– Вот тут мы пироманта хлопнули, – указал я на задымлённое помещение. – А там его жертва. Судя по всему, она здесь выпивала. Если хорошо поищите, то найдёте бутылку с остатками её помады на горлышке.

– А поточнее? У нас не «угадай‑ка», вообще‑то, – заявила мне криминалистка.

Я перевёл взгляд на её коллег, как бы спрашивая: «Ваша девочка совсем берега попутала?» Но те лишь беспомощно развели руками, мол заняты мы, разбирайтесь сами. И я уже действительно собирался высказать пигалице всё, что думаю о ней и об её конторе, которая нашим комитетским постоянно кровь пьёт со своими придирками. Но тут, резонируя на сухих половицах, из глубин дома раздалось отчётливое жужжание вибрирующего телефона.

Все трое криминалистов закрутили головами, пытаясь определить, откуда идёт звук. Но я ответ уже знал. Ничего не говоря, я отправился в комнату с трупом. Хоть я и без того понимал, что там увижу, но всё равно посмотрел на обезображенное тело.

Н‑да, бедняжка, настрадалась. Поганый демон оттянулся на ней по полной программе. По всему телу страшные ожоги, ступни сожжены до костей, а кисти походили на обугленные кривые ветви мёртвого дерева. Про лицо лучше и не говорить. Смотреть больно.

Наклонившись к продавленному дивану, я запустил под него ладонь и отыскал там среди клубов пыли чёрный прямоугольник мобильного телефона. Одна из последних моделей, между прочим. Стоит недёшево. Устройство требовательно вибрировало, а на экране светилось имя контакта: «Папочка ❤».

Глянув на снулые физиономии двух криминалистов и широко распахнутые глаза их молодой коллеги, я вновь протяжно вздохнул. Как ни бегай, а это тоже иногда становится частью работы демоноборца. Наверное, поэтому я ответил на звонок. Не ради троицы «серых». А из сострадания к семье погибшей и к ней самой.

– Старший ликвидатор Морозов, говорите, – прижал я телефон к уху.

– Лера⁈ Ты где проп… А? Э‑э‑э… кто это? – не на шутку озадачился на том конце провода мужской голос.

– Я уже представился. Боюсь, у меня для вас скорбные вести. Блондинка, приблизительно двадцать лет, волосы до плеч, тонкий золотой браслет на запястье, на ключице татуировка колибри, носит брекеты. Узнаёте кого‑нибудь по описанию?

– Ч… что? П… подождите, я н‑не понимаю… – сбивчиво залепетали в динамике.

– Прошу вас сосредоточиться. Вам знакомы приметы девушки, которую я описал?

– О, господи… господи… да! – всхлипнул собеседник.

– Кем она вам приходится?

– Это… это моя дочь… Валерия Веселова…

«Саша, что случилось⁈ Саша, дай мне трубку! Дай мне трубку!!!» – забеспокоилась на фоне какая‑то женщина.

– Мне очень жаль, но Валерия стала жертвой одержимого. Мы обнаружили её в садовом товариществе «Слобода» в шестнадцати километрах к югу от города. Тело к вечеру доставят…

Я отнял телефон и одними губами спросил у лейтенанта Бобровой: «Куда?» Но та лишь растерянно хлопала ресницами, не зная, что ответить. Очень кстати пришёл на помощь один из её коллег.

– Двенадцатое областное бюро судебно‑медицинской экспертизы, – подсказал он.

Я повторил за ним, после чего принёс родителям соболезнования, продиктовал номер нашей горячей линии и сбросил вызов.

– Держите, лейтенант, пригодиться для связи с семьёй погибшей, – протянул я телефон Бобровой.

– А вам не кажется, что можно было и помягче разговаривать? – выкатила мне претензию девица. – У людей такое горе, а вы…

Тут, каюсь, я уже не выдержал. Молодая криминалистка окончательно вывела меня из себя.

– Дорогая моя, ты сколько вообще служишь⁈ – рявкнул я на неё так, что лейтенант подпрыгнула от неожиданности.

– Ч‑что это за тон⁈ Какая в‑вам разница? – предательски дрогнул её голос.

– А такая, что я в комитете лямку тяну дольше, чем ты вообще живёшь, усекла, милочка? Ты знаешь, сколько трупов через меня за тридцать лет прошло? Да десяти таких посёлков не хватит, чтоб их похоронить! Так что делай то, зачем тебя прислали, а не пытайся меня строить и учить работать! Я доступно объяснил?

Лейтенант Боброва от моей отповеди натурально опешила. Она открывала и закрывала рот, не в силах выродить ответ. Но мне, в общем‑то, было до звезды всё, что она там думает или собирается сказать. Поэтому я грубо впихнул оторопевшей девице телефон жертвы и отправился к выходу. А там нос к носу столкнулся с напарником…

– Мороз, погнали! Там «серые» ещё погреб нашли! – потащил меня Захаров куда‑то на задний двор.

Чертыхнувшись вполголоса, я достал из внутреннего кармана запасной магазин и перезарядил «Орлан». А то хрен знает, что нас там ждёт. Может ещё один носитель схоронился.

Однако мои опасения оказались напрасны. Вместо одержимых мы с «серыми» обнаружили под землёй только пять трупов разной степени разложения. Все женщины, вероятно, до тридцати лет с обширными ожогами. Похоже, сраный пиромант тут давно уже к себе гостей водил. Ублюдок…

– Ненавижу этих адских тварей, – сквозь зубы прорычал Николай, когда мы выбрались из наполненного тяжёлым смрадом погреба. – Какие же сучары…

Мне на это нечего было сказать. Пожалуй, каждый из нас испытывал ровно то же самое. Собственно, поэтому мы и поступили на службу в Комитет по ликвидации аномальных инцидентов.

– Сразу шесть… – проговорил Захаров.

– Ты про жертв?

– Угу… как тупой демон умудрился стольких заманить? Да ещё и одних девчонок…

– Хрен бы его знал, – пожал я плечами. – Наверное, просто осторожный попался, падла.

– Мне иной раз кажется, что некоторые твари отличаются от других… – пробормотал Николай. – Нет, я понимаю, что есть высшие представители Бездны, с ними особый порядок. Но тут… с каких пор низшие демоны поумнели?

– То уже не наша забота, старина. Над этим пусть аналитики головы ломают. А мы пришли, порядок навели и дальше поехали. Делай что должен, и будь что будет. Не взваливай на себя сверх меры.

– Как думаешь, Мороз, эта война когда‑нибудь закончится? – спросил напарник, отстранённо глядя на клонящееся к закату солнце.

– Обязательно, дружище, – убеждённо изрёк я. – Дожмём инфернальную падаль и вышвырнем из нашего мира. Вот только найдём демонического патриарха.

– Да уж больше века ищем… – покачал головой Коля.

– Времена меняются прямо на наших глазах. Технологии врываются в повседневную жизнь. Рано или поздно, но главный носитель проколется. Я, может, до того момента не доживу, а вот ты непременно застанешь.

Захаров улыбнулся моим словам и воздел руку с намотанными на запястье чётками, любуясь, как покачивается распятие на фоне заката:

– Знаешь, Макс, я говорящим головам по телевизору не верю ни черта. А вот тебе… тебе верю.

И в этот момент я распахиваю глаза. Вокруг темнота, а я лежу в кровати. Вот это ни хрена себе призраки прошлого меня навестили…

Беглый осмотр показал, что я нахожусь в больничной палате. Только она вообще не походила на ту, в которой я очнулся, когда впервые попал в тело Петра Бугрова. Здесь всё было обставлено по высшему классу, и больше напоминало мажорный отель. На противоположной от меня стене чернела прямоугольная панель полутораметрового телевизора, окна занавешены непроницаемыми шторами, ниспадающими до самого пола, личный холодильник, письменный стол, мягкое кожаное кресло, отдельный туалет с душевой, диванчик для посетителей.

Да что говорить, если даже кровать тут была нафарширована электроникой! В изголовье я нащупал сенсорную панель, с которой, как оказалось, можно не только изменять уровень наклона матраца, но ещё и управлять светом в помещении. Очень кстати там обнаружилась красная кнопка с пиктограммой медицинской сестры. Её‑то я и нажал без долгих раздумий.

Буквально через минуту в палату вбежала молоденькая брюнетка в бирюзовой униформе с медицинским колпаком. Она порывисто переступила порог, но увидев меня спокойно сидящим на кровати, сразу расслабилась.