Я сам в той машине сидел, ясно вам⁈ — гневно насупился парень. — Собственными глазами на это смотрел! И остальные тоже видели!

— А чё ж никто об этом не рассказывает? — последовал резонный вопрос.

— Так а кто поверит⁈ Да и Зорин всем настрого приказал молчать…

— А я верю Гуничеву, — неожиданно заявил Павел. — В конце концов, Радецкая не просто так Бугрова за собой везде таскает.

— Я тоже! — высказался Анатолий. — Вокруг Мороза совершенно точно какая-то чертовщина творится!

— Да он особо и не скрывает, — почесал Цепков свой скособоченный нос. — Постоянно то про демонов, то про Бездну талдычит, будь она неладна.

При упоминании Бездны, на лица всех одиннадцати кандидатов в так называемую «элиту» разом наползла тень.

— Пацаны, на вас прям смотреть больно. Ну вы хоть намекните, что вам там этот Мороз показал?

— Это сложно объяснить, Саня, мы сами толком не понимаем, — выдохнул Паша.

— Не знаю, как вы, я прекрасно понимаю, что видел, — твёрдо произнёс товарищ слева от Кочеткова.

— Ну, Матвей, давай, колись, — хмыкнул один из «непосвящённых».

— Это был ад…

Все парни, которые не прошли отбор Мороза уже набрали в грудь воздуха, чтобы посмеяться. Однако мрачные физиономии одиннадцати «избранных» стали красноречивым свидетельством того, это была никакая не шутка…

Когда Инесса Романовна тащила меня на очередное светское мероприятие, я всегда ощущал себя не в своей тарелке. Нет, будучи старшим ликвидатором в Комитете, я тоже много где побывал. И на заседаниях совета безопасности, и на совместных брифингах с руководством силовых блоков, и на слушаниях специальных коллегий, и на открытых докладах перед правительством, и даже на международных форумах…