Так, отлично. Вижу, что старый волк системы не даром свои погоны носит. Устраивать и затягивать допросы он умеет. Значит, работаем.

Я вышел в коридор и украдкой обозначил Матвею, чтобы приглядел за стражами порядка. Если демон вдруг раскроется, то он, как единственный, кто уверенно пользовался дарами Бездны, должен суметь его ненадолго сдержать.

– Ричард, можно вас? – обратился я к тощему блондину.

– Да?

– У вас видеокамера есть?

– Камера? Ну на телефоне…

– Нет, нужно чтоб устойчивая была, желательно на штативе.

– А‑а‑а… ну тогда не, – помотал головой парень. – Хоть есть фотоаппарат. Его можно на стол или полочку поставить.

– Годится. Вам персональное задание – организуйте съёмку, но только так, чтобы ваша подружка этого не заметила.

– Слушайте, я не очень понимаю, зачем это всё нуж… – неуверенно замялся Ричард, но я его резко перебил.

– Ты хочешь понять, что с твоей девушкой происходит или нет⁈

– Хочу… – потупился он.

– Ну тогда делай!

Без особой охоты парень поплёлся исполнять моё поручение. А я решительно отправился в ванную комнату. Тут, на первый взгляд, тоже ничего необычного не обнаружилось. Баночки, скляночки, тюбики, кисточки и прочие дамские принадлежности. О том, что в квартире живёт ещё и Ричард, свидетельствовала только вторая зубная щётка с сильно помятым ворсом в стакане.

Продолжая осмотр, я залез в косметичку. Так‑так, что это у нас? Щипчики для ногтей. Угу… странно. Затупленные наглухо. Если чуть присмотреться, то видно, как замяты кромки. А вот ещё одни. Ну‑ка… хм. И эти такие же. Дальше что? Пилочка. Стёрта в хлам с обеих сторон. Ну вот уже кое‑что вырисовывается, а то я уж засомневался в своих первоначальных выводах.

Поискав взглядом расчёску, обнаружил её в небольшой пластиковой корзинке. На ней, как я и предполагал, одни зубчики были загнуты, другие обломаны. А между оставшимися застряли волосы ярко‑красного цвета. Прямо как у Веры. С виду вроде обычные, но при ближайшем рассмотрении кажущиеся непомерно толстыми, будто их из конского хвоста выдернули.

Ну что ж, мне всё ясно. Фирсова, правда, мои доводы вряд ли хоть в чём‑то убедят. Поэтому придётся подёргать демона за рога, чтобы он показал себя, но никого при этом не прикончил.

– Э‑э‑э… а что вы делаете? – раздался позади меня басовитый голос Ричарда.

– Руки мыл, – соврал я. – Уже всё готово?

– Да, я включил запись поставил фотоаппарат на полочку. Вера ничего не заметила.

Ну вот и всё. Представление начинается. С богом…

Я вернулся в комнату и застал ту же самую картину. Мои парни подпирали плечами стены у входа, а Фирсов со своим помощником доводили Веру вопросами до белого каления. Но демон, на удивление, как‑то умудрялся сдерживаться. Хотя их племя самоконтролем вообще не славится.

– Да чего вы от меня ещё хотите⁈ – фыркала девица и закатывала глаза. – Я ничего не знаю! Просто находилась рядом. Ричард тоже там был, вообще‑то! Может его поспрашиваете?

– Обязательно поспрашиваем, обязательно, – покивал майор. – Но вот вы упомянули, что в метро у вас произошёл некий конфликт. Можете о нём чуть подробней пересказать?

Вера запрокинула голову и картинно застонала.

– Пс, задачу свою помнишь? – незаметно шепнул я на ухо Матвею, пока цель была отвлечена.

– Шагнуть в Бездну и защищать парней, чтоб они учились обращаться к той стороне, – отчеканил тот.

– Это на словах. А суть своего манёвра ты понимаешь? – не отступался я.

– Да, Мороз. После случая на шиномонтажке я представляю, как это будет выглядеть.

– Тогда молоток. Ты, главное, не торопись. Преисподняя – это не примерочная, куда можно по ошибке заглянуть и сразу выбежать. Так что призывай её только по моей команде. Ну или когда падаль инфернальная себя обнаружит. Если вдруг не справишься, кричи, я тебя подстрахую. На Пашку пока не рассчитывай. Боюсь, он ещё не готов.

– Понял.

Ну всё, можем приступать.

По моей команде одиннадцать начинающих демоноборцев вошли в комнату. Сразу стало как‑то тесновато.

– Заканчивай балаган, демон, ты себя раскрыл, – произнёс я, нависая над короткостриженой девицей.

– Чего? Мужчина, вы обдолбались, что ли? – скорчила одержимая насмешливо‑презрительную мину.

Фирсов, наблюдая за этой сценой, испустил мученический вздох и закрылся ладонями. Видимо, уже сто раз успел пожалеть, что ввязался в мою авантюру. Ну ничего страшного, сейчас развеселится.

– Думаешь, мы не знаем о таких, как ты? – усмехнулся я девушке в лицо. – Спешу разочаровать. Ты для нас всё равно что открытая книга.

– Бугров, это уже смеш… – заикнулся было Фирсов.

– Тихо, майор, не мешай работать! – зарычал я на полицейского.

Он аж продолжением фразы подавился. Так и замер с полуоткрытым ртом.

Вообще, конечно, странно, что я не замечаю в Вере ничего подозрительного. С виду она самый обычный человек. Ну да, раздражённая. Да, ведёт себя излишне вызывающе, ничуть не пугаясь толпы незнакомцев, вторгшихся в её жилище. Но всё же без каких‑либо внешних признаков одержимости.

Однако я свято убеждён, что не ошибся. Ну не бывает таких совпадений! Бездна могла бы вмиг развеять все мои сомнения. Тем не менее, у ликвидаторов существует незыблемый завет, который вдалбливают с самого перового дня в Комитете – никогда не взывай к Ней без острой необходимости.

Ведь поглощение личности начинается с малого. И поэтому главнейшим объективным маркером, свидетельствующим о том, что ты приближаешься к срыву, становится момент, когда Бездна из крайней меры переходит в разряд удобного инструмента. А это хреново. Хуже, чем жонглировать гранатой без чеки. Ты не можешь знать заблаговременно, когда она рванёт.

Меня, конечно, нельзя назвать святым в этом плане. Иной раз на службе преступал запрет, обращаясь к Преисподней до непосредственного контакта с носителями. Но делал я это только тогда, когда рядом не было напарника, а интуиция подсказывала, что опасность близко.

С другой стороны, я и так уже уверен, что внутри Веры сидит демон. И нет большой разницы, когда я призову Бездну. Либо сейчас, либо чуть позже, когда грянет заваруха. Блин, вот же дилемма! А самое стрёмное, что нет в этом мире никого знающего. Такого, кто вовремя бы тормознул и указал, где именно меня начало заносить…

«Смертный, хочешь, я заставлю его явить себя?»  – прошелестел Валаккар в моём сознании и слабо шевельнулся.

Я собирался уже привычно послать демона, но тут вдруг заметил, как округлились глаза у девицы. Оп‑па… никак тварь собрата почуяла? Самое время додавить её…

– Слышишь, красавица, а ты товарищам полицейским не покажешь свой маникюрчик? – зловеще улыбнулся я и рискованно склонился прямо к самому лицу одержимой.

– А прокладку мне им не надо предъявить? – в том же ироничном ключе хмыкнула она. Но краем глаза я отметил, как Вера стиснула кулачки, пряча ногти от взглядов.

– Думаешь, твой острый язычок меня напугает, и я сбегу? – продолжил я напирать. – Ты ведь уже поняло, отродье, что я тебя не отпущу. Долго ещё планируешь ломать комедию?

– Бугров, можно на пару слов? – тронул меня за плечо Фирсов.

Я только начал отворачивать голову от крашеной девицы, но чудом успел заметить, как она внезапно рванулась вперёд. Её растопыренные пальцы с двухсантиметровыми когтями устремились мне прямо в лицо. Понимая, что из своего неудобного положения мне ни увернуться, ни отклониться, я пошёл от обратного – уронил своё тело вперёд, одновременно с этим прижав подбородок к груди.

Необычайно острые ногти одержимой прошлись по моей физиономии вскользь, оставляя кровоточащие порезы. Повезло, глаза я уберёг. Но один коготь всё же глубоко полоснул меня повыше щеки. Он прошёлся по скуловой кости с неприятным скрежетом, который отозвался мимолётной, но оттого не менее противной вибрацией в зубах. Кожу распороло будто острозаточенным скальпелем. Но боль пока не спешила стучаться в мозг. Я почувствовал лишь онемение и неприятный холодок, лизнувший края разошедшейся раны.