– Отлично, через десять минут буду. Спасибо, Пётр.

– Да пока не за что…

– А‑а, Саша, здравствуй‑здравствуй, проходи, располагайся! – радушно поприветствовал Радецкий одного из ведущих акционеров. – Выпьешь что‑нибудь?

Раскрасневшийся толстяк в сшитом по индивидуальным меркам костюме лишь поморщился и грузно плюхнулся в мягкое кожаное кресло.

– Если только воды, Рома, – прокряхтел он. – Мне ещё встречи предстоят.

– Тогда, может, сигару? Сегодня утром из Мексики получил, – заговорщицки улыбнулся Радецкий.

– Увы, Лида запах табака на дух не переносит. Если учует от меня, прибьёт, – печально вздохнул визитёр.

– Ах, ну тогда не смею настаивать. Мнение супружницы надо уважать, – покивал Радецкий, но в этом жесте сквозило не понимание, а скорее снисхождение. – Как она поживает, кстати?

– Всё хорошо, спасибо, – буркнул толстяк, уловив в словах собеседника полнейшее отсутствие сочувствия.

– Прекрасно. Тогда передавай Лидии от меня огромный привет.

– Обязательно…

Мужчины ненадолго прервались. Фигуристая секретарша, сияя дежурной улыбкой, поставила перед гостем поднос с запотевшей бутылкой минеральной воды, стаканом и ведёрком льда, а затем удалилась. Сан Саныч проводил девушку голодным взглядом, но быстро прогнал со своего лица плотоядное выражение, заметив, с какой ухмылкой за ним следит Радецкий.

– Кхм… Рома, я к тебе по какому вопросу зашёл, – смущённо заговорил акционер.

– Слушаю, Саша, выкладывай, – сделал поощрительный жест хозяин кабинета.

– Понимаешь, у меня тут кое‑какие обстоятельства… я бы даже сказал, острая нужда. В общем, я решил избавиться от некоторой доли своих акций «Оптимы».

– Сколько? – деловито осведомился Радецкий, раскуривая толстую сигару.

– Семь процентов, – выпалил Сан Саныч.

– Хм… без малого половину пакета решил скинуть? – задумчиво выпустил колечко дыма собеседник. – Удивил, конечно, не ждал такого. Ну что ж, быстро тебе помочь не обещаю. Но в течение полугода готов выкупить твои… излишки  практически по рынку.

– Кха‑кха… Рома, ты не понял. Я не с просьбой пришёл к тебе, а просто предупредить хочу. Всё же, мы давние партнёры, и за спиной такие сделки не совершаются. У меня уже есть покупатель. И он готов дать на пятьдесят процентов выше рыночной стоимости. Сразу.

– Даже так?

Радецкий ещё раз глубоко затянулся сигарой, неспешно выдохнул, а потом без всякого перехода заорал так, что взбухли вены на висках и шее:

– Да ты совсем что ли свихнулся, Покровский?!! Какой ещё, нахрен, покупатель⁈ Ты хоть на секунду включи свою башку, если она у тебя жиром окончательно не заплыла!!! Ты собираешься спустить на сторону сразу СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ! Это же буквально место в совете директоров! Чем ты думаешь, а⁈ Задницей⁈

– Я понимаю, что ты злишься, но… – открыл было рот Сан Саныч.

– ЗЛЮСЬ⁈ Это, мать твою, совсем не та эмоция, которую я сейчас испытываю, Покровский! – прорычал основатель «Оптима‑фарм». – Я в таком бешенстве, что мне физически трудно на тебя смотреть! Ты хоть представляешь, чем эта сделка грозит для всех нас?!! А если половина твоей доли достанется Белоградским или аффилированным с ними лицам? Что тогда⁈ Наши главнейшие конкуренты получат право доступа ко всей внутренней документации, протоколам совета директоров, отчётам по сделкам и даже к бухгалтерскому учёту корпорации! Они будут знать наперёд каждый наш шаг! ЭТО БУДЕТ КОНЕЦ!!!

В порыве эмоций, Радецкий вскочил со своего места и опёрся ладонями на столешницу. От крика он заметно охрип и сбил дыхание. Но взгляд его был твёрд и метал молнии.

– Рома, не надо так остро реагировать… – промямлил визитёр, неуютно ёрзая толстым задом в дорогом кресле.

– Ты что, сука, войну мне объявить вздумал? – прохрипел Радецкий, окончательно сбросив с себя маску показного добродушия.

– Вовсе нет, Рома, ни в коем случае! – поспешно выставил перед собой пухлые ладони Сан Саныч.

– Тогда кончай прикидываться идиотом, Покровский, – процедил председатель совета, буравя взглядом собеседника. – Ты не можешь не осознавать, сколь рисковое мероприятие затеял.

– Я всё понимаю… – опустил лицо толстяк.

Радецкий до хруста стиснул челюсти и медленно сел:

– Не забывай, что у меня, как мажоритария компании, приоритетное право выкупа, – выплюнул он.

– Я буду только рад, если акции останутся внутри корпорации. Но ты же слышал, какую цену мне предложили… – потупился Сан Саныч.

– Дай мне полгода, и я расплачусь с тобой, – произнёс сквозь зубы Радецкий.

– Извини, но не могу. Деньги нужны срочно, – пробормотал визитёр. – Сделка уже назначена на конец следующего месяца. Если сможешь перебить цену к этому сроку – я согласен. А если нет, то мои юристы направят уведомление о намерении уже вечером.

– Ты со мной торгуешься⁈ – пророкотал основатель «Оптимы».

– Нет, Рома, я решил тебя честно предупредить, как старого друга…

– Ты поступаешь совсем не как друг, Покровский, – изрёк хозяин кабинета, не скрывая презрения. – Ты подставляешь не только меня, но и всю корпорацию. Превращаешь её в проходной двор, куда может зайти с улицы абсолютно любой. Я уж не говорю о том, что ты готов ради каких‑то денег подставить под удар десятилетия моих трудов.

– Это слишком пессимистичный прогноз, ты сгущаешь краски, – остался при своём мнении гость.

– Ты можешь объяснить, что происходит, Саша? – устало помассировал глаза Радецкий, заметно смягчив тон. – На кой дьявол тебе понадобилось столько , да ещё и так срочно?

– Прости, не хочу обсуждать, это личное, – уклонился от ответа собеседник.

Основатель корпорации яростно затолкал практически целую сигару в пепельницу и вперился в Покровского тяжелым взглядом.

– Послушай меня, Александр, – строго проговорил председатель совета директоров, – многих я записал в личные враги и за меньшее. Однако я готов забыть всё, что ты сейчас нагородил. Сделать вид, будто ничего крамольного не прозвучало, а ты просто навестил меня, чтобы отведать водицы. Ты знаешь, далеко не всякому я готов предоставить такую поблажку. Но взамен – ты откажешься от этой глупой затеи с дроблением своего пакета ценных бумаг.

– Увы, Рома, сложившиеся обстоятельства сильнее меня, – беспомощно развёл руками акционер.

Радецкий испустил протяжный вздох и с силой потёр ладонями лицо.

– Ты же понимаешь, что я не позволю тебе этого сделать? – почти спокойно спросил он.

– При всём уважении, Рома, но у тебя нет права распоряжаться моей собственностью. Оно есть только у меня. И поэтому сегодня я разошлю оферту для других акционеров. – не уступил Сан Саныч.

– Что ж, я тебя услышал, – наградил Радецкий собеседника испепеляющим взглядом. – А теперь, будь добр, покинь мой кабинет.

– Ром, ну что ты сразу так…

– ПОШЁЛ ВОН! – проревел основатель «Оптимы», заставляя визитёра на короткий миг зажмуриться.

Толстяк, не желая искушать судьбу, поспешил удалиться. Переваливаясь с ноги на ногу, как хромая утка, он чуть ли не бегом доковылял до выхода и скрылся за дверью.

– Безмозглая туша, я тебя проглочу со всеми потрохами, – зло процедил Радецкий, оставшись наедине.

Выждав ещё около минуты, мужчина взялся за телефон. Быстро набрав номер по памяти, он принялся ждать ответа.

– Алло, здравствуй, Гена. Встретиться когда сможешь? Да, срочно… нет, по телефону никак… Да, лучше сегодня. Договорились. Жду.

Положив трубку, Радецкий встал из‑за стола.

Этот жирный боров даже не представляет, какие проблемы себе нажил…

Зорин сидел на моей кухне и меланхолично постукивал чайной ложкой по дну кружки. За время поездки он так и не решился поведать о причинах встречи. Пришлось пригласить его домой, чтоб он мог собраться с мыслями.