— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Слышала такую поговорку? — угрюмо отозвался я.

— Да брось, Петряй! Выкладывай! Ну какие секреты между коллегами? — панибратски положил мне на плечо руку Фильченко.

Я подчёркнуто медленно перевёл взгляд на чужую пятерню, а затем на её обладателя.

— Будешь меня лапать, я твои ручконки как спички пообломаю, — пообещал я.

— Ой-ой, какой грозный! — рассмеялся Фильченко. Но клешню свою всё же убрал. И даже предусмотрительно отступил на полшага.

От дальнейших назойливых расспросов меня спасло появление Рудольфовны. Стоило ей показаться на пороге, как небольшая толпа вокруг меня прыснула врассыпную, будто стайка испуганных рыбёшек. Начальница финансового отдела немного постояла, недобро зыркая по сторонам. Особенно долго смотрела на меня. Я уж подумал, что опять начнёт мне мозги компостировать. Однако нет, повезло. Свалила в свой «аквариум» и спряталась там за шторкой жалюзи.

Остаток рабочего дня я провёл в привычной компании кодов, заявок и счетов-фактур. А потом, когда пробили вожделенные шесть часов, отключил компьютер, забрал смарт-ключ и поспешил снять с вешалки свой заштопанный плащ.

Витька Грошев, завидев, что я ухожу, принялся активно посылать мне невербальные сигналы. Вроде как подождать просил. Наверное, тоже хотел послушать от меня занимательные истории, как и остальные. Но я в ответ просто постучал пальцем по запястью, где люди обычно часы носят. Мол, спешу, не до болтовни мне сейчас.

Не прошло и пяти минут, как я миновал проходную и вышел на улицу. Ёжась от осеннего ветра, я поспешил в сторону дома, пристально разглядывая прохожих. Однако никто подозрений у меня не вызвал, да и Валаккар вёл себя смирно.

Так я беспрепятственно добрался до дверей квартиры. Хоть и до последнего ждал подвоха, но одержимые не встретились мне ни на улице, ни даже в лифте.

Отперев дверь своим ключом, я уж было собирался закричать бате «Проверка связи!» Но и так услышал его голос со стороны кухни.

— … а этот проныра-аудитор мне заявляет: «Двадцать пять миллионов долларов ушло по этому счёту неизвестно куда. Но подпись на ордере стоит ваша, значит, и ответственность на вас!» Представляешь?

— Ой, мамочки, какие деньжищи! — узнал я голос Софьи. — И как вы, Евгений Павлович, всё это выдерживали? Я бы не смогла. Такие суммы гигантские… Если бы мне подобное сказали, то я б сразу на месте померла от ужаса.

— Ой, Софочка, да ты знаешь, сколько раз меня крайним выставить пытались? — засмеялся батя. — А вот им всем! Бугрова так просто не нагнёшь! Ха-ха-ха!

Я вышел на кухню и увидел, как Палыч счастливо смеётся и задорно грозит кулаком потолку.

— Чаёвничаете? — улыбнулся я, оценивающе окидывая уставленный различными сладостями стол. — А по какому поводу?

— Ой, здравствуй, Петь, — прощебетала сиделка.

— А, Петруха, привет! Садись с нами, я и тебе сейчас чайку́ организую! — призывно махнул мне Бугров-старший.

— Ты чего это, бать, так разошёлся? — подозрительно нахмурился я. — Неужто до заначки с коньяком добрался?

— Какой ещё заначки⁈ Евгений Павлович, это что за новости⁈ — сразу же упёрла кулаки в бока Софья.

— Э-эх, что ты за человек такой, Петька! Как можно было родного папку сдать-то? У-у-у, Иуду вырастил! — шутливо погрозил мне мужчина.

— Ой, ну хватит нагнетать, бать. Я ж не знал, что это секрет такой страшный, — немного смутился я.

— Ладно, так и быть, прощаю, — великодушно махнул ладонью Палыч.

— Ну и что у вас за повод для веселья? — напомнил я о своём вопросе.

— Сейчас узнаешь, — загадочно ухмыльнулся Бугров-старший.

После он усадил меня за стол. САМ поднялся, сходил за чашкой, САМ налил мне кипятка, САМ достал пачку чая и САМ отрезал кусок медовика. Конечно, это заняло у него гораздо больше времени, чем затратил бы здоровый человек. Однако я не смел обрубать такие душевные порывы Палыча. Обычно его хрен с дивана встать заставишь. А тут вон оно что! Порхает, можно сказать.

— Представляешь, Петруха, звонил мне сегодня сам Бройтман! — гордо приосанился батя.

— И что это за хрен такой? — почесал я затылок.

— Как⁈ Не знаешь⁈ Ну ты даёшь, сын! Это ж второй заместитель главы «Оптимы!» Владимир Львович, рыжий такой, ну? Он ещё на День Донора грамоты вручал.

— А, ну понял-понял, — покивал я, хотя, если честно, так и не вспомнив внешности обсуждаемого господина. Ну стало ясно, что шишка немалой величины. Целый президентский зам.

— Так вот, звонит сегодня, и говорит, что корпорация меня за плодотворный и добросовестный труд хочет путёвкой в санаторий наградить!

— Ого, поздравляю! — неумело изобразил я восхищение. — Но оно и неудивительно. Сколько лет ты на них горбатился?

— Ой, да ладно, Петруха, чего уж… я просто честно делал свою работу, — скромно потупился Палыч. — Но это ещё не всё. Они справки в соцзащите навели, и предложили Софочке меня в качестве патронажного работника сопровождать, представляешь? За тройной оклад!

— Да ну? Вот это хорошая новость! А ты, Софья, согласилась? — воззрился я на сиделку.

— Пока не знаю, — погрустнела она. — Вроде и хочется. Там же такие специалисты будут, такое оборудование. Посмотреть бы хоть, как всё в нормальном учреждении организовано. Да и деньги сейчас позарез нужны. Но кто ж меня с работы отпустит?

— Отпустят-отпустят, если «Оптима» что-то предлагает, значит, они уже обо всём договорились, — убеждённо заявил я.

— Ой, ну было бы неплохо, — покраснела девушка.

— Да всё будет хорошо, не волнуйся, Софочка, — ободряюще улыбнулся ей батя. — О, а я рассказывал, как меня налоговая служба пыталась взгреть? Это лет, примерно, пятнадцать назад было. Петруха ещё в институте учился…

И вот так, прихлёбывая чай вприкуску со сладким медовиком, мы слушали истории Палыча. Где надо охали, где надо возмущались. Иногда задавали уточняющие вопросы. А Бугров-старший аж светился весь. Давно его таким воодушевлённым не видел. Вот как бывает полезно дать человеку знать, что его помнят и ценят. Что о нём не забыли. Жаль только, произошло это не само по себе, лишь потому, что Радецкой понадобились мои специфические знания и опыт. Ну да ладно. Главное, чтоб батя был доволен.

Эта невесёлая мысль не смогла омрачить моего настроения, и я в полной мере насладился уютом наших вечерних посиделок. Правда интуиция матёрого демоноборца настойчиво шептала, что мои спокойные деньки подходят к концу. И дальше меня ждут тяготы похлеще, чем на службе в Комитете. Там нас хотя бы целая орава была. Штурмовики, исследователи, аналитики, инженеры, координаторы — кто только не помогал нам бороться с дьявольской напастью. А здесь я один. Да ещё и с червоточиной в душе.

Ну и куда меня это приведёт? Эх, знал бы я…

Утро не предвещало ничего необычного. Я, как и всегда, пришёл за пару минут до начала рабочего дня, включил компьютер, сунул смарт-ключ в считывающее устройство, принялся перебирать ворох задач, которые сыпались дождём мне на корпоративную почту. Ничего сверхординарного, в общем.

Но только я пустил на печать первый документ, как в дверях возник хмурый Зорин. Возле него моментально нарисовалась Рудольфовна, которая заискивающе принялась вызнавать, чего же уважаемому начальнику личной безопасности понадобилось в нашей скромной обители.

А Коленка даже отвечать не стал. Просто уставился меня, не мигая, будто я ему крупную сумму денег задолжал. Ольшанская проследила в направлении его взгляда и печально вздохнула.

— Забирайте, если надо, — произнесла она, и убежала на коротких ножках в свой «аквариум».

— Бугров, уделите мне немного времени? — нарушил наконец молчание бритоголовый, когда понял, что я на его присутствие никак не реагирую.

Подчёркнуто неохотно я поднялся со своего кривого стула, который никто мне всё ещё не спешил менять, и подошёл к визитёру.

— Собирайся, поехали, нас ждут, — бросил мне Зорин.